2 глава. Портрет и предчувствия.

Джон вскрикнул и попятился, увидев ждавшую их орду. Лололошка, напротив, выскочил навстречу нападавшим и разрубил ещё одну тварь широким круговым ударом.        Следом за ним рванул Джодах, материализуя в руках свою глефу, а им вдогонку полетело защитное заклинание Окетры. Джон выругался не то на монстров, не то на самого себя. Взмахом руки он выпустил магические стрелы-молнии, точечно поразившие нескольких заражённых птиц, накинувшихся на Джодаха. Раздались знакомые щелчки огнестрельного оружия, снятого с предохранителей. Автоматоны тоже вступили в бой.        У них была невыгодная позиция: небольшое окно люка, а твари напирали со всех сторон. Но преимущество заражённых было мнимым: не прошло и нескольких минут, как отряд уже расправлялся с последними тварями. Все крупные враги пали жертвами умелого дуэта Лошки и Джодаха, а птиц и всякую мелочь добивали теперь Дилан и Саймон, устроив небольшое соревнование, кто больше собьёт. Джон, вместе с Окетрой и Раей, первым слез с трапа и направился к сломанному шасси. И тут же сделал неприятное открытие. Иных новостей им Архей явно готовить не собирался. Оказалось, что заражённый скинт конвертом обернулся вокруг их шасси, да ещё и пробил борт как раз в районе топливного отсека. Джон догадался, что их запасы оказались заражены при контакте с этим материалом. А значит, корабль был повреждён сильнее, чем они могли предположить.        Подошедший Лололошка понял его обречённый взгляд без слов. Посмотрел немного на дыру в ровной стене корабля. «Мироходец», спокойно выдерживающий давление Пустоты, оказался беззащитен перед незнакомым, крепким материалом и обычными законами физики. Но Лололошка удовлетворённо кивнул. — Мы сможем это починить.        Вся команда, до этой минуты стоявшая в напряжении, облегчённо выдохнула. Но капитан ещё не закончил: — И так, мы сделаем расчёты, как лучше поставить «Мироходца», выкопаем под поражённую ножку яму, а закрепим металлическим тросом. Дилан, ты будешь на вездеходе. Джон, на аэроцикле. Но сначала расчёты. — Можно я тогда проведу разведку на аэроцикле? — внезапно подала голос Окетра.        Джон закатил глаза. Вот же любопытная леди. Но Ло был другого мнения: — Можно. Не забудь про маскировку. — Спасибо! — Девушка обняла приятеля-капитанп и убежала. Не прошло и десяти минут, как Джон, рулеткой измерявший скинтовую ловушку, увидел, как Окетра на любимом аэроцикле поднимается с земли и растворяется в воздухе через тридцать метров. Ну хоть в этот раз она не забыла накинуть невидимость.

(⁠=⁠^⁠･⁠ｪ⁠･⁠^⁠=⁠)

      Сколько он спал?        Эграссель не знал. У него не было ничего, что указывало бы на течение времени, разве что Отец иногда брал его сознание с собой, если хотел посмотреть на что-то важное. Но это было так редко. И чаще всего зрелище было отвратительным.        Некоторое время назад всё изменилось. На первый взгляд всё то же самое: просто в попытке отобрать ещё больше сил Отец случайно зацепил и его сознание. Не первый раз, да и не последний. Так Эграссель узнал самую ужасную новость со дня своего заточения: в завесе, что берегла мироходцев от Архея, появилась дыра.        Глядя на эту самую дыру на пару с Отцом глазами какой-то заражённой то ли собачонки, то ли лисы, Эграссе захотелось плакать. Но он не смог. Тело не помнило как, да и сил на это не было. Кажется, с того момента прошло не так много времени: точно больше недели и точно меньше десяти лет. Отец с ума сходил по этой дыре, иногда делясь (неизвестно, специально или намеренно) с Эграсселем образами. Сын весьма смутно понял, что именно сделал Тадмавриэль. Это определённо была ловушка для мироходцев, и любой, кто переместиться на Архей, окажется плотно закован в заражённый скинт. Но по какому принципу работала, каким образом крепилась непосредственно к дыре, на какую силу была рассчитана — он не знал. Не знал вплоть до того момента, как ловушка сработала. Попался в неё не мироходец, а что-то покрупнее. На самом деле, о том, что произошло, Эграссель узнал раньше самого Отца. Хвала Началу, тот не заметил.        Но ещё до того, как ловушка сработала, он почувствовал, как в мире ярко зажглись сразу три Искры. Одна из них была вполне сильной, по меркам обычных мироходцев, да и только.        Вторая обладала видоизменённой структурой, будто над ней проводили эксперименты. Хоть и обходились гораздо лучше, чем Тадмавриэль со своей.        А третья горела так же, как и в день их расставания. Эграссель не мог не узнать её носителя. Того, с кем когда-то разделил пополам свет Матери. Кому открыл душу так глубоко, что сам был удивлён открывшимся глубинам. Тому, кого столько лет считал мёртвым. Но он не рискнул произнести это имя снова. Отец, конечно, не дурак и тоже скорее всего узнал гостя, но внутри Эграсселя словно стоял барьер.        Голосок липкого страха нашёптывал на ушко: «Нет, не смей, ты снова сделаешь хуже». И он молчал.        Отец, казалось, уже праздновал победу. Да, план чуточку сорвался тем, что Л... их гость пришёл не один. Но это не имеет значения. План всё ещё идёт по плану, если так можно сказать. Эграсса понятия не имел, что за план, но спрашивать тоже не стал. Да и это выглядело бы странно. Столько времени старательно делать вид, что не слышишь, когда с тобой говорят, а затем начать самому расспрашивать. И Сын сделал вид, что ему плевать. Снова. Лишь тихо вознёс молитву Началу, что всё будет в порядке.        И в тот же день, в этом Эграссель не сомневался, к ним пришёл ответ. Живой, дышащий, наделённый Искрой и безмерным любопытством ответ. (Пройдёт ещё какое-то время, прежде чем Эграсса и Тадмавриэль узнают, что «ответ» звали Окетра)        Девушка в крайне странной, на взгляд Сына, одежде разгуливала по их дому в том же слое пространства, в каком находился остальной Архей. Впрочем, это не помешало ей сцапать со стены в коридоре их семейный портрет, нарисованный ещё при жизни Тейрассы. Все остальные полотна давно выцвели, но это Отец по неведомой причине продолжал магически восстанавливать. Хотя до Тейрассы ему уже давно не было дела, как и до Эграсселя, да и самого себя. Эльф округлыми глазами смотрел, как девушка, мурлыча под нос какую-то песенку, потопталась сначала на месте стыка их пространственного кармана с реальностью, попыталась самостоятельно вскрыть печать, тихо чертыхнулась и пошла наворачивать круги по тому месту, где стоял — да, в другом слое пространства, но стоял же — трон Отца. Смешно было смотреть, как она болтает рукой прямо в голове старого эльфа, пытаясь схватить его. Этот спектакль продолжался несколько минут. Потом повернулась, подошла к Эграсселю и повторила всё то же самое с ним, разве что немного промахнулась, и помахала рукой перед его лицом, а не внутри. Потом снова потопталась на месте стыка, достала небольшую коробочку, коей поводила по пространству и ушла. Незнакомый, быстро удаляющийся треск достиг чувствительных эльфийских ушей, но тоже вскоре стих.        Эграссель снова погрузился в сон.

(⁠=⁠^⁠･⁠ｪ⁠･⁠^⁠=⁠)

Поднявшись на аэроцикле на высоту примерно километра, Окетра поняла, как же соскучилась по этому ощущению свободы. Холодный ветер бил в лицо через открытое стекло защитного шлема и пробирался в лёгкие, щекоча горло, как наждачная бумага. В её родном Мисре таких технологий не было и нет, но она уже давно не жила там, а к хорошему привыкаешь быстро.        Окетре не нравился Архей. Не нравилась дымчато-фиолетовая завеса вместо неба, низкорослые тёмные леса и обломки замка, которые она обнаружила в какой-то паре десятков километров от места их приземления. Но это всё равно было лучше, чем сидеть на месте ровно и по сотому кругу перечитывать любимый роман «Родственные Искры».        На горизонте показался город. Окетра замедлилась и снизилась, ещё раз проверив маскировку. Один раз уже полетала видимая на планете без технического прогресса. Нарвалась на доработки по стиранию памяти, штраф и личное наказание от Ло: две недели бессменно мыла полы на «Мироходце». Не хотелось бы снова. Городок был типичен для общей атмосферы раннего средневековья и шёл вразрез с тем, о чём читала в многочисленных источниках Окетра. Это больше было похоже на крупную деревню, окружённую небольшим земляным валом. Вал поверху был утыкан кольями. Снизившись на высоту каких-то сорока метров, Окетра сделала над городом несколько кругов. Жители были подстать этому месту: хмурые, в бедных одеждах. На улицах было мало существ, в основном люди и орки. Хотя один раз она заметила странное существо в красно-чёрном плаще. Она могла поклясться, что это был представитель иной рассы. Единственным впечатляющим местом была церковь, но и она не вызывала особых эмоций. Разве что кусок скинта вместо шпиля. Но после заражённых существ он не выглядел каким-то особенным. В этом мире явно много скинта, да и немудрено: ведь на Архее и зародилось мирохождение.        Окетра, как и многие другие мироходцы, всячески чтила и восхищалась Первыми. В своё время она выпросила у Джодаха «Родственные Искры» именно ради её исторической составляющей. Она знала, что прошло почти девятьсот тысяч лет, но...        Это же совершенно другой мир! Тут нет ничего что всегда её восхищало. Может, они прилетели не туда? Настораживало ещё кое-что. Здесь не было ни одного эльфа. Они должны здесь быть. Может, просто в другой части?        Окетра снова набрала высоту, а заодно и скорость. На пути иногда встречались деревеньки или церкви, но она больше не обращала на них внимания. Лишь раз обратила внимание на антропоморфных птиц, шагающих по какому-то болоту.        Пейзаж особо не менялся, даже когда она долетела до предположительного полюса планеты. Это заняло у неё от силы пару часов, но вернуться следовало до того, как наручные часы покажут 7 вечера, а то не видать ей вкусных блинчиков с яблочным вареньем — без неё сожрут.        Но уже на подлёте к «Мироходцу» она была вынуждена остановиться. Датчик, вместе с часами висящий на левой руке, указал на присутствие прямо под ней некоего пространственного кармана. Это могла быть зацепка. Разочарование настигло быстро. Карман был крупный, но недостаточно, чтобы сбить с толку самого Смотрящего. А ещё он не открывался. Это наверное и взбесило девушку больше всего. Такой шанс был! Покончить с миссией одним днём! Да это был бы рекорд!        Печать, приковавшая края кармана к их слою мира, была где-то рядом, но одного импульса Искры Окетре хватило, чтоб понять: в одиночку ей это не пробить. Она сомневалась, что это вообще можно пробить.        «В любом случае, это была не бессмысленная остановка.» — решила для себя Окетра, заметив среди деревьев полуразрушенный особняк. Кругом было удивительно тихо. Ни монстров. Ни живых.        Девушка несмело подошла к особняку. Кажется, он был двухэтажный, но первый почти целиком ушёл в землю, поэтому Окетра просто залезла через окно, зацепившись за обломок подоконника джинсами. — Ох, хара! — выругалась девушка, и эхо разнесло её голос по коридору. Это прозвучало... Странно. Не было зловеще, скорее неправильно. Кто-то опустошил это место, лишив его всякой жизни. С другой стороны, весь Архей подходил под это определение.        Домом давно не пользовались. Пол сгнил и местами приходилось пробираться по стеночке, благо, те были каменные и наоборот, стали более удобными, ведь поросли мхом, лишайником и лианами. Пробираясь по ним, Окетра медленно восстанавливала в голове картину этого места в его лучшее время. На втором этаже, по которому она пробиралась, когда-то расположились две спальни, небольшая гостиная и ещё одна комнатка, назначения которой Окетра не поняла. Одна спальня, вероятно была детской. А в гостиной семья могла бы собираться по вечерам и пить чай, делясь подробностями дня. Когда-то тут была ещё пара комнат, но что-то, похожее на масштабный взрыв уничтожило их вместе с частью гостиной и комнаты неопределённого назначения. Зато осталась лестница, более чем с половиной рабочих ступеней. По ней девушка спустилась вниз. И тут же сморшила нос: кажется, здесь подохло какое-то зверьё. Блеск.        Это был длинный, тенистый коридор. Когда-то все стены были увешаны картинами, но полотна выцвели, а рамы сгнили. Только одна — видимо, заколдованная — была более-менее в порядке. Окетра остановилась перед ней, с интересом разглядывая. Очевидно, это был семейный портрет. Эльфийский. Чуть слева от центра стоял мужчина: тёмные с проседью волосы, зелёные глаза, безупречный костюм, цвет которого опознать было сложно. На руках он держал мальчишку лет пяти-шести. Светловолосый и с такими же хризолитовыми глазами. Рядом стояла светловолосая эльфийка в изящном голубом платье и придерживала мальчика, чтобы тот не упал. Присмотревшись, Окетра заметила, что мужчина обнимает её за талию.        «Какая милота. Наверно, это та семья, что здесь когда-то жила.» — девушка ухватила картину за края и аккуратно сняла со стены. Что ей тут пылиться, если всё равно никто не видит. Так у неё по крайней мере будет подтверждение, что эльфы здесь когда-то жили. А то ни ответа, ни привета.        Окетра вошла в просторную комнату, вероятно, когда-то бывшую столовой. Мох плотным ковром устилал её.        Вот здесь.        Ей даже не понадобилась сила Искры, чтобы ощутить здесь присутствие: а) ещё одной лазейки в пространственный карман, и б) какого-то могущественного существа. Занялась она, естественно, первым, но в будущем докладе об этом умолчит. А то получит очередной нагоняй за самовольную деятельность.        Но по обоим фронтам её ждали неудачи. Никакой лазейки ей найти не удалось, да и существо, чьё присутствие сильнее всего ощущалось в двух симметричных точках, не желало идти с ней на контакт. В целом она убила на это двадцать минут, тихонько выругалась на родном языке, для протокола сфоткала комнату и ушла. Ужин ждать не будет.        «Ощущение, будто я упускаю что-то очень важное, — думала Окетра, набирая скорость на аэроцикле и прижимая к себе картину, которую забрала как трофей, — но что же?»        Это ей ещё предстояло узнать.