Глава 5. Жестокие уроки

Ловкие руки содрали змеиную кожу точно от разреза на шее, одним движением, не повредив её нежного мяса. Розоватые соки стекали с недвижных мышц. Кожу вывернули одним аккуратным движением и подвесили. Из открытых челюстей торчал красный язык. Он был отрезан ножницами. Рот мёртвой змеи заполнился кровью. Затем щипцы вцепились в клык, быстро подковырнули и вырвали его. Второй тоже. Ещё больше крови пролилось изо рта змеи. Чем-то, наподобие ложки, надавили рядом со змеиным глазом с такой силой, что тот выскочил. Оба глаза были изъяты невредимыми и брошены в банку с раствором. Затем брюхо разрезали вдоль. Оно разверзлось, теряя минимум крови. Органы были постепенно отделены друг от друга, изъяты и разложены по банкам с растворами. "Кожа змеи много, где используется. Например, в зельях сопротивления магии, - говорил Эспен, нарезая мясо змеи кусками. - Попробуй ты". Лайла подошла к столу, взяла маленький нож, сделала надрез вокруг змеиной шеи. Кровь потекла из раны свежего трупа. Эспен нахмурился. "Ты прорезала слишком глубоко. Действуй дальше". Лайла держала змею за голову одной рукой, а другой пыталась зацепить и снять с неё кожу. Но у неё почти ничего не получалось: зацепив и потянув один край, она не могла сдвинуть с места другие, будто они застревали на плоти. Учиться алхимии было тяжело. И это научило Лайлу быть внимательнее, аккуратнее, терпеливее. Многие вещи в жизни перестали её пугать и вызывать отвращение. Например, увидев на земле дохлого зверька или продукты чьей-то жизнедеятельности, она уже не придавала этому значения. Раньше её бы подташнивало ещё полчаса после такого "зрелища". "Для зачарования и ритуалов нам необходимы заполненные чёрные камни душ. Их можно заполнить только человеческой душой", - объяснил Эспен. Лайла и её наставник пришли по катакомбам в небольшую тёмную комнату. У стен были расположены клетки, явно не для мелких животных. В центре находился стул, на нём был связанный мужчина. Рядом стояли несколько некромантов. Мужчина на стуле выглядел поникшим, он опустил голову. Эспен подошёл к столу, взял оттуда нож, чтобы показать Лайле. Кинжал был слегка изогнутым со светящимся фиолетовым рисунком. "Он зачарован, чтобы забирать души и отправлять их в подходящий камень душ, который будет рядом. Если камень будет неподходящим, дух сбежит. А чтобы было проще, человек должен быть измождён, без сил к сопротивлению, без воли к жизни. Такую душу просто подчинить", - говорил Эспен. Он с недоброй улыбкой повернулся к человеку на стуле. Тот уже поднял голову. Его уставшее лицо выражало обречённость. Эспен продлевал такие моменты. Это было его любимым ощущением: понимать, что жертва чувствует приближение смерти. Тогда Эспену казалось, будто какая-то сверхъестественная сила действовала через него и наслаждалась каждой деталью происходящего. Он, не торопясь, обошёл стул, приставил нож к горлу жертвы. Человек совсем побледнел. Одним движением нож проскользил по горлу, и жертва успела почувствовать резкое движение стали в гортани и в мышцах прежде, чем начала задыхаться и ощущать железистый запах собственной крови. Кровь хлынула на грудь мужчины. Он слегка дёргался: на большее не хватало сил и свободы движения. Эспен поднёс поближе камень душ. Камень зловеще светился чёрно-фиолетовым. Когда жертва перестала дёргаться, свечение прекратилось. Тело отвязали и унесли. Оно ещё пригодится. Новую шатающуюся жертву еле дотащили до места кровопролития. Эспен вытер клинок от крови и протянул его Лайле рукояткой. "Теперь ты", - сказал он, не придавая своим словам никакой эмоциональной окраски. Лайла перепугалась. Она была почти в ступоре. "Они все - алкаши. Они не приносят никакой пользы и никому не нужны. Но для нас они очень полезны, правда?" - Эспен улыбнулся, и по его улыбке сложно было сказать, что она означала: подбадривание, шутку или нечто зловещее. Лайла слегка кивнула, держа кинжал. Она подошла к жертве: нос красный, лицо опухшее, дыхание отвратительное. Казалось, мужчина не понимал, что происходило. Лайла не ненавидела его. Просто так сказал её наставник, который внимательно за ней следил. Она замахнулась, закричала и от скованности смогла воспроизвести лишь неуклюжие движения, нанося горлу жертвы проколы снова и снова. Задела артерии и вся оказалась в крови: одежда, лицо, волосы. Остальные некроманты, кроме Эспена, даже немного заволновались. Лайла не заметила, что испачкалась в крови и, что жертва уже мертва, и камень душ в её кармане заполнен. Эспен остановил её, схватив за руку сзади, чтобы не испачкаться. Почувствовав твёрдый рычаг, сдерживающий её руку, она остановилась и уронила нож. Девушка истерично плакала и тряслась. Наставник развернул её и обнял. Она ещё не долго подёргалась, сама как жертва, и немного расслабилась, глубоко дыша, уткнулась в плечо Эспена. "Ты погляди! Всё равно испачкался! Посмотри на себя, чучундра!" - засмеялся он и провёл пальцем по окровавленному лицу Лайлы. Он смотрел ей в глаза, и она успокоилась, даже подхватила смех, но всё ещё истерично. Этот жестокий урок Лайле предстояло повторить ещё множество раз. Пока она не научится относиться к этому хладнокровно. Ей больше не снился Аркей. Она боялась, что это из-за того, что она убила человека. Но допускала возможность, что это потому, что она больше думала об Эспене. Теперь она заполняла камни душ. И у неё получалось неловко и напряжённо. И хоть как-то да испачкается. Неаккуратно. После трёх таких "уроков" Эспен подошёл к ней со спины, взял её руку с ножом и направил к горлу измождённой жертвы. Твёрдой рукой он дал Лайле почувствовать правильное движение. Лезвие быстро и жёстко проскользнуло сквозь плоть. Девушка оторопела. Это же какая твёрдая рука должна быть! А у неё были маленькие нежные ручки! "Это не имеет значения, - сказал Эспен. - Нож достаточно острый, чтобы сделать элегантное лёгкое движение", - он улыбнулся. В следующий раз Лайла сделала жёсткое движение рукой с ритуальным оружием и прорезала горло слишком глубоко, так что голова повисла. Снова испачкалась, снова слишком много крови и усилий. Эспен понял, что, как и в первый раз, эта процедура вызывала у Лайлы неконтролируемое напряжение. Он встал сзади неё, прислонился. Девушке даже стало неловко, ведь она чувствовала его ягодицами. Так близко он стоял. Он положил подбородок ей на голову, а руками обнял её и прижал к себе сильнее. Это было странно. Нельзя было сказать, что наставник когда-либо позволял себе быть романтичным. И Лайла не совсем понимала этот жест. Она напряглась ещё сильнее. Вдруг, ей стало забавно, что его голова прямо на её голове. Она дотронулась до его рук, подняла нос, глазами оказалась в упор к его подбородку. Он рассмеялся, убрал голову и отпустил девушку. Впоследствии они это не обсуждали. Всё было, как обычно. Дома Лайла с мамой согрели воду и наполнили ванну. Она уже не была в крови, она никому такой не показывалась. Девушка разделась, вступила в пока ещё обжигающую воду и окунулась полностью. Вода моментально согрела, сначала вызвав дрожь, но очень быстро, от тепла тело полностью расслабилось. Почему оно не могло расслабиться в объятиях любимого и желанного Эспена? Потому что он не понятен. Есть ли у него чувства? Эспен казался асексуалом. В каком только виде он ещё не видел женское тело - один Единый знает. Его холодность и внешняя недоступность подогревали аппетит. Вполне возможно, что это Лайла была непонятна, а не он. А она просто молодая и неопытная и не понимала намёков... Так думала про себя девушка. Ни одна история о любви, которую она слышала, не была похожа на её. Ей будто приходилось идти непроторенным, тернистым путём. Она уже долго с ним общалась, но совсем его не знала. Он уже многому её научил. Возможно, стоило просто отблагодарить его? Простым знаком внимания. И посмотреть на его реакцию. Лайла поднялась из ванны и встала перед зеркалом. Она была себе симпатична: загорелое стройное мокрое тело с выразительной грудью, аккуратной писечкой. Мокрые чёрные волосы красиво обрамляли её лицо, плечи, грудь, подчёркивали сочные губы. Ей было даже обидно, что её избранник почему-то держался на расстоянии большую часть времени. Но заходить слишком далеко она пока не планировала. "Мне что, ненавидеть это тело?! Но я не буду его ненавидеть, потому что он его обнимал, - думала Лайла. - Что бы там ни было, надо быть объективной: как такой мастер может заинтересоваться девчонкой? Если бы я могла его впечатлить... Но мне никогда его не догнать. Что я могу, чего не может он? Чем я могу его дополнить?" Эспен казался идеальным. "Но должны же у него быть слабости? А если женщина нашла у мужчины слабости, считай, что он пропал!" - Лайла хихикнула. Девушка рассуждала, как взрослая женщина. И инстинкты заставляли её вести себя, как взрослая женщина, смелее. Она даже выглядеть стала серьёзнее. Раньше они с отцом часто ловили и готовили крабов. Их мясо было очень вкусным, но мало, кто заморачивался с охотой на них. Они опасны, если быть невнимательным. Последующие пару дней Лайла занималась ловлей крабов. Отец был на рыбалке и не мог с ней пойти. "Эспен простит мне недолгое отсутствие", - подумала Лайла. Грязевой краб вскарабкался по каменистому берегу за рыбой. Он медленно подполз и стал цеплять её клешнями. Ловушка захлопнулась, простой механизм раздавил панцирь. На прощание краб просвистел что-то неприличное. Так прошёл день, а ночь в палатке у костра, на берегу живописного залива среди фьордов. Погода в это время года была мягкой. Достаточно было укрыться от сырости и не отходить далеко от костра. Поймав очередного краба, а их было мало, как правило, в одном и том же месте, Лайла ощутила что-то знакомое... Будто за ней кто-то следил, как в катакомбах... Она осматривалась и прислушивалась. "Эспен?" - крикнула она, но ничего не услышала и не увидела в ответ.