Часть 5 Сердце дракона и призрак надежды

Pow Ричард : Ярмарка обрушилась на мои чувства как неконтролируемый сенсорный шторм. Мой разум, отточенный для анализа тишины больничных палат и строгих логических цепочек, отчаянно пытался систематизировать этот хаос. Акустический фон: 73 децибела. Преобладают смех, звон кузнечного молота и фальшивые возгласы торгашей. Обонятельные раздражители: жареный жир, корица, запах пота и лошадей. Я стоял неподвижно, как сканер, бесстрастно фиксирующий данные об аномальной, чужеродной среде. Каждый взрыв хохота, каждая улыбка были для меня не проявлением эмоции, а статистической единицей в бессмысленном шуме. Чарли, однако, мгновенно растворился в этом буйстве. Его глаза, еще утром потухшие и пустые, теперь горели, с восторгом следя за жонглером, подбрасывавшим горящие факелы. Он был частью этого хаоса. Я — лишь холодным, отстраненным наблюдателем, призраком на чужом пиру. И этот пир болезненно напоминал мне о другой жизни. О нормальном детском дне. О походах в парк с Шэгги, который всегда покупал нам по огромной порции мороженого, несмотря на ворчание Велмы о вреде сахара. О том, как она потом, качая головой и пряча улыбку, все же вытирала нам салфеткой липкие щеки. Здесь, среди этого фальшивого средневековья, простая, настоящая память жгла сильнее, чем любое чувство голода. Мы заплатили за вход последними деньгами, чтобы купить себе несколько часов иллюзии. Но эта иллюзия лишь острее вонзила в меня шипы нашей реальности. Мы были не зрителями. Мы были беглецами, притворяющимися, что у них есть место на этом празднике жизни. Мы с Чарли молча подошли к стенду, где кузнец демонстрировал группе детей, как раскаленный металл обретает форму под ударами молота. Я наблюдал за процессом, видя в нем лишь физику и химию, но не магию. Внезапно я почувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд. Рядом с нами оказался тот самый «рыцарь» в добротных, не бутафорских доспехах, с которым Кевин говорил у входа. Мужчина снял шлем, открыв усталое, обветренное лицо с пронзительными голубыми глазами. «Вы те самые пацаны, что упросили Дракона?» — его голос был низким и спокойным, как гул наковальни.Я лишь кивнул, внутренне готовясь к насмешке или выговору за нашу ненастоящесть.«Кевин сказал, вы выглядели так, будто этот ярмарок — последнее, что у вас есть, — мужчина покачал головой, и в его взгляде не было ни капли снисхождения. — Иногда он мягкотелый дурак. Но редко ошибается в людях. Держитесь, парни. Жизнь — она, знаете ли, как этот металл. Сначала греешь в горне, потом бьешь молотом, чтобы закалить. Выглядите вы уже неплохо закаленными». Он повернулся и ушел, не ожидая ответа, растворившись в толпе. Его слова не были жалостью. Это было что-то гораздо более ценное — уважение. Простое, суровое, без сюсюканья. И впервые за долгие недели кто-то взглянул на нас и увидел не потерявшихся детей, а результат испытаний. Не искру надежды, нет. Но маленькую, твердую точку опоры в качающемся мире. Возможно, наша закалка была кому-то видна. И perhaps, этого пока что было достаточно, чтобы просто дышать и смотреть, как мой брат, забыв обо всем, пытается уговорить кузнеца дать ему подержать молот. Нас окружил шквал аплодисментов. Звук был оглушительным, физически ощутимым. Чарли, раскрасневшийся и запыхавшийся, сиял, как прожектор, и я видел, как он впервые за долгие недели по-настоящему улыбается — не из вежливости, а от переполнявшей его радости. Я стоял рядом, чувствуя странную смесь смущения и гордости. Мы не планировали этого. Это была спонтанная вспышка, детский порыв, который, против всех ожиданий, нашел отклик. Именно тогда я увидел их в толпе. Велма и Дафна. Они тоже аплодировали. Дафна — с восторженным смехом, Велма — с той сдержанной, аналитической улыбкой, которая означала высшую степень одобрения. Наш взгляд встретился. И в ее глазах я не увидел ни капли снисхождения. Было уважение. Кевин Маккевин, наблюдавший за всем с трона, кивнул нам с одобрением, которое он не выражал даже некоторым своим наемным актерам. Когда толпа рассеялась, они подошли к нам. Воздух наполнился неловкостью, густой, как ярмарочная пыль. «Вау, хорошие у вас костюмы», — сказал Чарли, его голос все еще дрожал от адреналина. Он указал на их платья: темно-фиолетовое у Дафны и оранжевое у Велмы. Дафна грациозно покрутилась. «Правда же? Чувствую себя настоящей леди!» Велма же стояла, скрестив руки, ее поза была неестественно напряженной. «Ни слова. Если вы начнете смеяться, пожалеете». «А что? Мы не собираемся смеяться, — я постарался, чтобы мой голос звучал нейтрально. — Да ты выглядишь прекрасно, Велма». Она фыркнула, но уголки ее гут дрогнули. «Почему вас-то пропустили без костюмов?» «Нам повезло. Можно сказать, дракон, стерегущий это королевство, оказался столь великодушен», — ответил я, избегая подробностей о десяти долларах, которые стали нашей последней крупной тратой. «А куда делись Шэгги, Скуби и Фред?» — спросил Чарли. «Они сейчас ищут, где бы перекусить, — ответила Дафна, но Велма перебила ее, ее взгляд стал серьезным. «Чарли, Ричард, послушайте. Я знаю, вы злитесь на нас. И вы имеете полное право обижаться после того, как мы поступили с вами. Нам очень жаль».Дафна кивнула, ее веселое выражение лица сменилось на виноватое. «Да, простите, что в тот момент мы сделали вид, что вы нам не помогли». Я посмотрел на Чарли, давая ему понять, что это его очередь. Он понял меня без слов.«Ничего страшного. Отчасти вы правы, мы ведь не часть команды», — сказал я, и мои слова прозвучали не как упрек, а как констатация факта. «А что касаемо вашего поступка... да, нам было обидно, — добавил Чарли, и его голос был удивительно твердым. — Но мы уже забыли об этом. И не держим на вас обиды. Верно, Риччи?» «Верно. Нам не в чем вас винить. Все хорошо». Велма смотрела на нас с недоверием, смешанным с надеждой. «Значит... вы не обижены на нас?» «Нет. Больше нет. Все хорошо, Велма. Правда, хорошо», — подтвердил я. Она выдохнула, и ее плечи расслабились. «Если хотите, можете вступить в нашу команду. В качестве полноценных членов. В конце концов, вы двое уже доказали свою полезность». «Ну, не знаю, Велма, а ты уверена в этом?» — с сомнением спросила Дафна. «По правилам нашей команды, мы можем принимать новых членов, если они доказали свою пользу, и если один из нас согласен принять их в команду, — Велма говорила быстро, как будто зачитывала устав. — Также, по правилам, которые мы сами же и установили, если кто-то из нас хочет прогнать кого-то из команды, то этот вопрос решается мнением большинства». Это был момент. Шанс, о котором мы мечтали. Я видел, как у Чарли загорелись глаза. Но я также видел сомнение в глазах Дафны. И я знал, что Фред никогда публично не согласится с этим. Шэгги и Скуби пошли бы за большинством, но их голос был ненадежным. «Интересное предложение, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Но мы, пожалуй, откажемся». «Но почему?» — в голосе Велмы прозвучало неподдельное изумление.«Да, братишка, почему? Разве мы не хотели стать частью команды?» — Чарли смотрел на меня с растерянностью и легким упреком. «Хотим. Конечно, хотим. Но проблема в том, что ты, Велма, — единственная, кто считает нас равными и полноправными членами команды. Мы ценим это. Но поскольку ни Дафна, ни Фред, ни Шэгги, ни Скуби не считают нас полноправными, если мы присоединимся к вам сейчас, это может создать конфликт. Споры между вами. Споры перерастут в ссоры, а ссора приведет к распаду команды. Поэтому мы пока будем работать вдвоем. Как дуэт частных детективов». Воцарилась тишина. Дафна смотрела в землю, Велма — на меня с новым, переоценивающим взглядом. Я только что проанализировал и предсказал социальный раскол в ее собственной команде, и она не могла с этим поспорить. Логика была неоспоримой. «Хорошо, Ричард. Я вас поняла, — наконец сказала она. Ее голос был тихим, но твердым. — Но имейте в виду. Если вы передумаете, я всегда готова принять вас в команду. И я так просто от вас не отстану». «Будем учитывать этот факт. И кто знает, может, в следующий раз мы примем твое предложение о вступлении в команду», — сказал я. Они ушли, растворившись в толпе, оставив нас одних среди ярмарочного веселья. Чарли тут же повернулся ко мне.«Зачем ты это сделал? Почему не согласился?» «Я же сказал. Сейчас наше вступление может привести к тому, что они просто поссорятся друг с другом. Потому что Велма — единственная из них, кто не считает нас просто ничего не смыслящими в расследованиях мальчишками. Не волнуйся, она сказала, что не отступит. А это значит, нам еще выдастся шанс вступить в команду. А пока... — я посмотрел на него, и впервые за долгое время я почувствовал не тяжесть ответственности, а нечто похожее на азарт, — ...а пока наша команда будет состоять из нас двоих. И мы будем вести свои собственные расследования. И будем раскрывать свои собственные тайны. По-своему». Мы стояли у края ярмарки, два рыцаря-сироты, и смотрели на уходящие спицы наших будущих родителей. Дверь не захлопнулась. Она осталась приоткрытой. А пока у нас была наша собственная, маленькая, хрупкая, но наша крепость. И этого пока было достаточно.