Часть 13

ДВОЕ ПОДРОСТКОВ посмотрели в сторону, откуда доносился звонок телефона, с слезами на глазах от недавнего плача, они остались на своих местах, не шелохнувшись. Никто из них не хотел отвечать на звонок, они потеряли всякую надежду на спасение из этого места, и это было нормально. Они пришли к соглашению, что им не удастся выбраться отсюда живыми. Это было тяжело, и все еще оставались некоторые сомнения и печаль, но это было то, что им нужно было сделать. Они пришли к выводу, что умрут от рук Граббера в этой дыре. Оба безнадежно пошли к звонящему телефону, Финни медленно снял трубку и приложил ее к уху Эйвери. «Что?» — спросил мальчик, прислонившись головой к стене. «Привет, Финн. Что происходит?» Глаза Эйвери расширились, и ее тело замерло, когда она услышала знакомый голос на другом конце провода. Она не могла в это поверить. Девушка сразу узнала этот голос, она всегда его узнавала, она, наверное, узнала бы этот голос за много миль. Она разговаривала с Робином, Робином Арельяно. Эйвери не могла поверить своим ушам, она забыла о Робине и о том, как его похитили, он был последним ребенком, которого похитили, он был самым близким другом Эйвери из всех жертв, как она могла о нем забыть? Она не знала, что сказать, ее тело не двигалось, и она почувствовала, как слезы наполняют ее глаза, готовые вылиться наружу. «Р-Робин?» — спросила девушка с недоверием, ее глаза были влажными от слез, наполнившихся в них. «Эй, Эйвс. Не плачь, пожалуйста», — сказал Робин. Эйвери не думала, что у нее еще остались слезы, но они были. Потому что, услышав его голос, все, что она хотела, — это сжаться в комок и плакать. Но она не стала этого делать, она не позволила ему увидеть свои слезы, потому что он заслуживал лучшего. «Я... я не плачу», — сказала Эйвери, быстро вытирая слезы и стараясь контролировать свой голос, чтобы он не звучал так, будто она сдерживает слезы и будто она только что не плакала. «Да, ты плачешь. Я вижу вас обоих». «Ты можешь?» — спросил Финн. Эйвери не знала, должна ли она чувствовать себя в безопасности или испугаться. Робин был ее другом, и она всегда чувствовала себя в безопасности рядом с ним, он всегда защищал ее любой ценой, и, честно говоря, она была даже рада, что он наблюдал за ними, потому что это означало, что он все еще был с ней и Финни. Но, если подумать, это было довольно жутко — он наблюдал за ними и, вероятно, видел поцелуй между девушкой и Финни Блейком. О боже, он видел поцелуй. «Я с вами, ребята. Я был с вами все это время». «Правда?» — снова спросил Финн. «Мужчина никогда не бросает своих друзей. Мой отец не бросил своих друзей, когда уехал во Вьетнам, поэтому он и не вернулся домой». Эйвери знала, как Робину трудно говорить о своем отце. Робин не часто упоминал своего отца, но девушка знала, что с ним случилось, и всегда была рядом с Робином, когда ему нужно было плечо, на котором можно было бы поплакать. Она знала, что Робин глубоко любил своего отца, что он гордился своим отцом и всем, что тот сделал и достиг, и что Робин стал таким же, как он, и Эйвери была так горда, и она была уверена, что его отец тоже. «И я тоже не вернусь домой, и я не оставлю тебя и Эйвери». Эйвери почувствовала, как ее сердце разбилось еще сильнее, чем раньше. Она знала, что Робин не вернется домой, не вернется к ней, но то, что он сказал это, только углубило смысл и сделало это правдой, стопроцентной правдой, и теперь от этого не было спасения. Он понял, что это его судьба, его конец. И он не звучал грустно, он звучал уверенно, он пришел к выводу, что его путешествие закончилось, и он был с этим согласен. «Скоро мы будем вместе», — сказал Финни. Эйвери была потрясена его словами, но это была правда: они оба потеряли надежду и должны были смотреть правде в глаза. «Херня. Вы, ребята, не уйдете так же, как я». «Мы перепробовали все, и ничего не сработало. Ничего, Робин». Эйвери изо всех сил пыталась скрыть боль в голосе, боль, которую она испытывала физически и эмоционально. «Пока». «Робин». Двое несчастных подростков закричали в унисон. «Ты помнишь, что я тебе говорил, Финни?» Глаза Финни расширились, когда он услышал этот вопрос, мгновенно поняв, о чем идет речь, вспомнив тот день в туалете. Финни подумал, что Робин имеет в виду то, как он все время смотрел на Эйвери, когда она была в туалете с ними двумя. Неужели Робин действительно хотела, чтобы Финни сказал это прямо перед Эйвери? И именно в этот момент? «Э-э-э...» — запнулся Финни, покраснев. Эйвери выглядела сбитой с толку и просто смотрела на Финни, приподняв брови. Финни не хотел, чтобы Эйвери знала, что он все время смотрел на нее, когда они были в туалете для мальчиков, хотя он знал, что она испытывала к нему то же самое. Робин просто усмехнулся в трубке, когда его друг запнулся. Даже в этот момент Робин сумел проявить чувство юмора и усмехнулся, и эта усмешка прозвучала как музыка для ушей Эйвери и Финни. Это подняло им настроение. «Не это. Другое», — сказал Робин, заметив, как его друг нервничает, думая о том, о чем он говорил с Робином в туалете. Финни заметно расслабился, радуясь, что Робин не говорит об этом. «Что когда-нибудь я должен буду постоять за себя». «Этот день настал, Финн. Сегодня ты перестанешь терпеть чушь от кого бы то ни было!» «Я не такой боец, как ты, Робин, или как Эйвери. А ты даже его не смог одолеть». «Ты всегда был бойцом, Финн! Это то, что нас всех объединяло, почему мы были друзьями. Ты всегда боялся наносить удары, но ты всегда знал, как их принимать, и ты всегда поднимался. Каждый раз». «Я не достаточно силен». «Ты должен быть сильным. Вы оба уйдете отсюда. Если не можешь сделать это для себя, сделай это для меня. Сделай это для Эйвери». Финни посмотрел на Эйвери, девушку, которая стояла рядом с ним и тихо слушала разговор. Девушку, которую он любил. Он знал, что должен помочь им обоим сбежать, ради нее. Но даже несмотря на то, что он хотел сбежать, хотел помочь ей, он знал, что это бесполезно. «А какая разница?» «Потому что я не хочу умереть зря, и я не хочу, чтобы Эйвери или ты погибли так же, как я! Я хочу хотя бы умереть за своих друзей. И поскольку я не могу убить этого hijo de puta, вам двоим придется сделать это за меня!» Эйвери и Финни испытывали одинаковые чувства — печаль. Но они также почувствовали намек на уверенность и намек на месть. Они хотели помочь Робину, поэтому собирались убить этого ублюдка за него. «Как?» — спросили два подростка. «Вы будете использовать оружие». «Какое оружие?» — спросил Финни. «То, что у вас в руке». «Телефон?» — на этот раз вопрос задала Эйвери. «Заполните трубку грязью, плотно ее утрамбуйте, придайте ей вес». «А потом?» «Потом тренируйтесь. Снова и снова. Эйвери умеет наносить удары, так что я научу тебя, Финн. Подними трубку, сделай быстрый шаг назад, шаг вперед, шаг назад и ударь. Попробуй». «Сейчас?» — спросил Финни. Эйвери отошла и села на кровать, не желая оказаться под ударами Финни. «Да. Ты поднимаешь трубку, делаешь быстрый шаг назад, шаг вперед, шаг назад и бьёш!» Финни теперь повторял движения вслух, следуя каждой инструкции Робина. «Еще раз! Ты поднимаешь трубку, делаешь быстрый шаг назад, шаг вперед, шаг назад и бьёш! Еще раз! Ты поднимаешь трубку! Делаешь быстрый шаг назад, шаг вперед, шаг назад и бьёш! Еще раз. Ты поднимаешь трубку, делаешь быстрый шаг назад, шаг вперед, шаг назад и бьёш!» Финни наконец-то понял. Эйвери наблюдала за ним и каждый раз, когда он махал трубкой, практиковалась. Она восхищалась им, его смелостью и целеустремленностью. «Ты понял. Теперь наполни телефон землей, как я тебе говорил», — сказал Робин. «Мы сможем по-прежнему разговаривать с тобой?» «Это был последний звонок, Финн. С этого момента все зависит от вас, ребята». «Я скучаю по тебе, Робин». «Тогда выбирайся оттуда ради меня. Используй то, что мы тебе дали». «Мы так и сделаем». На секунду воцарилась тишина, как будто Финни ждал, пока Робин повесит трубку, поскольку сам не мог этого сделать. Но Робин не повесил трубку, ему нужно было сделать еще одну вещь. «Эй, Финн, передай трубку Эйвери, пожалуйста». Без колебаний Финни передал трубку Эйвери, вызвав у девушки недоуменный взгляд, на который парень просто пожал плечами в ответ. «Привет, Эйвс», — нерешительно произнес Робин. Они так сильно любили друг друга. Робин хотел, чтобы девушка сбежала, он хотел, чтобы она жила своей жизнью, чтобы у нее было то великое, светлое будущее, которое он всегда видел для нее. А Эйвери хотела, чтобы Робин вернулся. Вернулся к жизни, вернулся в город и к своей семье, вернулся к ней. Они были практически братом и сестрой, хотя были одного возраста, Робин видел в девушке свою младшую сестру и считал своим долгом всегда защищать ее. А Эйвери видела в Робине своего старшего брата, она любила его и была ему очень благодарна за то, что он всегда защищал ее. «Привет, Робин». Несколько секунд царила тишина, никто из них не знал, что сказать. Эйвери сдерживала слезы, не желая заканчивать разговор и хотела слышать его голос вечно. «Я скучаю по тебе, Робин. Я так по тебе скучаю». Слезы начали течь из глаз девушки. «Я знаю, Эйвс. Я тоже скучаю по тебе. Больше, чем ты можешь себе представить». Снова наступила тишина, слышно было только всхлипывания Эйвери. «Эйвс, ты выберешься оттуда, ладно? Я знаю это». «Робин...» «Нет, Эйвс. Ты выберешься. Ты не умрешь здесь, ни сегодня, ни когда-либо. Ты выберешься отсюда, ты и Финн. Ты не можешь умереть здесь, ты не умрешь». Снова наступила тишина, Эйвери осмысливала то, что только что сказал Робин, и сдерживала слезы. Любовь, которую они испытывали друг к другу, была безусловной, и она определенно никогда не забудет его. Эйвери не придала этому особого значения, но Робин повторял ее прозвище в каждом предложении. Он делал это, потому что знал, что это будет последний раз, когда он сможет произнести ее имя, последний раз, когда он сможет поговорить с ней. Поэтому он хотел произнести ее имя как можно больше раз, чтобы запомнить его, чтобы это было одним из последних слов, которые он скажет, прежде чем уйти. «Спасибо, Робин», — сказала девушка сквозь слезы. «За что?» «За все». Эйвери пыталась сдержать слезы, но она была слишком эмоциональна в этот момент, и слезы текли еще быстрее. «Эйвс, пообещай мне, что ты выберешься отсюда. Пообещай мне, что ты выберешься и будешь жить той чудесной жизнью, которая тебе предназначена. Той жизнью, которую ты заслуживаешь. Обещай мне». Эйвери сглотнула, услышав его слова. Она хотела сдержать его обещание, она действительно хотела. Но что, если она не выберется отсюда живой? «Обещай мне. Пожалуйста, Эйвс», — умолял Робин. Грусть в его голосе, когда она услышала, как его голос начал ломаться от слез, наполнивших его глаза, заставила девушку тоже разрыдаться. «Я обещаю, Робин». «Позаботься о моей маме, ладно?» Робин спросил с колебанием. Эйвери чувствовала слезы в его глазах, когда он говорил о своей маме, и она стала еще более эмоциональной, чем раньше. «Да, конечно, Робин. Я позабочусь». «Я люблю тебя, Эйвери Браун». Эйвери тихонько рассмеялась. Робин почти никогда не называл девушку полным именем, он всегда называл ее «Эйвс» или «Эйв», но ни разу в жизни не называл ее полным именем, Эйвери Браун. Но вот он, в последний день, когда они разговаривали друг с другом, назвал ее полным именем и сказал, как сильно он ее любит. Слова «я люблю тебя» могут показаться романтическими, как будто они встречаются, но они не встречались и не были романтичны, даже в миллион лет. Они были родственными душами, но не романтическими, а платоническими. Хотя большую часть времени они ссорились и раздражали друг друга, один всегда заботился о другом, они были как две капли воды. Они выглядели полными противоположностями, и люди, которые их не знали, согласились бы, что их характеры совершенно не совпадали. Но те, кто действительно знал их обоих, как они знали друг друга, видели, что у Эйвери Браун и Робина Арельяно было много общего, и именно это делало их дружбу такой особенной. «Я тоже люблю тебя, Робин Арельяно». На этом разговор закончился, и Эйвери больше никогда не услышит голос Робина Арельяно, она больше никогда не будет рядом с ним и не сможет сказать ему, как сильно она его любит, потому что Робин Арельяно теперь официально мертв, и никакие телефоны и звонки не смогут вернуть его к жизни. Она будет помнить этот разговор всю свою жизнь. И как только она выйдет, она сдержит свое обещание, она будет жить той жизнью, для которой она была рождена. Она выйдет. Ради Робина.