3 Глава Наказание

Гарри медленно шел по Тисовой улице. В доме Дурслей ему нечего было ждать, кроме привычного равнодушия, а порой — откровенной неприязни. Однако, несмотря на надвигающуюся мрачность, внутри Гарри тлел маленький огонек. Добравшись до входной двери, он глубоко вдохнул и тихо повернул ручку. Дверь открылась с легким скрипом, и он осторожно вошел в прихожую, стараясь не издавать ни звука. Но его осторожность оказалась напрасной. Из гостиной доносились громкие голоса дяди Вернона и тети Петунии — было ясно, что они уже в курсе. — ГАРРИ ПОТТЕР! — прогремел дядя Вернон, высунув свою широкую, багровую физиономию из-за дверного косяка. — Где ты шлялся?! И почему Дадли вернулся весь в слезах, жалуясь на тебя и твоих… дружков?! Тетя Петуния, бледная и худощавая, появилась у него за спиной; ее глазки-с бусинки сузились до щелочек. — Что ты натворил, Гарри? Ты понимаешь, каких нам проблем ты приносишь? Дадли никогда раньше не был так расстроен! Гарри попытался объяснить, как все было на самом деле, но его слова утонули в гневном крике дяди Вернона. — Не смей мне врать! Мой сын никогда бы не начал драки! Это ты со своими… друзьями! Я запрещаю тебе с ними общаться! Будешь сидеть дома, ясно?! Никаких прогулок до конца лета! И не жди сегодня ужина! Гарри был привык к таким наказаниям. Лишение еды, сидение в чулане под лестницей, игнорирование — все это было частью его повседневной жизни. Но сейчас было иначе. Он не чувствовал себя сломленным. В его памяти отчетливо всплывало лицо Дадли, его испуганный визг, когда Эдмунд прыгнул ему на спину, и Ригель с палкой, грозивший треснут кого-нибудь по плечам. Они были странными, немного дикими, но такими настоящими. Они не спрашивали, почему он такой тощий или почему у него на лбу шрам. Они просто приняли его и встали на его защиту. Это придавало ему сил. Этой ночью, лежа на своей жесткой койке в темном чулане, Гарри не ощущал голода так остро, как обычно. Вместо этого он перебирал в памяти события дня. Он впервые сражался не один, и это было невероятное чувство. Он улыбнулся. У него были друзья. И это было главное. Мысль о том, что он сможет написать им письмо, если когда-нибудь появятся ручка и бумага — и, главное, способ отправить его — грела душу.

***

Утро следующего дня началось для Ригеля и Эдмунда с привычной рутины, но с одним существенным отличием: их ждала кухня. Миссис Коул, женщина лет сорока с вечно недовольным выражением лица, была старшей воспитательницей и держала всех детей в ежовых рукавицах. Особенно она любила отыгрываться на Ригеле и Эдмонде, считая их самыми неуправляемыми. — Живее! — скомандовала она, когда Эдмунд и Ригель вошли в пропахшую капустой и супом кухню. — Вычистить всё до блеска! И не смейте филонить! Со мной такое не пройдёт! Кухня была большим, неуютным помещением с металлическими столами, огромными кастрюлями и старой скрипучей раковиной. Им предстояло мыть посуду после завтрака, чистить картошку на обед и ужин, а затем драить полы. Целый день однообразной, тяжёлой работы. Эдмунд принялся за дело, насупившись. — Ну вот, опять. — пробормотал он, оттирая жирные тарелки. — Сколько раз мы уже здесь стояли? Ригель усмехнулась, оттирая кастрюлю. — Да, но в этот раз было ради чего. Ты видел лицо Дадли? Бесценно! Эдмунд засмеялся. — Ага! А потом, как он заныл, когда тот мужик пришёл! Вот трус! Их совместный смех был тихим, чтобы не привлекать внимания Коул, которая то и дело заглядывала на кухню. Работа шла медленно. Воспоминания о вчерашнем дне подпитывали их, делая наказание не таким уж мучительным. Они шептались, вспоминая детали схватки, придумывая, что бы они ещё могли сделать, если бы драка продолжилась. Они даже придумали несколько остроумных ответов для Дадли, которые, конечно, уже не могли быть сказаны, но всё равно поднимали им настроение. Дни их наказания тянулись один за другим. Неделя без прогулок означала, что им приходилось проводить всё время внутри приюта. Это было настоящее испытание. Приют был старым, мрачным зданием с высокими потолками и тусклым светом. Детей в приюте было много — от самых маленьких до подростков. Большинство из них были тихими и покорными, но некоторые, как Ригель и Эдмунд, были полны неуемной энергии и духа противоречия. Их комнаты представляли собой одну из нескольких больших спален, где рядами стояли металлические кровати. У каждого ребёнка был свой маленький шкафчик для личных вещей, которых было до обидного мало. Эдмунд, с его любопытным умом и жаждой приключений, находил каждый день в приюте утомительным и скучным. Он проводил время, читая старые потрёпанные книги из маленькой приютской библиотеки или рисуя карандашом на обрывках бумаги, воображая себя в других мирах. Он был очень наблюдателен, замечая каждую мелочь: как Луиза тайно ела пирожные, как миссис Коул писала отчёты и как другие дети прятали свои маленькие сокровища. Ригель же была более деятельной. Она не любила сидеть на месте. Когда ей не разрешали выходить на улицу, она искала развлечения внутри: строила сложные башни из кубиков для малышей, устраивала тайные соревнования по бегу в коридорах с Эдмундом и другими ребятами (пока никто не видел) или пыталась починить сломанные игрушки. Она была прирождённым лидером, и даже среди других детей приюта у неё был небольшой «кружок» последователей, которых она вовлекала в свои шалости. Их дружба с Гарри, хоть и мимолетная, оставила глубокий след. — Интересно, как там Гарри? — Надеюсь, этот толстяк Дадли его больше не трогает, — отвечал Эдмунд. — Мы должны его навестить как-нибудь. Только как? Тисовая улица далеко. — Мы придумаем что-нибудь, — уверенно говорила Ригель. — Мы всегда придумываем. — Наверняка Дадли уже нажаловался, так что не думаю, что Гарри первым выйдет на связь. — Значит, первыми на связь должны выйти мы. Может, какую-нибудь записку передадим, когда в следующий раз сбежим? — Обязательно. Помимо Луизы и миссис Коул, в приюте был ещё один значимый персонаж — старая, добрая мисс Пэтти, которая работала на кухне и иногда присматривала за малышами. Мисс Пэтти была полной противоположностью миссис Коул: она была мягкой, с морщинистым, но всегда улыбающимся лицом, и иногда тайком давала Ригель и Эдмунду лишний кусочек хлеба или фрукт. Она относилась к ним с пониманием, видя в их бунтарстве не злобу, а просто жажду свободы. — Что, опять сбежали? — как‑то шепотом спросила она у Ригель, когда та помогала ей на кухне. — Ох уж эта молодёжь! Но ведь вы не со зла, правда? Просто вам скучно. Ригель кивнула, благодарная за её понимание. — Мы не со зла, мисс Пэтти. Просто хочется увидеть что‑то, кроме этих стен. Мисс Пэтти печально вздохнула. — Я понимаю, милая. Я понимаю. Но будьте осторожны. Мир большой и не всегда добрый. Когда через неделю наказание закончилось, Ригель и Эдмунд снова получили возможность выходить на улицу в свободное время. Теперь их побеги имели конкретную цель — найти Гарри. Они знали, что просто так заявиться на Тисовую улицу было бы слишком рискованно, особенно после инцидента с Дадли. Нужно было действовать умнее.

***

Дни в чулане под лестницей тянулись бесконечно. Дядя Вернон и тетя Петуния строго следили за Гарри, не пуская его ни на улицу, ни даже в сад. Его кормили скудно, а чаще оставляли без ужина. Дадли, подстрекаемый родителями, время от времени подходил к дверце чулана и хихикал, рассказывая, как съел лишний кусок пирога или как ему купили новую игрушку. Но Гарри уже не испытывал той всепоглощающей обиды что была раньше. Каждое слово Дадли отскакивало от него, как от щита. Этот щит был соткан из воспоминаний о двух смелых ребятах. Мысль о том, что он может им написать, не покидала его. Но где взять бумагу и карандаш? И как отправить письмо, если он заперт? Он был бессилен, но не сломлен. Гарри решил, что при малейшей возможности обязательно ею воспользуется. Школа должна была начаться через пару недель. Он не любил школу. Там он был таким же изгоем, как и дома. Дадли и его банда постоянно подшучивали над ним и избивали. Но теперь школа в его могла стать единственным местом, где он хотя бы как-то мог пересечься с внешним миром. Вдруг Ригель и Эдмунд решат его найти? Вдруг они придут в школу? Эта надежда, хоть и призрачная, согревала его. Он даже начал представлять, как они могли бы встретиться.