Часть 10

ДВОЕ ПОДРОСТКОВ подошли к верху лестницы, где находилась дверь. Дверь была закрыта, поэтому Финни потянулся, чтобы открыть ее. Он медленно и осторожно повернул ручку и открыл дверь. Дверь была теперь широко открыта и открывала вид на Граббера, сидящего на стуле, в маске и с ремнем в руке, точно так же, как и раньше, только на этот раз он спал. Он ждал их. Ждал, чтобы избить их. Эйвери затаила дыхание, увидев картину, открывшуюся перед ней. Граббер громко храпел, заставляя двух детей отступить от него. Они стояли неподвижно и молчаливо в течение нескольких секунд, не шевелясь ни на сантиметр, как статуи, чтобы не разбудить его. Когда Граббер успокоился и перестал шуметь, подростки расслабились. Они крепко сжали друг друга за руки, чувствуя утешение в прикосновении друг друга. К сожалению, в данный момент это был единственный способ почувствовать себя в безопасности. Они начали двигаться вперед, с каждым шагом приближаясь к Грабберу. Эйвери затаила дыхание, она не хотела издавать ни звука, она не хотела, чтобы ее поймали, она хотела сбежать и наконец вернуться к своей семье, вернуться к своей жизни, она хотела выбраться отсюда, она не могла больше жить в этом подвале. И она знала, что если останется здесь, то Граббер скоро убьет ее. Убьет их обоих, ее и Финни. Эйвери и Финни были теперь очень близко к мужчине, и оба просто стояли рядом с ним и смотрели на него. Финни Блейка переполняли эмоции, негативные эмоции. Он был зол на этого мужчину и хотел заставить его страдать за то, что он сделал с ними и со всеми этими другими невинными детьми. Эйвери чувствовала, что ее сердце вот-вот выскочит из груди, ее тошнило. Она чувствовала, что вот-вот вырвет от того, как сильно она испугалась. Эйвери потянула Финни за руку, давая ему знак продолжать идти и продолжать побег, и они так и сделали. Финни и Эйвери продолжали тихо идти и дошли до гостиной. В гостиной была еще одна дверь, выходная дверь, дверь в внешний мир, дверь к спасению. На двери был замок, который, как они предположили, был тем самым замком, о котором говорил Гриффин, замком, который был на его велосипеде. Финни отпустил руку Эйвери, заставив девушку нахмуриться и мгновенно почувствовать, что ей чего-то не хватает, не хватает его прикосновения. Но она быстро остановила себя, когда поняла, на чем сосредоточился ее ум. Ее глаза расширились от ее действия и мысли. Она не имела понятия, почему нахмурилась, или почему отсутствие прикосновения руки Финни к ее руке заставило почувствовать себя так. Она покачала головой, отбросив свои мысли, поскольку ей нужно было сосредоточиться на гораздо более важной и серьезной теме. Финни попробовал первый из множества вариантов комбинации, он потянул за замок, пытаясь открыть его, но это не сработало. Эйвери оглянулась на место, где они были несколько секунд назад, где спал Граббер, убедившись, что он все еще спит. Убедившись, что он все еще крепко спит, она оглянулась на Финни, который вводил другую комбинацию. Он снова потянул за замок, пытаясь его открыть, но снова это была не та комбинация. Эйвери с каждой секундой становилась все более и более тревожной. Она была напугана до смерти. Боялась, что Граббер проснется, прежде чем они успеют сбежать, и накажет их, что их изобьют, но, самое главное, боялась, что они не смогут выбраться из этого адского места. Финни снова попробовал другую комбинацию, и когда он потянул за замок, тот открылся. Но когда он открылся, раздался громкий звук, который заставил лаять собаку, запертую в соседней комнате. Эйвери и Финни даже не успели подумать, как собака начала громко лаять, а Эйвери задыхалась от страха, потому что собака лаяла все громче и громче. Оба подростка поспешно открыли дверь и начали бежать из дома. Но громкий лай собаки разбудил Граббера. Граббер открыл глаза и встал со стула, на котором сидел. Он посмотрел в сторону, откуда доносился лай собаки, и снял верхнюю часть маски. Он медленно пошел в сторону гостиной, и когда заметил, что дверь открыта, его глаза расширились от отчаяния. Мужчина быстро бросился к своему фургону, готовясь не дать двум детям ускользнуть из его рук. Финни и Эйвери не были бегунами, но в этот момент они бежали, спасая свои жизни. Они никогда в жизни не бегали так быстро, это был вопрос жизни и смерти, в буквальном смысле. Эйвери чувствовала, как адреналин течет по ее венам, ее ноги с трудом несли ее всю дорогу, единственное, что ее сейчас волновало, было увести себя и Финни подальше от этого ужасного места. Однако вскоре они услышали, как завелся двигатель и тронулся автомобиль. Эйвери совершила большую ошибку, повернув голову, чтобы посмотреть, откуда доносится звук. Она увидела тот самый черный фургон, который похитил ее несколько дней назад, выезжающий из гаража дома. Это был «Граббер». Она снова повернулась лицом вперед и заметила, что немного отстала от Финни. Девушка прокляла себя за это и изо всех сил пыталась заставить ноги двигаться быстрее, но это было не так просто. Эйвери и Финни продолжали бежать так быстро, как могли, пытаясь уйти от мчащегося фургона, но это было бесполезно: фургон был быстрее их обоих и уже не был в нескольких метрах от них, а находился рядом с двумя сбежавшими подростками. Внезапно, когда никто из подростков этого не заметил, фургон остановился перед ними, и они оба врезались в него, сильно ударившись лицами о боковую часть автомобиля. От удара они оба упали на землю, что дало Грабберу достаточно времени, чтобы выбежать из фургона и отчаянно пытаться догнать бегущих. Но подростки не собирались сдаваться так легко. Они быстро поднялись на ноги и снова побежали, но мужчина был у них на хвосте. Точнее, у Эйвери. Эйвери была не так быстра, как Финни, поэтому она отстала и оказалась ближе к Грабберу, но не настолько, чтобы он смог ее схватить. Эйвери теряла надежду на побег, она пришла к выводу, что Граббер обязательно схватит ее в любую минуту, и остановить его невозможно. Она была маленькой девочкой, бежавшей от взрослого мужчины. Но потом ей пришла в голову идея. Она начала кричать, надеясь, что соседи услышат ее, выйдут из своих домов, увидят, что происходит, и спасут их, спасут ее, прежде чем Граббер успеет причинить ей вред или сделать с ней что-то еще. «ПОМОГИТЕ!» — кричала она снова и снова, продолжая бежать, спасая свою жизнь. «Хвататель», — не успела Эйвери закончить фразу, как кто-то сзади бросил ее на землю. Единственный способ, который пришел в голову мужчине, чтобы заставить девушку замолчать, был броситься на нее, чтобы она упала на землю, и именно это он и сделал. Оба тяжело упали на землю. Похититель быстро схватил девушку и закрыл ей рот, не давая ей больше кричать. Эйвери извивалась всем телом, пытаясь вырваться из рук мужчины, но это было бесполезно: он был в два раза больше ее и, очевидно, сильнее. Они оба катались по полу, потому что Эйвери так сильно извивалась, и хотя она знала, что ей трудно победить, она все равно продолжала бороться с мужчиной. Она чувствовала, как бьет мужчину ногами по разным местам, но даже несмотря на это, он не отпускал ее, как будто он почти не чувствовал боли, которую она ему причиняла. Финни вскоре заметил, что больше не слышит криков девушки, которая бежала с ним, поэтому он повернул голову, чтобы посмотреть назад, где обычно находилась девушка, но никого не увидел. Он увидел две фигуры на полу, одна из которых хватала другую, а другая двигалась, лягаясь ногами. Финни быстро соединил точки и понял, что двое на полу были Эйвери и Граббер. Финн остановился, его глаза расширились, а дыхание застряло в горле. Финни не знал, что делать, он не знал, продолжать ли бежать или помочь ей. Если он оставит ее, она, вероятно, пострадает или даже хуже, но он сможет позвать на помощь, однако он знал, что даже если ему удастся позвать на помощь, есть большая вероятность, что будет уже слишком поздно, слишком поздно, чтобы спасти свою возлюбленную, и он не мог рисковать, чтобы такая возможность реализовалась. Он не мог рисковать потерей Эйвери, просто не мог. Он подумал об обещании, которое дал себе. Он собирался защищать Эйвери любой ценой. Он знал, что был только один правильный ответ, поэтому мальчик побежал к месту, где девушка боролась за свою жизнь. Пока он бежал, в домах по соседству начали зажигаться огни, Финни огляделся и увидел, что в домах зажигаются фонари на крыльцах. Он был теперь в нескольких шагах от Эйвери и уже собирался звать на помощь, когда заметил, что Граббер достал что-то из кармана. Финн прищурился, пытаясь лучше разглядеть, что держит в руке мужчина, удерживающий его возлюбленную, и когда он понял, что это было, его глаза расширились от страха. Это был нож. Граббер достал нож и приставил его к шее Эйвери. «Скажи хоть одно слово, и я выпотрошу тебя как свинью, прямо здесь, на этой улице. Я задушу тебя твоими же кишками», — прошептал грабитель на ухо Эйвери. Грудь Эйвери поднималась и опускалась, она тяжело дышала. Адреналин, который она испытывала ранее, все еще бурлил в ее венах. Но ощущение холодного металла ножа на ее горле усугубляло все в десять раз. Она закрыла рот, не произнося ни слова, как и велел ей похититель. Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме ножа, прижатого к ее шее, прижатого так крепко, что даже малейшее движение могло привести к порезу. Она была так напугана. По правде говоря, она не хотела умирать, по крайней мере, пока. Наконец она почувствовала тело Граббера у себя на спине, и от страха ей захотелось рвать. Она не могла поверить, что ее поймали. В этот момент Эйвери подумала о всей своей жизни. Она подумала о своих друзьях и семье, о жизни, которая была у нее до того, как все это произошло. Она подумала о том, что у нее даже не было возможности попрощаться с важными для нее людьми и сказать им, как много они для нее значили. О Донне, своей маме, своем папе. И о Финни. Она подумала о том, как Финни сбежал, и на мгновение на ее лице появилась улыбка. Но она также подумала о том, что на самом деле чувствовала к нему. Она вспомнила, как он смотрел на нее, как заботился о ней, как был умным и добрым. Подождите, неужели она действительно влюбилась в него? Она испытывала к нему чувства и не могла в это поверить. Она влюбилась в самого большого зануду в школе и только сейчас, когда, вероятно, была на грани смерти, осознала это, но ничего не могла с этим поделать. В ее глазах он был идеален, Финни Блейк был идеален для нее. Эйвери надеялась, что он сбежал. Что он убежал отсюда, что сейчас он за много миль отсюда. Эйвери надеялась, что ей удалось спасти мальчика. Если она не могла спасти себя, то, по крайней мере, она была рада, что спасла Финни. Она подумала о том, как она жила, было ли это действительно так, как она хотела? Она была так молода, у нее была вся жизнь впереди, а теперь она стояла с ножом у горла. Она почувствовала, как слезы наполняют ее глаза, поэтому она закрыла их и молча позволила слезам скатиться по ее лицу. Холодный металлический нож прижимался к ее горлу, угрожая ей, и она не смела пошевелиться, потому что знала, что если сделает это, то не проживет и секунды. Вдруг перед ней упала фигура, и она открыла глаза, и там был он, мальчик, который занимал ее мысли, казалось, всегда, мальчик, который был первым, кого она видела, проснувшись, в течение последних нескольких дней, Финни Блейк. Когда Эйвери открыла глаза, она увидела его лицо перед собой. Глаза девушки расширились. Что, черт возьми, он здесь делал? Почему он не сбежал? И тогда она поняла. Он вернулся за ней, он вернулся, чтобы спасти ее. Эйвери не знала, как ей себя чувствовать. Слезы снова навернулись на глаза, когда она поняла, что он вернулся за ней, и она винила себя в том, что он вернулся, винила себя, как всегда, когда происходило что-то плохое. «Это моя вина, моя вина», — повторяла она про себя, глядя на мальчика перед собой, в глазах которого читалась боль. Он должен был сбежать, а не возвращаться за ней. Финни заслуживал спасения, ему нужно было вернуться к своей семье. Но он не был со своей семьей, он был здесь, с ней. Эйвери почувствовала, как слезы наполняют ее глаза. Чувство вины становилось слишком сильным, оно заполняло ее. Хотя это не была ее вина, она чувствовала, как будто это была ее вина. Мальчик не должен был быть здесь, он мог сбежать и жить дальше, но вместо этого он был здесь, спасая ее. Финни сел и потянулся за оружием Граббера, которое касалось шеи Эйвери, но Граббер просто уклонился от его руки, увлекая Эйвери с собой. «Еще один шаг или звук, и красавица умрет», — прошептал Граббер, сильнее прижимая нож к шее девушки и усиливая хватку. Финни видел слезы в глазах девушки и в тот момент понял, что готов на все, чтобы защитить ее, даже если это означало, что ему придется остаться в этом ужасном месте с этим ужасным человеком, он все равно сделал бы это. Он не верил, что Граббер убьет девушку прямо здесь. На глазах у всех. Но он знал, что этот человек определенно это сделает. «Ты не сделаешь этого», — прошептал мальчик в ответ, бросая вызов мужчине. Эйвери знала, что он сделает это, знала, что он за секунды выпотрошит ее, и закрыла глаза, ожидая того, что, как она предполагала, должно было произойти дальше. «О, правда?» Граббер переместил нож с шеи девушки на ее руку, сильно вдавливая его в кожу и делая небольшой, но очень заметный порез. Эйвери почувствовала, как холодный острый нож разрезает ее кожу, почувствовала боль в том месте, где мужчина наносил ей рану, и почувствовала, как кровь из пореза начала стекать по ее руке. Эйвери прикусила нижнюю губу, сдерживая себя от крика от боли. Она крепко закрыла глаза, и несколько слез начали катиться по ее щекам. Девушка не хотела плакать, но не могла сдержаться, ее никогда раньше не резали специально по руке, и это было больно. Эйвери открыла глаза и посмотрела на мальчика перед ней, на его лице было выражение сожаления и беспокойства. Эйвери вспомнила, что он был там, и пожелала, чтобы его не было. Она хотела, чтобы мальчик сбежал и убежал. Она посмотрела ему глубоко в глаза, пытаясь сказать ему, чтобы он уходил, пытаясь сказать ему, чтобы он убежал и спас себя, убрался отсюда, даже если это означало оставить ее здесь. Она не винила его за то, что Граббер только что с ней сделал, она знала, что Граббер был непредсказуем, и это не была вина Финна. Она винила его только за то, что он вернулся к ней. Финни чувствовал себя таким виноватым. Он не должен был бросать вызов этому человеку, Граббер явно перережет ей горло, этот человек буквально похитил их и убил других детей, он определенно, без сомнения, убьет еще одного. Финни пообещал защитить Эйвери, но каждый раз казалось, что он только причиняет ей еще больше боли. Он хотел обнять Эйвери, извиниться перед девушкой, стоящей перед ним, и позаботиться о ней, действительно позаботиться о ней. Грустный взгляд в ее глазах ранил мальчика, как будто девушка просила о помощи своими глазами, она страдала. Но девушка также говорила мальчику, чтобы он бежал и уходил, и Финни понял это, но он не собирался ее бросать, ни за что. Он любил ее, он так заботился о ней и собирался вытащить ее оттуда. И именно тогда он действительно понял, что она ему не просто нравилась, она не была просто его школьной влюбленностью, которая со временем пройдет, он любил ее, он действительно любил ее. В этих обстоятельствах, в этот ужасный момент, он наконец понял, что любит эту девушку и всегда будет пытаться защитить ее. Он не знает, что такое любовь, но если бы Финну пришлось сказать, он бы сказал, что это то, что он чувствовал к Эйвери, потому что он никогда не испытывал таких чувств ни к кому другому, только к ней, только к ней. Он любил ее. Финни стоял неподвижно, как и Эйвери, и Похититель, слышалось только их медленное, но отчаянное дыхание. Огни на верандах домов начали гаснуть, и когда все огни в домах погасли, мужчина отпустил Эйвери. Когда Эйвери освободили, она отошла от мужчины как можно дальше и начала быстро дышать, как будто вдыхая весь воздух, которого ей не хватало, пока Граббер держал ее и приставлял нож к ее шее. Затем она прикоснулась к порезу на руке и посмотрела на свою руку, почувствовав кровь из раны на своих пальцах. Кровь продолжала стекать по ее руке, но Эйвери не стала ее вытирать, у нее были более важные дела. Она с ужасом смотрела, как Граббер начал подниматься со своего места и теперь сидел прямо перед ней. «Спокойной ночи, непослушные детишки». И с этими словами он ударил двух подростков кулаком, сбив их с ног. ... Эйвери и Финни вернулись в подвал. До этого они спали, ведь Граббер сильно их побил. У обоих из носа шла кровь от удара. Они сидели на кровати, не зная, что делать и что сказать. Эйвери чувствовала боль по всему телу после того, как Граббер ее бросил, но особенно сильно болела рука. Она потрогала место, где был порез, и вздрогнула от жгучей боли. Кровь засохла, но рана еще не зажила полностью, она все еще была открытой. В подвале не было ничего, чем можно было бы промыть рану или заклеить ее, поэтому ей пришлось оставить все как есть, и она ничего не могла поделать, если рана заразится. У Финни ужасно болел нос. Он потрогал его, чтобы убедиться, что он не сломан, но когда он увидел свою руку, то заметил кровь, и его охватила ярость. «Сукин сын», — проклянул он. Финни повернулся, чтобы посмотреть на Эйвери, и тогда он вспомнил все, что произошло той ночью. Как она получила рану из-за него. Он быстро бросился к ней. «Эйвс, ты в порядке? Твоя шея...» Но прежде чем он успел закончить фразу, Эйвери прервала его. «Кровотечение? Да, ну, я просто порезалась ножом по руке». Девушка ответила, избегая взгляда Финни. Она не злилась на Финни, просто была разочарована и сбита с толку. Она не могла понять, почему он вернулся за ней. У него был отличный шанс сбежать из этого дерьмового места, но он этого не сделал. Он мог спасти себя. Девушка просто чувствовала вину и позволяла вине контролировать свои чувства, она не хотела злиться на Финни, но винила себя. Итак, гнев, который она испытывала к себе, она переносила на Финни. Эйвери было все равно, что она останется в этом месте одна, по крайней мере, это спасло бы его, и это все, чего она хотела. Финн думал, что она злится на него за то, что он позволил Грабберу причинить ей боль, но это не так. Совсем не так. «Эйвери, прости, я не хотел, чтобы он причинил тебе боль». «Финни, мне все равно! Мне все равно, что он меня ранил!» — крикнула девушка, глядя ему глубоко в глаза, со слезами на глазах. Как только ее глаза встретились с его, она снова отвернулась, не желая смотреть на него, потому что это только напоминало ей, что он оказался здесь из-за нее. Финни молчал, не зная, что сказать. «Тогда почему ты злишься на меня?» «Я не злюсь на тебя, Финни!» Сердце Финни разбилось, когда девушка назвала его по имени, а не по прозвищу, но он проигнорировал это и начал терять терпение. Если она не злилась на него, то почему она кричала на него? Это не имело смысла. В конце концов, он остался ради нее, он не мог понять, почему она расстроена. «Нет, ты злишься, Эйвери! Так скажи мне, что случилось?! Что я сделал? Что я сделал такого плохого, что ты злишься на меня?!» Эйвери впервые видела, как мальчик вышел из себя. Ее глаза расширились от его поведения, она несколько секунд смотрела на него, но затем собралась с силами, встала с кровати и отошла от мальчика. «Почему ты остался?» — спросила девушка, скрестив руки и обнимая себя, чтобы не разрыдаться, и уставившись на парня глазами, блестящими от сдерживаемых слез. Гнев Финни постепенно сменился замешательством. «Что?» «Почему ты остался, Финни? У тебя было все, чтобы сбежать. Убежать из этого чертового места. Граббер был не на тебе, он был на мне! На мне, а не на тебе! Почему ты не сбежал? Ты мог оставить меня. Так почему ты этого не сделал?» — снова спросила девушка, с каждой секундой все больше нервничая. Она даже не знала, почему ведет себя так, просто она так сильно беспокоилась о мальчике, что хотела, чтобы он сбежал, но он этого не сделал. «Я... я не знаю», — Эйвери покачала головой, безрадостно смеясь, потому что не верила его словам. «Ты не знаешь? Да ладно, Финни, конечно, ты знаешь! Почему ты остался, а?» — крикнула девушка. Финни больше не мог сдерживаться. Он не мог выносить такого давления и видел, что Эйвери страдает. Он знал, что под этой «злой» и напряженной маской она была ранена. Ранена потому, что он остался, ранена потому, что она заботилась о нем. Он не хотел, чтобы она больше страдала. «Из-за тебя, Эйвери! Я остался из-за тебя!» Теперь кричал уже парень, уставший от их ссоры. Гнев и разочарование Эйвери покинули ее тело, и она была удивлена ответом Финни. «Что?» Финни начал приближаться к Эйвери. «Я остался, потому что ты мне небезразлична! Боже, Эйвери, разве ты не понимаешь? С тех пор, как ты впервые переступила порог школы, ты, как и многие другие мальчики, обвела меня вокруг пальца по какой-то причине, которую я не могу объяснить. Может быть, это потому, что ты такая удивительная девушка, которая меня заметила. Может быть, это потому, что каждый раз, когда ты открывала рот, я испытывал чувства, которые не мог объяснить! Может быть, это была твоя милая, теплая улыбка, которая освещала мой день, даже когда он был ужасным, даже когда надомной каждый день издевались, может быть, это была твоя привычка откидывать прядь волос с лица, когда она попадала тебе в глаза, может быть, это было то, что ты всегда веришь в то, что говоришь, и никогда не заботишься о том, что о тебе думают другие, но, может быть, это было потому, что ты действительно разговаривала со мной. Ты, наверное, была единственной, кто действительно видел меня во всей школе. Ты разговаривала со мной, и каждый раз, когда ты это делала, мне казалось, что ничего больше не имеет значения. Мне казалось, что все мои проблемы могут быть решены, и каждый раз, когда ты улыбалась, каждый раз, я чувствовал нервозность и тепло внутри, ты так на меня действовала, Эйвери! Ты! Я так чертовски забочусь о тебе, и я пообещал себе, что не позволю тебе пострадать, но каждый раз, когда я пытаюсь защитить тебя, я только усугубляю ситуацию, и мне так жаль, мне так жаль. Я втянул тебя в эту заварушку, и я чувствую себя ужасно. Но в этот раз, в этот раз мне казалось, что я смогу защитить тебя. Я не мог тебя бросить, Эйвери, я просто не мог. Я не мог позволить ему убить тебя, я не мог позволить тебе просто умереть. Я не смог бы жить с мыслью, что ты умерла из-за меня». Мальчик высказал все, что было у него на душе, слезы наполнили его глаза, он не мог поверить, что только что сделал это. Он рассказал ей все, что чувствовал к ней, до мельчайших подробностей. Он не мог поверить, что только что признался в своих чувствах девушке, в которую был влюблен всю жизнь, он только что рассказал ей о своих чувствах к ней, но он был также рад, что сделал это. В мире не было слов, которые могли бы объяснить, что он чувствовал к этой девушке. Теперь они были всего в нескольких сантиметрах друг от друга и смотрели друг другу глубоко в глаза. Эйвери не двигалась и ничего не говорила. Она не могла осознать то, что только что сказал парень. Он только что признался девушке в своих чувствах, а она не знала, что делать. Она знала, что чувствует то же самое, просто не могла себе в этом признаться. Она знала, что была причиной его прихода, но Эйвери Браун нравился Финни Блейк, и ей пришлось бы смириться с этим, потому что это была правда. Он ей действительно нравился. Она не могла не радоваться мысли, что Финни тоже ее любит. И то, что он остался, было не ее виной, он остался, потому что любил ее, и, честно говоря, Эйвери тоже его любила, но она еще не разобралась в своих чувствах. Она хотела сказать ему, что чувствует то же самое, и уже собиралась это сделать, но парень ее перебил. «Прости, я не должен был этого говорить. Я понимаю, если ты не испытываешь того же, конечно, ты не испытываешь того же, но ты знаешь, я просто...» Не успел Финни закончить фразу, как Эйвери сократила расстояние между ними, и их губы соединились. Фини сначала был шокирован, не понимая, что происходит. Он не мог поверить в то, что происходит: Эйвери была его любовью на протяжении многих лет, и она целовала его. Фини Блейк целовал Эйвери Браун, он целовал девушку своей мечты. Девушку, о которой он мечтал годами, девушку, о которой он думал каждый день, просыпаясь, девушку, которая была одной из причин, по которой он ходил в школу, девушку, которая заставляла его нервничать, когда она смотрела на него, девушку, которую он любил. Финни почувствовал, как в животе затрепетали бабочки, и на этот раз это были приятные бабочки. Эйвери тоже не могла поверить в то, что только что сделала, и ее живот тоже затрепетал. Поцелуй был способом Эйвери сказать Финни, что он ей нравится, что он ей действительно нравится. Это был сладкий, честный, искренний поцелуй, и оба не могли быть счастливее. Эйвери и Финни отстранились друг от друга, улыбаясь. Они смотрели друг другу глубоко в глаза, улыбаясь все ярче и ярче. «Ты мне тоже нравишься, Финни», — сказала девушка, улыбаясь ему в ответ. Эта улыбка, которая заставляла его таять, эта улыбка, которая всегда поднимала ему настроение, заставляла его краснеть и чувствовать бабочек в животе, и все это только из-за одной чертовой улыбки, улыбки девушки, которую он любил. Улыбка Финни стала еще шире. Каким-то образом их настроение полностью изменилось по сравнению с предыдущим: вместо гнева и поражения они чувствовали счастье и безопасность друг с другом. Они оба любили друг друга, даже несмотря на свою молодость, они знали это, один из них уже знал это наверняка, но как насчет другого, когда она поймет, что любит этого парня так же сильно, как он любит ее? Что она готова сделать в два раза больше, чем он? Потому что на самом деле она бы это сделала, она бы действительно это сделала. Хотя они все еще были заперты, им было все равно, по крайней мере, они были вместе. Но они знали, что это чувство не продлится долго, потому что они были заперты в подвале, их похитили, и их могли убить в любой момент. Им нужно было сбежать, пока этого не произошло. Они не имели представления, что делать дальше, в конце концов, им нужно было выбраться, и они только что признались друг другу в своих чувствах, а что, если сбежит только один из них? Что, если другой не выберется живым, смогут ли они жить с этим сразу после признания своих чувств? Было ли признание своих чувств ошибкой? Возможно, да, а возможно, и нет. В тот момент это казалось правильным, это было приятно, но никто не знает, что принесет будущее.