Часть 7

ЭЙВРИ БРАУН И ФИННИ БЛЕЙК снова спали. В подвале не было особо чем заняться, поэтому большую часть времени, проведенного там, они спали. Но они не могли спать слишком долго, потому что кошмары и шумы заставляли их просыпаться в холодном поту и страхе, беспокоясь, что Граббер может наблюдать за ними и ждать, чтобы войти и просто убить их, когда они меньше всего этого ожидают. Эйвери наконец-то спала спокойно, когда она медленно начала просыпаться. Она посмотрела вперед и увидела телефон. Черный, безжизненный телефон. Но чем пристальнее она на него смотрела, тем более живым он становился. Телефон начал пульсировать, как будто дышал. Эйвери потерла глаза, убеждаясь, что видит правильно. Телефон все еще дышал. Она подумала, что сходит с ума, ведь телефон не мог двигаться сам по себе, а тем более дышать. Может, это был просто сон, и она просто хотела, чтобы телефон перестал, перестал играть с ее мозгом. «Прекрати», — сказала она. Если она была во сне, никто бы ее не услышал. А если нет, то, возможно, это был Граббер, который подшучивал над ними, и он прекратит по ее команде. «Прекратить что?» — прозвучал голос в нескольких футах от Эйвери. Девушка слегка вздрогнула и резко повернулась в сторону голоса, и там он был. Граббер сидел на полу под тусклым светом и просто смотрел на девушку. На этот раз мужчина был в другой маске. Эта маска закрывала только нижнюю половину его лица, и теперь она могла ясно видеть его глаза. Хотя она и не хотела этого. Эйвери почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Оба молчали, пока у Эйвери не заурчало в животе. «Я голодна. Мне нужна еда. Ты не давал нам еды с тех пор, как мы сюда попали», — сказала она. Она почувствовала, как кто-то шевельнулся рядом с ней, и, опустив взгляд, увидела Финни, который, к счастью, крепко спал. Он выглядел таким мирным и спокойным, что она чуть не улыбнулась, глядя на него. Но потом она вспомнила, что перед ней находится человек, которого она действительно ненавидит. Ее настроение резко изменилось, когда она подумала об этом и повернулась, чтобы посмотреть на Граббера, ожидая его ответа и надеясь, что скоро сможет поесть. «Как твои глаза?» Граббер полностью проигнорировал просьбу девушки о еде и за считанные секунды сменил тему. «Они болят», — ответила она без выражения на лице. Но она говорила правду. Ее глаза болели как черт знает что. Хотя с вчерашнего дня стало немного лучше, она все еще чувствовала сильную жгучую боль. «Ну, я не могу принести вам ничего поесть. Вам придется подождать», — сказал он, вставая и направляясь к двери. Эйвери смотрела на него с растерянным, сердитым выражением лица. По какой причине он не мог принести им еду? «Наверху кто-то есть? Поэтому ты не можешь принести нам еду?» «Не беспокойся об этом». «Если ты не собирался приносить нам еду, зачем ты тогда спустился сюда, а?» Эйвери была теперь в ярости. Она не хотела больше здесь находиться, ей нужно было поесть, она была очень голодна, и это начинало влиять на ее настроение. А Граббер вел себя как козел. «Просто чтобы посмотреть на тебя. Я просто хотел посмотреть на тебя», — сказал мужчина с блестящими глазами, как будто сдерживая слезы. Тело Эйвери напряглось, а сердце от страха упало в желудок. Граббер пришел сюда только для того, чтобы посмотреть на нее. Ей захотелось блевать. На самом деле блевать. Она испытывала сразу несколько чувств, и ни одно из них не было хорошим. Она снова почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Ей хотелось плакать, ей хотелось блевать, но она также хотела избить его до полусмерти. Она просто смотрела на него, слезы готовые вырваться из ее глаз, но она не позволяла им это сделать. Ни за что. Этот кусок дерьма не увидит ее слез, ни за что на свете. Граббер что-то пробормотал себе под нос, но Эйвери не поняла, что именно, и, честно говоря, даже не стала пытаться. Когда мужчина ушел, она быстро отступила от двери и прижалась спиной к стене. Она подтянула колени к груди и обняла их. Она положила подбородок на колени. Она ненавидела то, что только что произошло, и не хотела больше никогда этого переживать. Тот факт, что Граббер спустился в подвал только для того, чтобы посмотреть на нее, заставлял ее чувствовать себя несчастной. Это заставляло ее чувствовать себя слабой и отвратительной, и она ненавидела все эти чувства. Она хотела забыть о том, что произошло, но не могла. Она не могла выбросить это из головы. Этот момент снова и снова повторялся в ее голове, каждое слово точно так, как он его произнес. И каждый раз ей хотелось плакать в два раза больше. Единственная слеза скатилась по ее щеке, и она не стала ее вытирать. Однако она не позволила себе больше плакать, она не позволила себе этого. Она думала, что ведет себя глупо и перегибает палку, но это не так, у нее было полное право так себя чувствовать, но Эйвери была упрямой девушкой, она думала, что все это ее вина, хотя это явно не так. Она повернула голову и посмотрела на Финни, он все еще мирно спал. Эйвери посмотрела на то, как он свернулся калачиком во время сна, и заметила, как его локоны упали на лицо. Она слегка улыбнулась, заметив, что простой взгляд на него поднимает настроение и заставляет ее чувствовать себя лучше, чувствовать себя в безопасности. Но она быстро осознала, что делает, отвела от него взгляд и, смотря перед собой, тихонько всхлипнула. Неужели она действительно влюбилась в этого парня? В этот момент и в этом месте? ... Эйвери и Финни теперь оба спали. Но не надолго. Вскоре телефон снова зазвонил. Финни проснулся от громкого звонка. Он сел и посмотрел на девушку рядом с ним, она все еще спала. Финни снова посмотрел на телефон. Он думал, стоит ли будить девушку, но в конце концов все же разбудил ее. Что-то в его сердце подсказывало ему, что что-то должно произойти, может быть, что-то хорошее, а может быть, и нет. Но это им предстояло выяснить вместе. «Эйвс. Эйвс. Эйвери», — прошептал мальчик, слегка потрясая ее, пытаясь разбудить. Эйвери медленно проснулась и посмотрела на мальчика перед собой. Она медленно села и потерла глаза. «Что?» — спросила она, все еще сонная. Финни просто кивнул головой в сторону телефона. Эйвери повернулась, чтобы посмотреть на телефон, и заметила, что он звонит. Эйвери посмотрела на Финни и сглотнула. Эйвери была уверена, что это ненормально, когда телефон звонит, когда он якобы не работает. Они оба одновременно встали и подошли к телефону. Прежде чем телефон зазвонил снова, Финн поднял трубку и приложил ее к их ушам. Ничего не было слышно, кроме шума, похожего на статику телевизора или что-то в этом роде. «Алло?» — спросил Финни в трубку. «Нам нужна помощь», — он замолчал, ожидая ответа. «Алло?» — тихо прошептала Эйвери, все еще сонным голосом. Все было тихо, и Эйвери, честно говоря, уже потеряла всякую надежду на этот телефон. Она уже собиралась повернуться и вернуться в постель, когда услышала, что из трубки доносится какой-то звук. «Эйвери». Вдруг с другой стороны линии раздался тихий шепот, произносящий имя девушки, причем человек на другом конце линии затягивал букву «и». Эйвери широко раскрыла глаза и быстро отошла от телефона, а Финни быстро убрал трубку, схватил Эйвери за руку и начал уходить от телефона, тяжело дыша. Эйвери потянуло за Финни, и они оказались сидящими на полу. Сердце Эйвери никогда не билось так быстро. Она чувствовала, как сердце подкатывает к горлу, и ее глаза по-прежнему были широко открыты, она начала слегка дрожать, она была напугана. Финни все еще тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась, как будто он только что пробежал марафон. Руки Эйвери и Финни все еще были соединены, и они крепко держались за руки, не намереваясь отпускать друг друга в ближайшее время. Дыхание Финна немного замедлилось, и он повернулся, чтобы посмотреть на испуганную девушку рядом с ним. Эйвери все еще смотрела на телефон, лежащий в нескольких футах от них, и вдруг он снова зазвонил. Финни быстро повернул голову в сторону телефона. Сердце Эйвери снова забилось быстрее, она закрыла глаза и быстро открыла их снова, убедившись, что это не сон. Она посмотрела на Финни, а Финни посмотрел на нее, а телефон продолжал звонить. Эйвери внезапно встала, и когда телефон зазвонил еще раз, она быстро подошла к нему. Она подняла трубку, но, не приложив ее к уху, повесила трубку. Звонок прекратился. Она сделала несколько шагов назад и посмотрела на телефон, а затем повернулась, чтобы посмотреть на Финни, который теперь встал и шел к ней. Телефон начал звонить без остановки, и звук не прекращался ни на секунду. Звонок заполнил уши Эйвери, она повернулась к Финни, и он быстро схватил трубку и приложил ее к их ушам. «Не вешай трубку», — сказал неизвестный голос. Глаза Эйвери расширились еще больше, чем раньше, она была в панике, она не имела понятия, как мог работать телефон, у которого были перерезаны провода. Ее сердце билось все быстрее и быстрее, и не собиралось замедляться в ближайшее время. «Не повешу. Кто это?» — спросил Финни в трубку. «Я не помню своего имени». «Почему?» «Это первое, что ты теряешь, Финни». «Первое, что ты теряешь, когда?» «Ты знаешь, когда». Эйвери почувствовала, как ее сердце остановилось. Она знала, когда, и Финни тоже. Это было, когда кто-то умирал. Все это не имело никакого смысла: как мертвый человек мог с ними разговаривать? И как вообще работал сломанный телефон? «Откуда ты знаешь имя Эйвери? Откуда ты знаешь мое имя?» Эйвери хотела узнать ответ на этот вопрос, ведь, насколько она помнила, у нее точно не было друзей-призраков. Она подошла ближе к телефону, внимательно прислушиваясь к тому, что скажет собеседник. «Мы с тобой однажды встречались. У тебя отличная рука, ты почти меня поймала. Мы с Эйвери были довольно близки. Однажды мы пошли на свидание, нам обоим было очень весело, но мы знали, что лучше остаться друзьями. Правда, Эйвс?» — ответил голос. Внезапно Эйвери все стало ясно, и она сразу поняла, кто это. Она прикрыла рот рукой от шока, сдерживая слезы. Финни стоял неподвижно, не веря, что разговаривает с мертвым мальчиком через сломанный телефон. Эйвери не могла поверить, что она слушает разговор одного из мальчиков, с которым она была ближе всего, она не могла поверить, что она снова слушает разговор мальчика, с которым она веселилась больше всего, после того как думала, что никогда больше не услышит его голос. Она не могла поверить, что она слушает разговор одной из жертв Граббера. Мертвой жертвы. «Брюс? О боже, Брюс!» Теперь говорить начала Эйвери. На ее лице появилась небольшая улыбка, она была рада, что разговаривает с Брюсом, но ее глаза были влажными, слезы почти текли, потому что она разговаривала с Брюсом в последний раз. «Да, Брюс. Я... я Брюс». Настроение Эйвери немного изменилось, когда она попыталась удержать улыбку для него, для этого особенного мальчика по телефону. Тот факт, что Брюс забыл свое имя, разбивал ей сердце. Она хотела обнять мальчика и сказать ему, что все будет хорошо. Она хотела сказать ему, что всегда будет помнить его имя, всегда будет помнить его. «Это ты, Эйвс. Это действительно ты. И ты, Финни. Твоя рука в порядке, ты почти меня поймал». По телефону было слышно, как Брюс улыбается, счастливый от того, что наконец вспомнил свое имя и разговаривает со своими двумя друзьями. «У тебя телефон звонил?» — спросил Финни с любопытством в голосе. «Звонил. Но никто из нас не слышал. Только вы двое. Граббер тоже слышит, но не хочет в это верить». «Почему ты нам звонишь?» «У тебя отличная рука, ты почти меня поймал». Брюс повторил эту фразу еще раз. Эйвери не могла понять, почему он продолжал повторять эту фразу, может быть, это было единственное, что он запомнил перед смертью. «Эйвери и Финни, я рад, что это вы». «Да, Брюс. Мы тоже рады. Мы скучали по тебе», — сказал Эйвери, и слезы снова навернулись на глаза. Она с трудом удерживала небольшую улыбку. «Эйвери». «Да?» «На полу в коридоре есть грязный участок, где плитка отклеилась». «Хорошо». «Копайте под фундаментом. Я пытался. Но у меня не хватило времени, чтобы подняться и выбраться на другую сторону». Финни посмотрел на Эйвери, а Эйвери посмотрела на Финна, кивнула ему, давая понять, чтобы он пошел туда, о чем говорил Брюс. Финни передал телефон Эйвери и поспешил к отклеившейся плитке, а Эйвери продолжала разговаривать с Брюсом. «У нас хватит времени, Брюс?» Наступила тишина. После вопроса Эйвери с другой стороны не раздалось ни звука. Брюс повесил трубку. Он предпочел закончить разговор с Эйвери, не попрощавшись, чем сказать ей, что не знает, удастся ли ей выбраться живой. «Алло? Брюс? Брюс!» — проговорила Эйвери в трубку, но ответа по-прежнему не было. Эйвери медленно убрала телефон и задумалась над словами Брюса. Может быть, был способ выбраться, но, возможно, у них не хватило бы времени, и они закончили бы так же, как Брюс. Эйвери подошла к месту, где, по словам Брюса, находилась отклеившаяся плитка, и, когда она туда добралась, заметила, что Финни на коленях что-то роется. Он уже убрал плитку и теперь копал землю под полом. Эйвери опустилась на колени рядом с ним, заставив его посмотреть на нее, и просто улыбнулась ему, надеясь немного улучшить ситуацию. Вскоре они вместе начали копать землю. ... Они копали часами. Бросали землю в туалет, чтобы Граббер ее не увидел. Яма, которая сначала была крошечной, теперь стала огромной, такой, что в нее почти полностью мог поместиться человек. Руки Эйвери и Финни были теперь покрыты грязью, но им было все равно. Эйвери была измотана, она никогда в жизни так много не копала, но продолжала. Дошло до того, что Эйвери не могла больше копать, она была слишком уставшая. Поэтому она просто сидела на коленях, ничего не делая, только глядя в яму. Финни посмотрел на нее и заметил, как она устала. Финн тоже был очень уставшим и знал, что им нужно прекратить копать. Он также понял, что будет очень трудно выбраться из этого места, копая, потому что на это уйдут часы, и можно с уверенностью сказать, что он постепенно терял надежду. Финни пошел в ванную и взял один из ковров, которые он видел раньше, а Эйвери следила за каждым его шагом. Когда он вернулся с ковром, он положил его на дыру, и Эйвери наконец поняла, что он делает. Она посмотрела на Финни с благодарным выражением лица, а он просто улыбнулся ей в ответ. Эйвери встала и вытерла руки об одежду, не колеблясь, девочка пошла и бросилась на кровать. Через несколько мгновений Финн сделал то же самое. Они оба заснули в считанные секунды, оба были измотаны. ... В школе в актовом зале проходило собрание, на котором обсуждали двух недавно пропавших детей, которые, как оказалось, были учениками этой школы. В актовом зале сидели многие опечаленные дети, в том числе Гвен Блейк и Донна Миллер. Там было много учителей, одна женщина, которая выступала, и много полицейских, стоящих рядом с ней. Собрание было посвящено в основном тому, видел ли кто-нибудь этих двух детей, а также тому, что учителя выражали свои соболезнования родителям двух детей. В середине толпы сидели Донна и Гвен. Они были ближе всех к двум пропавшим ученикам. У Эйвери не было братьев и сестер, но у нее была Донна, которая для нее была даже лучше, чем любая сестра, которую она могла бы иметь. Донна была лучшей подругой Эйвери, и ей казалось, что ее мир рушится. Она не могла прожить и нескольких дней без слез, все, что она делала, напоминало ей о пропавшей лучшей подруге. Донна все еще надеялась, что ее подругу найдут живой и что найдут ее скоро, и она держалась за эту ниточку надежды до того дня, когда Эйвери вернулась домой. Гвен, сестра Финни, переживала не меньше. По ночам ей снились кошмары о нем и о Похитителе, и девочка просыпалась в холодном поту, боясь за своего брата. Она молила Бога спасти ее пропавшего брата и молила его дать ей сны. Глаза Донны были красными, а под ними были темные круги от многих бессонных ночей, которые она провела в слезах по своей подруге. Донна не могла сосчитать, сколько раз она желала, чтобы похитили кого-нибудь другого. Каждый раз, когда она желала этого, она чувствовала вину, что заставляло ее плакать еще больше. Но она не могла ничего с этим поделать. Эйвери была ее лучшей подругой, они все делали вместе, они дополняли друг друга, и теперь Донна чувствовала, как будто половина ее пропала, и ей нужно было вернуть эту половину. Бывали даже моменты, когда Донна желала, чтобы это была она, а не ее лучшая подруга. Донна не знала Финна. Они немного разговаривали на уроках, но это было все. Конечно, она чувствовала себя ужасно и хотела, чтобы его тоже спасли. Но он не был ее лучшим другом. Гвен сидела в нескольких стульях от Донны, и на ее лице не было никаких выражений, что отражало ее чувства — она была ошеломлена. После многих дней и часов плача она просто не могла больше. Слезы не шли, и вскоре чувство оцепенения взяло верх над чувством печали. Но в данный момент она, честно говоря, даже не обращала внимания на то, что учителя говорили о ее пропавшем брате. Ей не нужно было слышать еще одну речь о том, как пропал ее брат, она и так все знала. Гвен иногда думала, что Финни может выжить, она надеялась и верила в него. Но иногда, в самые тяжелые дни, она думала, что Финни не выживет, потому что, честно говоря, он все еще был мальчиком, над которым каждый день издевались, и Гвен иногда сомневалась, сможет ли он выжить, после того как многие другие дети потерпели неудачу. Но Гвен продолжала надеяться и старалась быть оптимисткой. Иногда она думала о своей новой подруге, Эйвери Браун. Гвен хотела, чтобы она помогла его брату, она хотела, чтобы они помогли друг другу. Гвен не знала наверняка, были ли они похищены вместе, но она как-то догадывалась, что да. Гвен нравилась Эйвери, она была милой, веселой и никогда не обращала внимания на то, что о ней говорили другие. Ей также нравилась Эйвери потому, что она была добра к Финни, и, не забываем, она была объектом влюбленности ее брата. Честно говоря, никто по-настоящему не знал Финни Блейка. Большинство учеников в этом зале никогда с ним не разговаривали. Если бы вы спросили большинство студентов в этом зале, кто такой Финни Блейк, они, вероятно, просто пожали бы плечами в ответ. Некоторые, вероятно, видели, как над ним издевались в школе. Или видели его в классе, играющим со своим космическим кораблем, или приходящим рано на уроки и просто сидящим в классе в одиночестве, ожидая начала урока. Но никто никогда не разговаривал с ним по-настоящему, кроме его сестры и девушки, которая сейчас пропала вместе с ним. Однако все знали Эйвери. Некоторые из них, возможно, никогда с ней не разговаривали, но все ее видели. Каждый раз, когда она входила в комнату, все поворачивали головы, восхищаясь ею во всех отношениях. Все знали ее имя, и неудивительно, что все ученики почувствовали к ней сожаление, когда узнали, что она пропала. Каждый надеялся найти ее живой, она не заслуживала этого, как и Финни, но никто его по-настоящему не знал, поэтому никто не мог понять, насколько он был важен и насколько он тоже не заслуживал этого. Конечно, многие чувствовали себя плохо или жалели Финни и Эйвери, но это чувство жалости не было полностью искренним, они чувствовали себя плохо из-за них, потому что должны были, потому что так поступали со всеми другими пропавшими детьми, потому что их так учили, потому что так поступают все. Но действительно ли они сочувствовали всем пропавшим детям? Или все это было просто частью спектакля? Потому что никто по-настоящему не знал Финни Блейка, так как же вдруг эти дети говорят, что заботятся о нем и скучают по нему, когда все время, пока он был здесь, они даже не обращали на него внимания.