Глава 25. Душа в трещину

Как будто осколки зеркала пытались атаковать и тело, и сам рассудок. Вонзиться во всё то, чем себя считаешь. Эспен очнулся первым. На полу, в коридоре крыла Пелагия, под его неизменным портретом. Тело практически сразу же забыло, как болеть, поддавшись почти автоматическому заклятию некроманта, и поднялось в спине, перешло в сидячее положение из лежачего. Он посмотрел на Лайлу рядом. Она будто и очнулась уже, но, как только что проснувшийся человек, не спешила подавать видимые признаки. "Лайла, Лайла!" - позвал наставник не громко. На вид она будто пыталась понять, откуда исходил зов, ещё не отойдя ото сна. Он осторожно повернул её голову к себе. Её серые глаза были распахнуты и изучали его, а тело не двигалось. Это смущало, намекая на то, что что-то было не так. Мужчина протянул руку к центру её груди, начал сканировать состояние с помощью магии и увидел осколки. Не чужой иллюзии, не чужой магии. Они были разными по форме и размеру, но находились близко друг к другу, разделённые трещинами. Как и чем заделывать эти трещины? Это её психика разошлась по кускам. Потому что психика обычного человека хрупкая, как неумелая иллюзия. Взгляд девушки стал более осознанным. Она начала привставать и мотать головой. То ли разозлиться, то ли заплакать, то ли потянуться за человеческим теплом - Лайла перестала себя понимать. Она даже не решалась ничего ответить. "Что с тобой?" - спросил Эспен. Тут эмоции, как по накатанной, проследовали сквозь трещину, и мозг не сопротивлялся навязчивому впечатлению, что так было всегда, и так правильно. "Да что со мной?! - ученица не удержала истерики. - Ты́ скажи, что́ со мной! - она присела на пол, одной рукой обняв колени, другой прикрыв лицо. - И что мне теперь делать, - добавила она заметно мягче. - Нам... Тебе... То есть мне..." Некромант не испытывал особых эмоций в ответ. Он пододвинулся ближе. Не торопясь, одной рукой он обхватил Лайлу за спину, другой держал за руку, помогая ей встать. Он не отпускал её, пока они шли. На подходе к двери из юго-западного крыла помощница приглашённого эксперта запаниковала, но не остановилась: "Я же отсюда выбегала!" "Это была иллюзия, Лайла, - экзорцист старался подавать информацию аккуратно. - Мы поговорим об этом дома". Девушка сначала посмотрела на него внимательно, потом слабо кивнула. Когда они вышли в зал Синего дворца на первом этаже, она выпрямилась, не позволяя больше вести себя. Она осматривалась по сторонам чересчур любознательно. Эспен раньше не замечал за ней такой повадки. Зал был ещё темнее, чем в иллюзии. Наставник направился на выход из дворца и позвал ученицу с собой. Её лицо, глаза, состояние будто полностью забыли недавнюю истерику. Это удивляло мужчину до беспокойства. Идя ночью по городской улице, Лайла внезапно улыбнулась какой-то детской улыбкой и пошла вприпрыжку. И также внезапно забыла об этом, поменявшись в лице. В подземелье её изучало несколько других некромантов, но не говорили с ней. Сидя на стуле, она то вдруг начинала болтать ногами, как маленькая девочка, то прекращала. Наконец, она поднялась. "Хочу есть!" - сказала она громко, и сама засмущалась этому. "Я не люблю такой чай! - сказала она за столом. - Или люблю, - добавила в раздумьях. - Я не знаю", - было произнесено совсем тихо. Подкрепившись, девушка начала зевать, и Эспен отвёл её в свою комнату. "Эспен, мне страшно! - она неожиданно схватилась за его руку. - Ты останешься со мной?" - она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Сначала оторопев, наставник всё же улыбнулся и приобнял ученицу. "Конечно... Я с тобой. Мне только нужно кое-что обсудить, - он поцеловал её руку. - И я вернусь". Она ответила кивком и неподдельной наивностью во взгляде, точно помнила что-то о трагедии, которую ей пришлось пережить. Он вернулся, когда она уже спала. Тепло под одеялом ощущалось родным: этот человек теперь зависел от него, как никогда раньше. Мужчина вдруг вспомнил, как тренируясь в магии Иллюзии, напугал жертву до одурения, до ментальной инвалидности. Со стороны старших некромантов последовали упрёки, а маг только виновато улыбался, внутри испытывая гордость. И сейчас он тоже улыбался, слабо, забываясь перед сном. *** "Я не могу отпустить тебя в таком состоянии. Нужно его стабилизировать, пока мы не придумаем, что делать - сказал Эспен утром, одеваясь вместе с Лайлой. - Ты что-нибудь помнишь?" Она взглотнула. "Я ничего не помню... Но мне кажется, если я увижу что-нибудь похожее, я вспомню". Наставник избегал погружения пострадавшей в иллюзию снова. Эффект мог быть непредсказуемым. Хотя на первый взгляд это могло бы поспособствовать возвращению воспоминаний. Но не при такой ослабленной душе. В таком случае, и психологические правки были бесполезны. Какой магией заделать эти трещины? Скорее всего, той же самой, какой их нанесли. Проблема была лишь в том, что никто из некромантов и чьих-либо знакомых не обладал такой развитой силой Иллюзии, как пресловутый Мастер. А он точно не станет исправлять содеянное, и заставить его не удастся. Просить Лордов даэдра? Себе дороже! Просить Богов? Они не услышат. Их уши залиты возгласами гражданской войны, а очи скрыты за тьмой чуждой злой магии. Эспен создал иллюзию в разрозненной голове ученицы, будто всё цело. Сколько магия продержится, он точно не знал. Предполагалось, что сутки. И тогда она начала вспоминать... Только образ, особенно лицо... Кого-то, кто вызывал смешанные чувства... Кого-то, кто смотрел свысока, без злобы, без тепла, без необходимости, сквозь дымку воспоминания, как живой. Она подняла взгляд на наставника. "Я вспомнила чьё-то лицо... Мы кого-то встречали в Синем дворце?" "Да, управителя, Фолка Огнеборода". Лайла нахмурилась: "А ярла?" "Какого ярла?" Девушка недовольно сложила руки на груди: "Высокого, блондина," - она задумалась. "Наш ярл - женщина, Элисиф Прекрасная", - слыша эти слова, ученица некроманта нахмурилась мрачнее и сжала руки под внимательным взглядом. "Я знаю, - выдавила она. - Просто забыла". "Будь осторожнее", - сказал Эспен почти без эмоций. *** В доме родителей, где всегда был порядок, сейчас никого не было. Но было, чем заняться. Восстанавливать воспоминания. Правда, на ум приходили только мечтания, противоречивые, неведомые, по какой-то ошибке мозга принятые за постоянных жителей сознания. Может, отправиться в путешествие? Может, стать, как отец? Поплыть с ним в следующий раз? Забыла про стену! Лайла поспешила к своему любимому месту в городе, на городскую стену с видом на залив. Обрадовалась сильно, странно для самой себя. Ничего ведь настолько хорошего не случилось. Даже наоборот. Свежий воздух помогал не вспомнить, а забыть. И как будто в этом сейчас и была настоящая нужда. Сванхельд пришла домой вечером, с корзиной продуктов и чего-то ещё, явно из алхимической лавки. Дочь поцеловала её в щёку. "Ты чего, мам?" - она увидела сбор трав и настойку. "Плохо себя чувствую, - ответила женщина, стараясь выглядеть позитивнее. - Это пройдёт". Беспокойство странно затянулось во всём теле Лайлы. Так что и низ живота стало тянуть. Накатила усталость. Девушка решила полежать и уснула. Странная радость присутствовала во сне. Даже практически ощущение счастья, которое не оставляло возможности сказать "нет". И спящая согласилась, на что-то, что казалось во сне максимально понятным, но мозг не разобрал и не зафиксировал ни единого слова. Пробуждение сопровождала радость, непонятно откуда взявшаяся, словно должно было случиться что-то хорошее.