Часть 2. In This Moment "Witching hour"

      Ты должен сгореть за то, что сделал.       Ты должен сгореть за то, что сделал.       Ты должен сгореть за то, чем стал.       Ты должен сгореть.       Слышать такое от спящего мужа, который решил поговорить во сне, было страшно. Впрочем, даже без пояснений было понятно, кто должен сгореть и где. Кто — царь, где — в аду. Да и требовать чего-то от человека, которого не так давно вешали, а потом он сорвался из петли, тронулся умом и какое-то время пробыл в скорбной больнице, было бы глупо. Зоя решила не развивать эту мысль, однако Владимир проснулся и, видя, что супруга не спит, спросил:       — Зоенька, дитя мое наивное, почему тебе не спится?       — Не знаю, — Зоя решила дать Владимиру время, чтобы он пришел в себя, пожив дома.       — Он должен сгореть за все то, что сделал, — сказал Владимир. — Он будет гореть в аду. Будет!       — Володя, может быть, поспим? — предложила Зоя.       — Хорошо, Зойка, можно и поспать, — согласился Владимир.       Зоя проснулась. Конечно, благопристойной дворянке — матери семейства не пристало сидеть неотлучно возле больного ребенка, тем более, что существует няня, которой платят за это деньги, однако она уже столько сделала того, что не положено делать в ее статусе, что лично сидеть с сыном — меньшее из зол, которые она умудрилась сотворить. Протерев глаза, молодая женщина направилась к супругу.       — Что-то приснилось? — спросил Александр Васильевич, видя, что Зоя чуть растеряна.       — Саша, как ты считаешь, царю гореть вечность в аду? — спросила Зоя.       — Зоя, я не богослов, чтобы отвечать на такие вопросы, — произнес Александр Васильевич. — А с чего такие вопросы?       — Да что-то придремала и подумала на эту тему, не нашла ответа и решила у тебя поинтересоваться, — ответила Зоя.       — У меня узнать не получилось, как видишь. А что же ты думаешь на эту тему? — поинтересовался Александр Васильевич.       — Я тоже, Саша, не богослов, — вздохнула Зоя. — Вот так голословно утверждать, что между взрывом и становлением кого-то другого президента единственное, что произойдет, так это прибегут черти и будут виновника жарить в аду на решетке от ворот, не буду. А то, что царя нужно судить и сослать в вечные каторжные работы без возможности перехода в разряд исправляющихся, ты уже слышал.       — И это, Зоя, тоже не реалистично, — ответил Александр Васильевич. — Тут, как говорится, больше подойдет французский опыт. Но с учетом того, что во Франции уже третья республика, а до этого были реки крови, и у этого метода слишком много недостатков…       — Как сказала бы Ася, я недалекого ума женщина, раз решила с прокурором крамолу пообсуждать, — произнесла Зоя, успешно заменив слово «ебанутая» на более пристойный аналог — зачем выставлять других в дурном свете?       — Вы, Зоя Михайловна, не в присутственном месте на приеме, а у себя дома, а дома можно все, особенно, если в разумных пределах, — улыбнулся Александр Васильевич.