Альтернативный Осколок: Последний Овердрайв

Граница Страны в этих местах была похожа на рваную рану. Извилистая дорога петляла между скал, задыхаясь в густом ночном тумане, который скрывал всё: и острые камни, и глубокие овраги, и грехи тех, кто решался здесь пройти. Путник шел молча, его фигура была полностью скрыта тяжелой, пропыленной тканью. Ветер трепал полы его плаща, но он словно не замечал холода. Под нос он едва слышно мычал старую мелодию — простенький мотив из времен своей учебы в Академии. Тогда этот мотив казался обещанием великого будущего, теперь же он звучал как заупокойная молитва по несбывшимся мечтам. Внезапно туман впереди сгустился. Из серой мари соткался силуэт — высокая пони, такая же темная и безликая, как и сама ночь. Они шли навстречу друг другу, два призрака на забытой богами дороге. Когда расстояние сократилось до пары шагов, путник резко рванулся вперед. Его движение было неестественно быстрым, отточенным годами тренировок. В копыте блеснула сталь. Удар был нацелен точно в сочленение шейных позвонков — туда, где смерть наступает мгновенно. Клинок вошел в плоть. Но вместо хрипа или падения тела раздался смешок. Хриплый, изломанный, полный жуткого дружелюбия. Из-под капюшона встречного силуэта сверкнул правый глаз — он сиял ядовитым изумрудом, прорезая тьму. — Вау, ты серьезно? Голос веял могильным холодом, но в нем слышалась едкая насмешка старого друга. — Наш маленький дезертир теперь промышляет разбоем? Ходишь по краю и режешь глотки случайным путникам? Ты действительно... так низко пал, Камер? Единорог под плащом резко отпрянул. Он сорвал с себя капюшон, являя миру лицо — уже не молодое, иссеченное мелкими шрамами, с печатью вечной усталости на лице. Камер уже не был на пике своей формы, но в его позе всё еще читалась опасная сила сжатой пружины. — Кого угодно ожидал встретить, но только не тебя, с чего вдруг я дезертир? Я на законной пенсии. А ты... ты здесь лишняя. Иди дальше занимайся своей некрофилией в своих спецотделах. Не мешайся под копытами. Он молниеносно выхватил метательные ножи и метнул их в гостью. Сталь со свистом рассекла воздух, разрывая ткань капюшона. Резкий порыв ветра, словно подчиняясь воле случая, окончательно сорвал маскировку с Капитана. Перед ним стояла пастельно-фиолетовая кобылица. Её вид внушал ужас: левый глаз был абсолютно черным, бездонным провалом в пустоту, в то время как правый горел зеленым пламенем. Она медленно, почти лениво вытащила нож из собственной шеи. Рана даже не кровоточила — края плоти просто смыкались, восстанавливаясь на глазах. Она отбросила сталь в сторону, и нож со звоном упал на камни. — Эх... ты стал еще противнее, чем я тебя помню. Она улыбнулась, и эта улыбка была похожа на трещину на старом надгробии. — Может, соизволишь объяснить, зачем ты убиваешь мирных на границе? Или это твой новый «пенсионный план»? Камер не ответил. Он резко растворился в воздухе, используя магическое ускорение. Но Капитан была готова. Она с сокрушительной силой ударила копытом по земле. Почва под ногами взорвалась, пошла глубокими трещинами, а ударная волна выбила единорога из невидимости. В ту же секунду Капитан исчезла и возникла прямо за его спиной, заключая бывшего подчиненного в удушающие объятия. Камер, не теряя ни мгновения, выхватил боевой нож и одним резким движением отсек голову Капитана. Голова отлетела в сторону, покатилась по пыльной дороге, оставляя за собой дымящийся, горячий след крови, которая казалась слишком красной для этого серого мира. Единорог попытался вырваться из захвата безголового тела, но руки-копыта Капитана держали его железной хваткой. А из придорожной канавы раздался голос отрубленной головы: — Вау! А я погляжу, навыки ты не растерял! Молодец, похвально... Только вот память тебе, видимо, совсем отшибло. Меня. Так. Не. Убить. Тело Капитана начало сжиматься с чудовищной силой. Ребра Камера затрещали, легкие отказались принимать воздух. Он дернулся раз, другой, чувствуя, как его кости медленно превращаются в труху под этим вечным, мертвым давлением. — ЛАДНО! ЛАДНО, ОСТАНОВИСЬ! Вскрикнул он, когда в глазах начали лопаться сосуды. Сжатие прекратилось мгновенно. Тело Капитана разжало копыта, и Камер рухнул на колени, отхаркиваясь густой темной кровью. — Я... я всё расскажу... прохрипел он. — Что тебе нужно от меня, чудовище? Тело Капитана внезапно рассыпалось серым пеплом, который тут же подхватил ветер. А там, где лежала голова, в считанные секунды начало отрастать новое тело — кости сцеплялись, мышцы переплетались, кожа обтягивала новый скелет. Через мгновение Капитан уже стояла перед ним во весь рост, отряхивая свой плащ от пыли. — По-честному, мне плевать, что ты тут устроил. она окинула его безразличным взглядом. — Твои грехи — это твои проблемы. И раз уж ты на пенсии, можешь хоть весь мир сжечь. Но до меня дошли слухи, что некто очень способный режет путников вдоль границ. Решила проверить — вдруг кто-то из моих старых знакомых? И надо же, это ты, малой... Камер с хрустом поправил шею и снова сплюнул кровь. — Я не «малой». Я старше тебя... по крайней мере, внешне. Капитан Смерть. Капитан резко повернула голову. Раздался жуткий хруст — она повернула её неестественно, словно ломая себе позвоночник. — Малой. Её голос стал тихим и опасным. — Ты такие вещи не говори. Если я обижусь... я сделаю так, что ты проклянешь тот день, когда остался жив. Я искала тебя, потому что мне нужна твоя Искра. Овердрайв всё еще пульсирует в твоих жилах, я это уже увидела. Он мне нужен. Камер отошел к ближайшему дереву и тяжело опустился на землю, оглядывая хаос вокруг. Развороченная дорога, поваленные сосны, выжженная магией трава... Вся эта мощь была применена просто ради того, чтобы поймать его. — Зачем? Спросил он, глядя на свои дрожащие копыта. — У тебя в армии полно силачей. Ты можешь победить любого. Зачем тебе моя искра? К копытам Камера со звоном подлетел браслет из странного, матово-черного металла, похожего на застывшую смолу. — Надевай. Капитан зевнула, прикрывая рот копытом. — Мне плевать на тебя лично, Камер. Мне нужен твой талант, а не твоя туша. Это артефакт со Склада Времени. Он возьмёт твою искру и сохранит её для тех, кто будет полезен. Мою искру эта штука не берет — слишком много хаоса. А твоя... твоя подойдет. Надевай, и я оставлю тебя гнить дальше в этом лесу. Камер посмотрел на браслет. В его глазах отразился первобытный, ледяной страх. — Ч-что... это?... — Наша «печка» уже всё отдал. Раздраженно бросила она. — Он не сопротивлялся. Будь как он, отдай долг родине и катись на все четыре стороны. Камер резко вскочил. Пространство вокруг него исказилось — Овердрайв 4-го уровня превратил его в размытую тень. Он исчез. Капитан лишь тяжело вздохнула. — Да за что мне это... Она растворилась следом. Через секунду они возникли в сотне метров от прежнего места. Капитан пригвоздила Камера к земле, но он, действуя на чистых инстинктах, схватил камень и, влив в него колоссальный объем магии, швырнул его в лицо Капитану. Камень пробил её голову насквозь, раскидав мозги и осколки черепа по округе. Тело на миг обмякло, и Камер вырвался. Но не успел он сделать и шага, как в спину прилетел удар чудовищной силы. Его впечатало в вековую сосну. Хруст костей был слышен, кажется, на мили вокруг. Правое копыто вывернулось под неестественным углом, левый глаз залило кровью — удар выбил его из глазницы. Камер попытался снова использовать телепортацию, но тяжелое копыто Капитана впечатало его морду в грязь. Она наступила ему на горло, перекрывая кислород. Её лицо уже восстановилось, и на нем читалась чистая, нефильтрованная ярость. — ЧТО Ж ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПО-НОРМАЛЬНОМУ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! заорала она, и её крик перекрыл шум ветра. — Та старая «печка» всё отдал без звука! А ты тут цирк устроил, сука! СЛЫШЬ, МЕЛКАЯ ХУЙНЯ! Я ведь реально могу сделать так, что ты пожалеешь о своем рождении, урод блять! Камер захрипел, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Его единственный глаз смотрел на нее с отчаянием. — Я... не хочу отдавать... Без него я не отомщу... Я не смогу... достичь... Рядом с его головой в грязь упал позолоченный медальон. На нем была изображена маленькая кобылка — его сестра. Капитан убрала копыто с его горла, ярость утихла но взгляд её остался тяжелым. — Её похитители мертвы, Камер. И ты, блять, это знаешь. Я сама видела отчеты. Ты её не вернешь. Хватит чесать мне сказки про месть. Просто отдай искру и доживай свой век в своем гордом одиночестве, раз тебе так нравится быть мусором. Слезы смешались с кровью на лице Камера. — Да... да, Капитан... Я просто... я боюсь. Если я отдам искру, я стану никем. Немощным стариком в отставке, который так ничего и не добился... Я просто пустое место. Капитан вздохнула и присела рядом с ним. Злость ушла, осталась лишь горькая жалость. — Ты сам в этом виноват. Тебе не обязательно было заводить семью, как тому старику. Ты мог бы стать учителем. Преподавать в Академии. Сейчас на службе максимум 2-й уровень Овердрайва. Видела недавно одного с 3-м — так его сразу в замы Капитана произвели. А у тебя 4-й! Ты мог прожить свою жизнь сотней разных способов! Но нет... ты сбежал, стал разбойником и мародером. Ты бы знал, как жалко ты выглядишь в моих глазах. Мне противно, что ты когда-то был моим подчиненным. Камер с трудом приподнялся, вытирая лицо здоровым копытом. Его плечи подрагивали. — Капитан... я отдам искру. Но... можно последнюю просьбу? Капитан окинула взглядом его жалкое состояние: сломанная нога, выбитый глаз, внутренние кровотечения. — Говори. Но если это будет очередной бред — я убью тебя на месте и пойду искать того зама с 3-м уровнем. Мне время дорого. Камер вдруг слабо, но искренне улыбнулся. — Я... хочу сразиться с вами. В полную силу. Капитан на мгновение лишилась дара речи. Она посмотрела на него так, будто у него из головы выросла вторая. — Неужели когда глаз вылетел, он и мозг за собой утянул? Тук-тук, станция логика на связи, приём! Ты себя видел? — Я просто подумал... Камер усмехнулся через боль. — Я всё равно ничего не достиг. Так пусть я стану тем, ради кого вы хотя бы на минуту станете серьезной. Я хочу попробовать... достичь 5-го уровня. А после — пусть искру забирает артефакт. Сгорю — так сгорю. Из сердца вон... Капитан долго молчала, всматриваясь в его единственный глаз. В нем больше не было страха. Только решимость смертника. — В таком виде ты только со своей тенью сразишься. Буркнула она. — 5-й уровень... Ты на пике с поддержкой Фрости едва 4-й держал. А меня ты всё равно не убьешь. Сам знаешь — я поломка в этой реальности. Она полезла куда-то под плащ и выудила странную сумку. Достав оттуда цветок, окутанный золотистым сиянием и светящейся пыльцой, она швырнула его Камеру. — Ешь. Живо. Цветок на вкус был как чистая концентрированная горечь. Но стоило ему проглотить лепестки, как мир взорвался болью. Камер закричал. Казалось, каждый миллиметр его тела режут тысячи раскаленных бритв, а затем прижигают вечным пламенем. Это была агония, сравнимая с самой смертью. Но через минуту боль ушла. Он открыл глаза — оба глаза. Его копыто стояло ровно, ребра срослись, а магические каналы гудели от избытка энергии. — Ч-что это было? Прошептал он, глядя на свои целые конечности. — Мой подарок... Капитан вытряхнула из сумки целую гору оружия. — Считай это пародией на моё воскрешение. Процедура не из приятных, а? А я так живу каждый день. Вот, бери. Прям как ты любил на службе. Камер замер. Перед ним лежало его старое снаряжение — те самые мечи и копья, которые у него отобрали при увольнении. — Это же... моё... — Я всё ваше барахло себе забираю. Капитан подмигнула ему. — По документам списала как испорченное. Это же я. И вот, сережку надень. Она протянула ему темную металлическую сережку. Камер почувствовал исходящий от неё могильный холод. — Она тоже... заберет искру? — Нет. Там Искра Фрости. Надень её, если планируешь 5-й уровень. Тебе нужно будет много холода, чтобы твой мозг не выкипел раньше времени. Камер надел серьгу. По его телу тут же пробежал мороз, кожа покрылась инеем. Он выхватил из кучи огромный меч, его рог вспыхнул яростным алым светом. Овердрайв начал свой разбег. Воздух вокруг него задрожал от жара, снег и иней мгновенно превратились в пар, создавая густую завесу. — Капитан... Его голос теперь вибрировал от мощи. — Можно я нанесу первый удар? — Хах, попытайся. Она развела копыта в стороны. — Я даже защищаться не буду. Давай, покажи мне, чего стоил твой путь длиной в жизнь. Камер исчез. Он не просто переместился — он перестал существовать для обычного зрения. В ту же секунду за спиной Капитана материализовался огромный клинок. Голова кобылицы снова слетела с плеч, но в ответ безголовое тело нанесло удар такой силы, что меч Камера треснул. Единорог не отступил. Он засыпал её градом ножей, каждый из которых был заряжен энергией 5-го уровня. Его движения были так быстры, что казалось, будто вокруг Капитана танцует десяток Камеров. Она восстанавливалась и тут же распадалась снова под его яростным натиском. Наконец, он возник перед ней. Его тело светилось белым, пар валил от него, как от паровоза. Он ударил копьем точно в горло, пригвоздив Капитана к дереву. Копье застряло, вибрируя от перегрузки. Камер тяжело навалился на древко, его глаза закатились. Он был на пределе. — Хах... Капитан...

Выдохнул он.

— Мне... честно... вас жалко. Жить вот так... вечно... Капитан аккуратно сняла его копыто с древка. Она не чувствовала боли, только странную пустоту. Она надела браслет на его копыто. Вспышка света была ослепительной. Когда она погасла, Камер уже не дышал. Его тело, лишенное искры и перегруженное 5-м уровнем Овердрайва, начало медленно покрываться снегом — последним даром серьги Фрости. Капитан бережно уложила его тело на землю. Она собрала его мечи и копья, сложив их рядом, как делают на могилах великих воинов. — Знаешь... Тихо произнесла она, поправляя его застывшую гриву. — Ты хоть и был той еще занозой в заднице... но парень ты был неплохой. Был бы ещё чуть-чуть умнее, прожил бы нормальную жизнь. Она поднялась и посмотрела на браслет, который теперь мягко светился янтарным светом. — Прощай, старый друг. По крайней мере, ты ушел красиво. Она развернулась и зашагала прочь по извилистой дороге, вновь скрываясь в тумане. Очередной осколок мира был собран, оставив после себя лишь холодную тишину ночи.