Часть 7

Этот день был куда прекраснее, чем вчера, ведь рядом просто напросто не присутствовала Т/и. Бруна не могла скрыть своей радости, когда никто на уроке не поднял руку, чтобы ответить правильно на вопрос профессора, а после – когда в столовой было довольно тихо и никто громко не выкрикивал «Хватит, Малфой!»  Девушка, улыбаясь, шла по коридору, словно смотрела на мир через розовые очки. Да, это определенно так и было, когда рядом не присутствовала одна особа.  – Эй, может хватит? – вмешался в ее роскошный внутренний мир Тодд. – Ты выглядишь как психопат-убийца.  – Эта моя улыбка вызвала у тебя такие ассоциации? – недоуменно спросила девушка, нисколько не обидевшись.  – Нет, просто это не очень красиво, когда болезнь человека вызывает у тебя такую реакцию.  Бруна моргнула несколько раз, и улыбка медленно погасла. Болезнь?  – Она заболела?  – Даже не отрицаешь, что это не так, – Тодд усмехнулся. – Да, она заболела, поговаривают, что голос охрип. Видимо, вчерашнее пение повлияло.  Девушка слегка нахмурилась, хотя было неудивительно, что пение, которое стало причиной разбитого стекла в коридоре, повлияло на голосовые связки.  Мерфи фыркнул.  – М-да, а когда я был в двух шагах от могилы, меня все равно отправляли на уроки, ведь «я не могу пропускать учебные лекции по астрономии».  – Не покушайся на роскошное, – подметил Тодд и вздохнул. – Может, стоит проверить ее?  Наступила недолгая пауза, в течение которой каждый подумал о своем. Бруна и Мерфи переглянулись между собой и одновременно скривились.  – Совсем вспятил? С какого духа тебя стала интересовать Т/и? – спросила девушка, представив ее друга рядом с ней, из-за чего тут же дернулась.  Мерфи положил руку на его плечо. – Приятель, ты в конкуренции с Малфоем, я думаю – здесь без шансов.  Тодд раздраженно закатил глаза, после чего подправил жилет, скинув чужую руку.  – Нет, я не горю желанием быть избитым Драко, и уж тем более глазеть, как моя девушка прилетает ко мне на свидание на единороге, пока мне, простому смертному, пришлось добираться на своих двух.  Мерфи и Бруна понимающе кивнули, и Тодд продолжил.  – Просто, понимаете, она наша однокурсница, и было бы неплохо проверить ее саму, ее самочувствие, нужно ли ей что-то, помощь ли или лекарство.  – Для ее исцеления придется сходить ночью до мертвого озера, чтобы достать волос с исчезающего вида животного, ведь только он способен излечить ее покалеченную душу, – ответил серьезно Мерфи, после чего добавил коротко, – Отказываюсь.  – Я тоже, – добавила Бруна, на что Тодд поджал губы. – Извини, конечно, но можешь сходить сам, если так о ней беспокоишься.  – Только оборачивайся по сторонам, вдруг по пути к ее спальне нападет группа – защита Малфоя.  Тодд закатил глаза.  – Вы оба невыносимы, – процедил монотонно он и махнул на них рукой. – На самом деле, я просто хотел убедиться, в каком именно она состоянии, раз ее отстранили от занятий на ближайшие две недели.  Мгновенно угрюмость на лице Бруны сменилась радостью, и потребовалось множество усилий, чтобы не начать прыгать от радости прямо здесь и сейчас.  – Мое счастье будет длиться аж две недели! – громко заявила она, на что получила долгий взгляд парней. – Ты злой человек, Бруна, ты это знала? – спросил Тодд.  Мерфи присвистнул.  – На две недели? У нее точно горло только болит?  – Вот и я о том же, – воодушевился Тодд, когда Мерфи наконец-то начал понимать суть. Видимо, упоминание о двух недель должно было вылететь из его рта пораньше.  – Нет, давайте не будем торопить события, – начала Бруна, как тут же ее прервал Мерфи, который уже успел спросить у мимо проходящего парня, не видел ли он в последнее время Т/и, а тот ответил, что было трудно не заметить светящийся шарф и что она была со старостой на лестнице.  Бруна скрестила руки, а Мерфи широко улыбнулся.  – Ну же, пошли, пошли! – он подтолкнул их в спину. – Мы должны добраться до нее до того, пока она не растворится среди толпы. – А ничего, что если ей назначили две недели, то у нее должен быть постельный режим? – спросила недоуменно Бруна, все еще подталкиваемая парнем.  Ответа она не получила, и группа свернула за угол, после чего Тодд настолько резко замер, что Мерфи чуть не врезался ему в спину.  – Какого… Договорить он не успел. Проследив за взглядом друга, Мерфи увидел то же, что и он: по коридору, в компании старосты, шла Т/и, и выглядела она…  – Пиздец, – донеслось из рта парня, на что Бруна и Тодд мысленно согласились с такой формулировкой.  Горло, судя по всему, действительно пострадало – на шее туго был повязан гриффиндорский шарф, от которого исходило такое сильное свечение, будто бы казалось, что что-то горит. Но это было в порядке вещей, и куда больше внимания привлекла правая рука, закованная в гипс от запястья до локтя и подвешенная на перевязи, а также белая повязка, закрывающая один глаз. На гипсе виднелись разного рода надписи, среди которых, разумеется, крупнее всего красовалась подпись «Д.Малфой».  Т/и не выглядела несчастной и подавленной. Ведь она была Т/и. Ее лицо было яркое и светлое, как луч солнца среди пасмурного неба, а через бинт на глазу виднелось маленькое свечение янтарного глаза, переливающийся его оттенками. Она что-то оживленно рассказывала старосте – видимо, голос потихоньку начал восстанавливаться, – и та, кивая и слегка жмурясь от свечения, вела ее в сторону больничного крыла. На мгновение Т/и подняла взгляд и заметила троицу, после чего ее губы тронула слабая улыбка, и она слабо помахала им свободной рукой, прежде чем, скрыться за поворотом.  Тодд лишь слабо помахал ей в ответ, после чего сразу же отпустил руку, как только она скрылась из виду.  Тишина, повисшая между друзьями, была почти оглушительной, и первым ее нарушил Тодд.  – Говорили же, что только голос охрип… – сказал он, на что Мерфи хмыкнул.  – Видимо, ее организм устроен по-другому, и разрыв голосовых связок способствовал разрыву сухожилий на руке, – умно подумал парень, решив, что это более логичное объяснение такому явлению, хотя прекрасно понимал, что Т/и вне логики.  Бруна стояла, скрестив руки на груди. Ее лицо прошло через несколько стадий: от замешательства к узнаванию, от узнавания – к привычной маске легкого раздражения.  – Стекло, – сказала она наконец, и оба парня посмотрели на ее застывшую фигуру с невероятным умным видом. – Когда ее пение разнесло окна в коридоре, осколки же полетели в разные стороны. Я еще удивилась, что никто не пострадал. Но, видимо, один пострадавший все же был.  Мерфи промолчал.  – То есть, окна треснули, когда она была в Большом зале, но Т/и все равно сумела пораниться? – спросил Тодд, пытаясь понять ситуацию.  – Или они треснули от ее сильной ауры, – закончил вместо него Мерфи, и группа подумала, что, наверное, так оно и было.  Спустя несколько минут размышлений, они пришли к следующему выводу: пение стало причиной того, что стекла ослабли, а невероятное свечение Т/и добило их.  – А то, что осколок не может стать причиной сломанной руки, мы не будем упоминать? – добавил Мерфи, на что Бруна и Тодд  переглянулись и долго смотрели друг на друга, на что Мерфи добавил, – понял, извините, сказал глупость. Я забываю, что мы говорим о Т/и.  – Да, лучше тебе помолчать, – ответила девушка, а Тодд кивнул. – По крайней мере, мы знаем, почему срок – две недели.  Парни согласились.  – Но жаль Мадам Помфри, ей ведь придется добираться до мертвого озера, – сказал с жалостью Мерфи, и Бруна тяжко вздохнула.  – Если ее кости эластичные, а не как у здорового человека, то да, видимо, придется.  – Как бы по пути в больничное крыло Т/и не сломала себе еще и ногу, – добавил Тодд. – Никто не отменяет этого… – ответил Мерфи, и группа погрузилась в тишину.