Глава 4

      Обычно Грейнджер старалась не вмешиваться в процесс лечения. У неё не было для этого ни компетенций, ни желания. Последнее было связано с войной, где хочешь не хочешь, но выполняешь всё, что на тебя успели навешать. «Кто, если не ты?». Тогда она не противилась и действительно пыталась помочь как врач.       Но здесь, сейчас, в этом не было необходимости. Её навыки зельевара были сильнее навыков колдомедика. А толковых специалистов в медицине было предостаточно.       Гермиона сделала глубокий вдох и прислонилась затылком к стене, немного задрав голову. Больничный свет слепил, и уже через несколько секунд пришлось зажмуриться. Мушки перед глазами продолжали мельтешить. В ушах, помимо глухого биения сердца, звучали приглушённые голоса и цокот каблуков.       От дуновения ветерка она резко открыла глаза, и перед ней стремглав пролетела медиведьмы с подносом зелий. Хоть колбы и были закупорены, но тонкий запах трав всё равно оставлял после себя шлейф. Гермиона сморщила нос и отвернулась.       Пальцы застыли на кулоне, когда она встретилась взглядами сначала с блёкло-голубыми глазами, затем почти что чёрными. Мужчины шли в её сторону, о чём-то тихо переговариваясь.       — Мисс Корвин! — Эйвери сразу протянул ладонь, останавливаясь в шаге от Гермионы. — Вот так встреча.       — Мистер Эйвери, — она натянула маску дружелюбия и протянула руку в ответ. Затем повернула голову. — Мистер Риддл.       Если Эйвери задорно улыбался, то Риддл был мрачнее сегодняшних туч. Вытянутый, как струна, он вяло пожал ей руку и огляделся по сторонам.       — У вас что-то случилось, раз вы здесь? — аккуратно поинтересовалась Гермиона, но одновременно с тем пыталась вспомнить, не слышала ли она ничего такого, что могло привести их сюда.       — О, ничего такого, — отмахнулся Эйвери и хохотнул, — наш дорогой друг — думаю, вы слышали о Розье — не совладал с метлой. Несколько переломов, и вот он в Мунго.       Доверия к его словам не было.       — Какой кошмар.       — Не беспокойтесь. Он у нас не из слабых.       Гермиона в ответ кивнула и перевела взгляд на Риддла. Он продолжал осматриваться, вертя головой из стороны в сторону.       — Может, вы знаете, где находится палата 118B? — его вопрос был без капли эмоций. Ровный и безразличный.       — В восточном крыле. — Она указала рукой и мягко растянула губы в улыбке. — Там нужно сначала повернуть налево, когда... — Гермиона замолчала, бросив взгляд на кабинет напротив. У неё есть ещё минут десять. — Давайте я вас лучше провожу. Так будет быстрее.       — Мы не хотели бы вас отвлекать. Наверняка у вас много дел, — Риддл собрался уже развернуться и уйти, но неожиданно — даже для самой себя— Гермиона коснулась предплечья Эйвери.       Риддл остановился, бросая взгляд то на её пальцы на мантию Эйвери, то на коридор, то на саму Гермиону.       — Мне несложно и, — она опять посмотрела на дверь, — у меня есть ещё немного времени. Сейчас в Мунго ремонт, так что некоторые отделения перенесли в другие зоны. В первый раз сложно найти нужное крыло.       Кокетливо хлопая ресницами, Гермиона заглядывала в лицо Эйвери, а внутри её передёргивало от фальшивой мягкости. Сама не понимала до конца, зачем ей это: то ли дело в интуиции, то ли просто в любопытстве. Вряд ли при ней они обмолвятся о чём-то важном. Но на подкорке чувствовала, что ей нужно пойти с ними.       — Раз вы так считаете, то, конечно, — ответил Эйвери и взглянул на Риддла.       Больше она не касалась молодого лорда.       В приподнятом настроении без застенчивости разговаривала и даже посмеивалась. Выяснила, что Розье упал с метлы во время дружеского матча в квиддич. Но по тянувшейся кверху брови Риддла поняла, что лжи там не меньше, чем русалок в Чёрном озере.       Исподтишка она подглядывала за ним. Его сегодняшнее поведение совсем не сходилось с тем, что она слышала от Альбуса. Он не обольщал, не был с ней мил. Да что уж там. Он толком не смотрел на неё и не говорил. Шёл тенью рядом.       Может, считал Гермиону незначимой фигурой? Раздражение неприятно царапнуло изнутри.       — Вы здесь работаете? — словно почувствовав, что она думает о нём, задал вопрос Риддл. От неожиданности Гермиона нахмурилась, затем расслабила лицо и помотала головой.       — Иногда помогаю здешним зельеварам, если не хватает рук. А так... — на мгновение ей показалось, что говорит слишком много лишней информации. Но затем отбросила эту мысль и продолжила: — Я сотрудничаю с мистером Шеппартом. Он обычно занимается пациентами, а я варю зелья и при необходимости их модифицирую.       — Почему не взять штатных зельеваров?       Хитрый лис. Всё ему надо знать.       — Это мне неизвестно, — пожала она плечами. — Можете узнать у доктора Шеппарта лично.       — Профессор Слизнорт всегда умел пристраивать своих учеников, — хмыкнул Эйвери и покосился на Риддла.       Тот, в свою очередь, криво ухмыльнулся и пихнул локтем в бок своего товарища. Дальше они говорили без слов. Не было в их взглядах доброго веселья. Они даже не пытались скрыть язвительность безмолвного разговора. На секунду Гермиона даже подумала, что между ними действительно есть диалог, но мысленный. Могут ли так делать легилименты?       Она заставила себя моргнуть и отвернуться, делая вид, что высматривает нужный поворот. Коридоры Мунго в этой части больницы казались бесконечными из-за чар и света. Стерильность стала неприятно давить. Игривое настроение испарилось так же неожиданно, как и появилось.       Рука вновь потянулась к медальону, и шаг Гермионы ускорился, считая, что так напряжение уйдёт. И если каблуки Эйвери гулко отбивали шаг, то Риддл... Она вдруг осознала, что не слышит его шагов, хотя он шёл рядом. Это пугало до одури.       — Вам сюда, — Гермиона остановилась, указывая на дверь.       — Премного благодарны, мисс Корвин, — Эйвери галантно склонил голову и юрко проскользнул внутрь палаты.       Риддл же задержался. Он возвышался над Гермионой, и теперь, когда они остановились друг напротив друга, она физически ощутила разницу между ними. Дело было не только в росте. Тёмные глаза медленно ощупали её лицо. В них не было ни капли светской вежливости, которую он накидывал на себя на аукционе.       — Вы очень любезны, — он тихо поблагодарил. Вибрация низкого голоса пронеслась по коже, оставляя за собой дорожку мурашек. — Полагаю, это наша не последняя встреча.       — Вполне возможно, мистер Риддл, — Гермиона растянула губы в вежливой полуулыбке. — Хорошего дня. И скорейшего выздоровления вашему другу.       Она сделала шаг в сторону, давая ему пройти. Когда Риддл толкнул дверь палаты, сквозь щель на долю секунды послышался хриплый стон. Последовавший после смех Эйвери прозвучал громко, как будто намеренно заглушая разговор. Тяжёлая дверь захлопнулась, отрезая Гермиону от них.       В коридоре полном пациентов и колдомедиков свет слепим сильнее обычного. Сердце колотилось о рёбра.       Гермиона развернулась на каблуках и почти бегом направилась обратно к кабинету Шеппарта. Дышать было катастрофически тяжело. Во-первых, она поняла, что актриса из неё паршивая. Обольщать мужчин — не её сильная сторона. Может, поддерживать образ кокетки ей и не стоит. Малфои вот оценили её сдержанность. Во-вторых, Том Риддл не пытался очаровать её. Вероятно, считал её не более чем тенью Слизнорта, выполняющей заказы по поручению. Это тоже не может не расстраивать.       Когда Гермиона сидела у Шеппарта и пыталась вслушиваться в его слова, то всё равно невольно обдумывала, каким образом удержать внимание Риддла. В последний раз тряхнула головой, смахивая мысли о нём и сосредотачиваясь на голосе доктора.       Он неспешно продолжал рассказывать о результатах последнего обследования леди Малфой, отмечая положительную динамику после новых зелий Гермионы. От комплимента она не стала отмахиваться, гордо откидывая волосы назад. Единственное, закусила губу, стараясь удержать улыбку.       Усы доктора смешно зашевелились, когда он сморщился и поджал губы. Плохой знак.       — Нам нужно готовиться к родам, — серьёзно заявил Шеппарт, не поднимая глаз от отчёта. Вся радость испарилась в мгновение ока.       — Так рано? До них ещё три месяца.       — Вчера я обсуждал с другими колдомедиками ситуацию миссис Малфой. Нынешнее состояние, конечно, даёт надежду на благоприятный исход, однако… — Его рука прошлась по залысине. Напряжение повисло в воздухе. — Однако роды могут быть непредсказуемы. Мы должны подготовиться.       — Каким образом?       — Вам приходилось вводить человека в кому?       Гермиона застыла, удерживая перо в воздухе.       — Нет, сэр. Я не владею чарами такого уровня.       — А знаете ли вы какие-нибудь зелья, которые погрузят человека не просто в кому, а в состояние стазиса на некоторое время?       — Зачем? Наши колдомедики, как я думаю, могут ввести её в обычную кому. Для чего такие сложности?       — По расчётам этого может быть мало. Нам нужна отсрочка на случай, если показатели в момент ухудшатся.       Спина вжалась в твёрдое кресло, пока мозг выискивал нужные зелья. Воображаемые руки перебирали стопки известных ей книг и статей — всё, что ей приходилось изучать ранее. Нужен не просто сон или кома... Требуется нечто сильное, позволяющее заморозить человека на время.       — Сколько времени может потребоваться? — спросила Гермиона.       — От нескольких часов до нескольких дней.       — Дней? Это опасно, — воспротивилась она. — Мы не можем нарушать ход времени даже для одного человека.       — Гермиона, я понимаю вашу реакцию. Но я, как врач, не могу просто дать пациентке умереть. Нам нужна лишь маленькая отсрочка. И раз вы моя опора в зельеварении, то мне нужна ваша помощь.       Его позиция была понятна. Однако со стороны магических законов это всё равно казалось неуместным, неправильным.       Внутренне Гермиона содрогнулась, крепче закусив губу. Ей ли говорить о том, что правильно? Сама себя ведёт неэтично — укоризненно пронеслось в голове. Именно она намерена нарушить пространство времени, изменив ход событий. В таком случае есть ли принципиальная разница? И то, и другое во благо людей, а не во зло.       Что случилось с матерью Люциуса Малфоя — Гермионе не было известно. Вдруг именно сейчас предстал шанс исправить линию Малфоев. Может, если спасёт леди Малфой, то Люциус будет иным человеком и не станет Пожирателем. А значит, и Драко ждёт другое будущее. Хотя... Снобизм Малфоев не исправить ничем.       — Не могу вспомнить ни одного подходящего зелья. Но я посоветуюсь с профессором Слизнортом и начну поиски.       — Хорошо, хорошо, — Шеппарт не поднимал головы, отвернувшись к отчётам. — Но, Гермиона, если ничего не найдёте, то напишите мне сразу же. Нам придётся придумывать другой план. Мы должны постараться успеть до родов.       Теперь над ней нависла ещё одна проблема. И каждая из них так или иначе упиралась во время и чью-то смерть.       В прохладном коридоре Гермиона досчитала до десяти. Оттолкнулась от стены на выдохе и зашагала к выходу, не сбавляя темпа.       Шаг первый: консультация.       Лаборатория Слизнорта встретила вновь удушливым жаром и сладковатым запахом испорченных корней валерианы. Едва стоило сделать шаг из зелёного пламени, как подошва прилипла к пятну на полу. Нос невольно сморщился.       Ничего не меняется здесь.       Из соседней комнаты донёсся шум: ворчание, звон и приглушённый хлопок. Гермиона большими шагами преодолела расстояние и выгнула бровь, застав презабавную картину. Гораций откинул голову назад, накинув полотенце на лоб, пока Маркус суетился вокруг, прибирая беспорядок за собой. Если поднять глаза к потолку, то можно заметить свежий след от взрыва.       — Если ты ещё раз перепутаешь температуру, Маркус, — едва размыкая рот, зашипел Слизнорт, — то я лично скормлю тебя флоббер-червям. Или... или...       — Я понял, профессор, — жалобно протянул парнишка.       — Давай убирайся быстрее. Нам ещё надо это несчастное зелье переделать.       Маркус оживился, перекладывая охапку ингредиентов на другой стол и одновременно пытаясь совладать с бардаком. Махал палочкой в разные стороны. Но то ли из-за волнения, то ли из-за не до конца зажившей руки — ладонь до сих пор была перебинтована до запястья — его чары были неуверенными, даже слабыми.       Пальцы Гермионы машинально нашли цепочку на шее и скользнули ниже по острым краям медальона. Голова ещё кипела от заказов, родов Малфоев, стазиса и Риддла, который вёл себя совсем не так, как она ожидала. Его пустые взгляды, отсутствие всякого интереса и надменность вызывали глухое раздражение.       Проклятье.       Она выдохнула и шагнула в комнату.       Единственным человеком, который её заметил, был Маркус. Он остановился, опять подхватывая ингредиенты, словно не знал, что с ними делать, и моляще посмотрел на Гермиону, ища в ней спасение. От полученной тёплой улыбки на миг расслабил плечи, но вновь напрягся, когда она открыла рот.       — Профессор?       Гораций тряхнул головой, скидывая полотенце с лица.       — Гермиона! — он на миг обрадовался, прежде чем сощуриться. — А ты чего здесь? И чего такая бледная? Опять ты...       — Я ела и спала, — она опередила его. — Я здесь по важному вопросу. Ну, или за советом.       Слизнорт грозно зыркнул в сторону Маркуса. Тот тихо отступил к шкафам, сделав такой кислый вид, будто хотел принять участие в их разговоре.       — В чём дело? — спросил Гораций, пригласив жестом сесть напротив в маленьком кабинете.       Гермиона оглянулась через плечо, словно боялась, что их подслушают. Паранойя, конечно, была частым спутником, но последние полгода казалось отступила на несколько шагов. Но вот опять.       Нервно постучав по краю стола, тихо Гермиона подступила к своей просьбе:       — Шеппарт ищет способ ввести пациента не то чтобы в кому. Всё сложнее.       Слизнорт нахмурился. Ждал, когда она продолжит. И молчание затянулось. За стеной шуршал Маркус.       — Ему нужен стазис.       Лицо профессора вытянулось, губы приобрели форму "О". Он несколько раз макнул перо в чернильницу, хотя перед ним не было пергамента.       — А у тебя он есть?       — Конечно, нет. Поэтому я здесь. Может, — она сжала руки в замок на коленях и скосила взгляд в сторону, — у вас есть какие-то формулы или книги. Ну, или вы сами сталкивались с таким. Вы же человек знающий, многое видели.       — Насколько всё плохо?       — Мне не говорят всего. Сказали — нужно, значит — нужно.       Слизнорт шумно выдохнул.       — Стазис, значит, — задумчиво повторил он. — Почему обычное состояние комы не подходит?       — Им требуется полная заморозка состояния. Будто человек застыл во времени.       — Не подскажу так сразу. На моей памяти ничего такого не встречал.       — Вот же...       — Не думай даже выражаться при мне, — оборвал он её.       — Простите, — она потупила взгляд на сжатые кулаки на коленях и замолчала.       Совсем не понимала, что же ей тогда делать. Может, обратиться к Альбусу? Но почему-то рабочие вопросы она старалась обходить стороной в разговоре с ним. Беспокоилась, что он посчитает её глупой, неумелой и недостаточно способной для той роли, которая ей отведена.       — Насколько длительный нужен стазис? Минута? Две? — нарушил молчание Слизнорт, серьёзно вглядываясь в лицо Гермионы.       — Не меньше нескольких часов. Может дойти до дней.       — Дней? — голос сорвался на вскрик, из-за чего Гермиона от неожиданности подскочила на месте. — Ты понимаешь, о чём просишь? О чём просят они?       Она напряглась.       — Конечно, профессор.       — Видит Мерлин, что я сдерживаюсь. Ты способна — нет сомнений, — но такие манёвры проворачивать даже бывалый зельевар не всегда готов. Ты, может, и сваришь что-то, но такое зелье может убить девчушку быстрее, чем кончик палочки коснётся её живота. Цена ошибки велика.       — Я знаю, — Грейнджер понурила голову, говоря тихо-тихо.       — Тогда должна знать, что такие зелья могут быть на грани тёмной магии. Ой, совсем не понимаю, зачем Шеппарт тебя в такое втягивает. Неужто ты ещё и одна будешь этим заниматься?       — Не думаю. Меня попросили пока лишь найти, а не варить.       — Ладно.       Его тон смягчился, и Гермиона подняла глаза в надежде. Неужели ей помогут? Ей нужны исследования, фолианты, да что угодно. Слизнорт явно таким владеет...       — Сам я помочь не могу. Нет у меня таких книг.       Или нет. Сердце пропустило удар.       — Я бы советовал поглядеть, что есть в Министерской библиотеке. Но учти, что пропуск одобряют долго. Я, конечно, попробую их поторопить. Но уйдёт не меньше пары недель. Пока же...       Гермиона внимательно слушала. Не смела перебивать.       — Пока попробуй посмотреть в Хогвартсе. Я всю неделю буду там, так что если кто-то что-то скажет, то шли ко мне.       Сомнения возникли так же быстро, как пролетающий мимо снитч. В своё время она чуть не жила в школьной библиотеке и просмотрела едва ли не каждую книгу. Ничего нужного там не встречалось прежде. Но всё же теплилась надежда — маленькая, светящаяся во тьме, — что сейчас те книги могли быть спрятаны от неразумных школьников где-то в запретной секции.       — Хорошо, профессор.       — А вообще, — он потёр переносицу и недовольно поморщился, будто жалел о своих мыслях. — Мне крайне не нравится то, что я хочу посоветовать.       По спине пробежал холодок.       — Помнишь тех молодых людей с аукциона? Тома Риддла и его компанию.       Гермиона неуверенно кивнула. Волоски на коже зашевелились от одного лишь упоминания его имени. Это нельзя было назвать страхом, но она не смогла сдержать нервного порыва прикусить щёку изнутри.       — Том... — профессор запнулся, подбирая слова. — Он хороший парень. Правда. Умный, благородный. Вот только интерес к магии у него своеобразный. Чрезмерный, я бы сказал. Думаю, это ты могла заметить из нашего разговора тем вечером. Если кто и может обладать знаниями, которые обычный волшебник предпочёл бы обойти стороной, так это он.       — Предлагаете обратиться к нему?       — Нет. Просто имей его в виду, если окажешься в тупике.       Он откинулся на спинку стула и с нажимом разгладил морщинки на лбу, прикрыв веки.       — Но хочу предупредить. Альбусу это может не понравиться. Он считает его слишком самолюбивым и скользким. С первым я бы, может, и согласился, но со вторым... Не знаю. Он закрыт — вот что я могу сказать о нём. Но если сумеешь правильно задеть его любопытство, то, возможно, узнаешь что-нибудь полезное.       Губы едва приоткрылись. Довольная, как Чеширский кот, она мягко обмякла, чуть сутулясь. Любопытство. Слово просмаковалось на языке. Всё крутилось вокруг него. Но до конца она не понимала, как именно разжечь это чувство в нём. Что ей такого ещё сделать?       Ладно. Шаг второй: поиск информации.