Глава XVIII: Afterparty

Темнота здесь была не такой, как в ангаре. Она не пахла порохом и кровью. Она вообще ничем не пахла. Она была абсолютной, плотной и бесконечной. Рихтер сидел на простом деревянном стуле посреди этого Ничто. Боли не было. Дыры в голове не было. Было только странное, звенящее спокойствие. Он поднял голову. Тьма перед ним сгустилась, обретая форму. Перед ним стоял Сверхчеловек. Он был закован в доспехи, материал которых казался чернее самой темноты, поглощая любой намек на свет. Но самым странным был шлем. Гладкий, монолитный, с единственным горизонтальным разрезом посередине, внутри которого клубился мрачный туман. А прямо над разрезом, словно корона или клеймо, застыли три массивных металлических кольца, соединенных между собой. Фигура возвышалась над Рихтером, излучая не угрозу, а подавляющее величие. — Зачем я здесь сижу? — спросил Рихтер. Его голос звучал чисто, без привычного хрипа. Сверхчеловек ответил не сразу. Когда он заговорил, его голос звучал искаженно, словно проходил через толщу воды и времени, вибрируя в самой груди Рихтера. — Ты находишься в Афтерпати, Рихтер. Суд Божий для людей — это одно. Для сверхлюдей, чья ярость меняла реальность, существует отдельный зал ожидания. Рихтер кивнул. Это имело смысл. В их жизни было мало человеческого, почему смерть должна быть обычной? — Что со мной будет? — спросил он без страха. — Мне жаль вас, — произнес Сверхчеловек, и в его искаженном голосе прозвучала искренняя, глубокая печаль. — Тебя и Расмуса. Вы совершали реальные подвиги. Вы чистили грязь, к которой другие боялись прикоснуться. Но вы оба переусердствовали. Вы вышли за рамки допустимого, позволив тьме, с которой боролись, проникнуть внутрь вас. Рихтер шмыгнул носом. Привычка из прошлой жизни. — И что дальше? Котел? — Нет, — Сверхчеловек покачал головой. — Ты, безусловно, попадаешь в Рай. Или в то место, которое вы заслужили своим искалеченным сознанием. Но перед этим… я должен тебе кое-что показать. Справа от них, прямо в пустоте, возникло окно. Прямоугольник света в бесконечной ночи. Рихтер взглянул туда и замер. Он увидел свой кабинет. Тот самый ангар. Перевернутый стол. Свое собственное тело, сидящее у стены с развороченной головой, с дробовиком в остывающей руке. И переноску. Скрипнула дверца. Из тени, осторожно переступая лапами, вышла рыжая тень. Это был Кот . Настоящий. Живой. Теплый. С неповрежденной шеей и ясными желтыми глазами. Он не был в переноске. Он прятался там, куда убежал в панике, когда началась стрельба. Кот повел ушами, стряхивая с них штукатурку. Он осторожно подошел к центру комнаты, обходя лужи крови и осколки черепа Босса. Он приблизился к открытой переноске, над которой всего минуту назад рыдал Рихтер Кот вытянул шею и брезгливо понюхал то, что лежало внутри. «Тело» кота. Он фыркнул. Это был не кот. Это была кукла. Качественная, дорогая имитация, сделанная из шкуры и набитая ватой. Муляж. Дешевый трюк, чтобы сломать волю человека. Обманка, на которую Рихтер купился в состоянии аффекта и горя. Рыжий потерял интерес к фальшивке. Она пахла пылью и химией. Он повернул голову к человеку, сидящему у стены. К тому, кто кормил его, кто чесал за ухом, кто пах оружейным маслом и надежностью . Кот мягко подошел к Рихтеру. Он потерся головой о безжизненную руку в тактической перчатке, ожидая привычной ласки. Мяукнул — тихо, вопросительно. Ответа не было. Человек сидел неподвижно, уронив голову на грудь. Кот не понял смерти. Для него Рихтер просто уснул. Устал после долгой охоты. Зверь обошел тело кругом, нашел уютное местечко между боком Рихтера и его рукой, все еще лежащей на холодном металле дробовика. Он свернулся клубком, прижавшись к теплому еще боку хозяина. Уткнулся носом в ткань разгрузочного жилета, впитывая родной запах. Закрыл глаза. И замурчал. Тихо, успокаивающе. Песня жизни посреди царства смерти. Кот уснул, охраняя сон своего человека, не зная, что этот сон — вечный. И что самая страшная ложь в этой комнате убила единственного, кто любил его по-настоящему. В темноте ангара, под светом единственной уцелевшей лампы, они остались вдвоем. Человек, который умер от отчаяния, и кот, который был жив вопреки всему. Рихтер вскочил со стула, тыча пальцем в окно. Руки его дрожали. — Это… это что? Альтернативная реальность? Мой котеночек же… Он же был там, в переноске! Мертвый! Этот мудила свернул ему шею! Сверхчеловек отрицательно мотнул головой. — Это реальность, Рихтер. Та самая, которую ты покинул минуту назад. В переноске была кукла. Имитация. Кот сбежал и спрятался, когда началась стрельба. Ты лоханулся. Горе ослепило тебя. Рихтер осел обратно на стул. Он закрыл лицо руками. — Живой… Он живой… А я… — Не беспокойся о нем, — мягко сказал Сверхчеловек. — Спустя время туда приедет Япис . Он найдет тела. И найдет кота. Он заберет его. Твой Рыжий и доберман Расмуса будут жить у него дома. В тепле. На мягких подушках. Не в приюте, а в семье. Япис сдержит слово, данное Расмусу . Рихтер кивнул. С его плеч словно упала гора, тяжелее Юпитера. Кот в порядке. Звери в порядке. Это было главным. Сверхчеловек сделал шаг ближе. Кольца на его шлеме тускло блеснули. — Сожалеешь ли ты? О том, что не подождал минуту? Что не проверил? Рихтер задумался. Он посмотрел на свои руки — чистые, без крови и пороха. Вспомнил ту всепоглощающую пустоту, которая была внутри него последние часы. — Нет, — твердо ответил он. — Я и так был на грани. Даже если бы я увидел его живым… Я бы лично сдал его Япису в руки. И все равно застрелился бы. Моя война закончилась, когда ушел Расмус. Я просто… устал. Сверхчеловек кивнул. Он протянул руку в латной перчатке. — Я понимаю. Рихтер встал и пожал её. Рукопожатие было крепким, вечным. — Таким людям, как вы с Расмусом, уготовано отдельное место, — сказал Сверхчеловек. — Вы единственные, кто понимал, в какой опасности находятся самые беззащитные на этом ебучем Юпитере. Вы боролись с мразями, которых система игнорировала. Живодеры… — Что с ними? — перебил Рихтер. — Я отправлял их прямо в лапы Сатане, — голос Сверхчеловека стал жестким, как удар молота. — Сразу же. Я их даже не видел здесь, на суде. Для них нет суда. Только пекло. Рихтер улыбнулся. Впервые за долгое время — легко и спокойно. — Это справедливо. — А теперь… иди. Тебя ждут. Мир вокруг начал мылиться. Чернота поплыла, превращаясь в теплый, золотистый свет. Очертания комнаты менялись. Исчезла бесконечность. Появились стены. Светлые обои. Окно, за которым светило не тусклое солнце Юпитера, а настоящее, яркое светило. Рихтер моргнул. Он стоял посреди уютной гостиной. На мягком диване сидел Расмус. На нем не было ни маски , ни черного бирета , ни кровавых пятен. Он был в простой светлой одежде. Его лицо было открытым, спокойным и счастливым. Он обнимал девушку с огненно-рыжими волосами . Она смеялась, что-то шепча ему на ухо. Это был Рай. Хотя Юпитер вряд ли когда-то удастся назвать раем, для них двоих это место было именно здесь и сейчас, вне времени и пространства. Расмус поднял голову и увидел Рихтера. Его глаза просияли. Он аккуратно высвободился из объятий, встал с дивана и шагнул навстречу. — Брат! — Расмус раскрыл объятия. Они обнялись. Крепко. По-мужски. — Ты долго, — сказал Расмус, хлопая Рихтера по спине. — Мы тут уже чайник поставили. — Дела были, — Рихтер отстранился, глядя на друга. — Разговор с начальством. — Я знаю, — Расмус улыбнулся. — Теперь мы навсегда вместе. Без крови. Без боли. Без масок. Здесь все счастливы, Рихтер. Рихтер посмотрел поверх плеча друга на девушку, сидящую на диване. Она смотрела на них с теплотой. — Привет, — сказал Рихтер, помахав ей рукой. Она улыбнулась ослепительной улыбкой и помахала в ответ. — Слушай, — Рихтер понизил голос, обращаясь к ней. — Я должен спросить. Это реально была ты? Тогда… в наркотрипе? Или у него просто крыша поехала? Девушка рассмеялась, и этот смех был похож на звон колокольчиков. — Это была я, Рихтер, — ответила она. — Тот самый Божий посланник в доспехах… он пришел ко мне. Сказал, что Расмус очень страдает. И предложил сделку: я могу спуститься в реальный мир на пару часов, в его сознание, чтобы попрощаться. Чтобы он не наделал глупостей раньше времени. Я не могла отказаться. Рихтер покачал головой, усмехаясь. — Значит, и там есть блат, — сказал он. — Ну что ж… Похоже, у нас вечность впереди. — Вечность, — подтвердил Расмус. — И никаких живодеров. Они сели на диван. Втроем. Свет заливал комнату, и в этом свете растворялись все ужасы прошлого, вся боль и вся грязь, через которую они прошли. Их война закончилась. Теперь их история действительно закончилась. если книга была интересной, то можете подписаться на мой тгк с новостями об этой книге? @yasofs