Часть 6 Своя команда

Pow Чарли : Просыпаться в фургоне стало чуть менее страшно. Всего на чуть-чуть. Сквозь щели в ржавом кузове пробивались тонкие лучи утреннего солнца, и пылинки танцевали в них, как маленькие зачарованные феи. Я лежал в своем спальном мешке и слушал знакомые звуки: где-то вдалеке каркала ворона, а совсем рядом, снаружи, Рикки тихонько позвякивал ложкой о край нашей единственной кастрюльки. Значит, на завтрак снова овсянка. Без сахара. И, скорее всего, на воде. Но сегодня что-то было по-другому. После ярмарки внутри меня что-то переключилось, как щелчок выключателя в темной комнате. Да, мы все еще были бедными, грязными и жили в развалюхе на колесах. У нас в кармане гулял ветер, а от постоянной экономии сводило желудок. Но мы были командой. Настоящей. Не как у них, с кучей глупых правил, споров и тем, что Фред вечно тянет одеяло на себя. А самой что ни на есть настоящей. Рикки мог сколько угодно бубнить свои умные словечки вроде «дуэт частных детективов» или «стратегический альянс», но для меня мы были «Чарли и Рикки против всего мира». И после вчерашнего, после этих аплодисментов и уважения в глазах у самой Велмы, я знал — мы можем побеждать. Пусть даже пока что в бутафорской битве на деревянных мечах. Но для меня это считалось не меньше, чем поймать самого хитроумного призрака. Я выполз из фургона, морщась от яркого света. Рикки сидел на ящике из-под кока-колы у импровизированного кострища (которое было просто ямкой с пеплом) и разливал по мискам ту самую овсянку. Его лицо было сосредоточенным, как у ученого, проводящего важный эксперимент. «Спокойной ночи не было никаких инцидентов, — сообщил он, протягивая мне миску. — Температура не опускалась ниже критической отметки. И... ты хорошо справился вчера». Я замер с миской в руках. Рикки почти никогда не хвалил меня просто так. Комплименты от него всегда были осязаемыми, как отчет: «ты правильно рассчитал траекторию», «это было логичное предположение». А это... это было просто «хорошо справился». От этих слов по телу разлилось такое тепло, что даже безвкусная овсянка показалась чуть слаще. «Мы же теперь команда, да?» — спросил я, просто чтобы услышать это еще раз. Он посмотрел на меня своими серьезными, слишком взрослыми глазами и на секунду в них мелькнуло что-то похожее на улыбку.«Согласно вчерашним вводным, да. Наша оперативная группа приступила к работе». Я удовлетворенно кряхнул и принялся за еду. На душе было светло и спокойно. У нас не было дома, денег и нормальной еды. Но у нас было свое королевство. Размером с ржавый фургон. И двух королей, готовых защищать его до последнего. А это, как мне казалось, было уже полдела. Тот самый доллар, что мы заработали на хомяке, лежал у Рикки в кармане как талисман. И он сработал! Всего через два дня зазвонил наш уродливый телефон-раскладушка. Рикки взял трубку, и его лицо стало сосредоточенным, как когда он решает сложное уравнение. Он говорил коротко и по-взрослому: «Да. Понимаю. Мы будем на месте через двадцать минут». Он положил трубку и посмотрел на меня. В его глазах горел тот самый огонек, который я видел только тогда, когда он сталкивался с настоящей загадкой.— У нас есть дело, Чарли. Настоящее. Мы почти бежали по городу. Клиентом оказалась женщина, недавно открывшая магазин игрушек. По телефону она сказала, что расскажет все детали только при встрече. Адрес был в центре города. Когда мы подошли, я ахнул. Магазин назывался «Лунный свет», и его витрина была полна самых невероятных игрушек — от плюшевых медведей до моделей космических кораблей. Нас встретила сама владелица. Она представилась Эмбер. Она была молодая, с темно-зелеными глазами, как лесной мох, и густыми черными волосами. Сначала она с удивлением посмотрела на нас, но быстро взяла себя в руки.— Прошлой ночью, — начала она, понизив голос, — я видела нечто... невозможное. Солдатики маршировали по полу. Космонавты парили под потолком. Куклы... танцевали. Я думала, что схожу с ума. Рикки слушал, не проронив ни звука, а я едва сдерживал возбуждение. Ожившие игрушки! Это было в тысячу раз круче, чем Лунное Привидение! — А что насчет оплаты? — спросила Эмбер. — Вам платить сейчас?— Нет, — уверенно ответил Рикки. — Оплата только после выполненной работы. Что касается цены... у нас нет фиксированной ставки. Вы можете заплатить столько, сколько сами сочтете нужным. Эмбер снова с удивлением посмотрела на нас, а потом кивнула.— Хорошо. Я ухожу и закрою вас двоих в магазине. До завтра вы не сможете выйти отсюда, так что вам придется ночевать здесь. — Отлично! — выпалил я, не удержавшись. — Мы не против! Как раз изучим этот магазин и заодно расследуем дело. А к вашему возвращению тайна будет разгадана. Если мы не справимся, денег мы не возьмем! Эмбер улыбнулась моей горячности.— Хорошо. Тогда до завтра. Вы двое и вправду кажетесь уверенными в себе. Хотя вы еще дети, ведете себя как взрослые. Ладно, в моем магазине три этажа. Есть лифт, эскалатор. И если проголодаетесь, есть буфет. Поскольку я оставляю вас здесь на всю ночь, можете есть что хотите. Только прошу, постарайтесь не устраивать погрома. Я только недавно в городе и готовлюсь к открытию на следующей неделе. Удачи вам. Она ушла, и мы услышали, как щелкает замок. Мы остались одни в огромном, тихом магазине, полном игрушек. Тысячи стеклянных глаз смотрели на нас с полок. — Она милая, — прошептал я, озираясь. — И очень добра к нам. Даже не стала возмущаться, что мы дети.— Да, согласен, — тихо ответил Рикки, уже осматривая прилавок. — Она очень добрая. Жаль, что таких, как она, мало. В отличие от таких, как Фред, которые считают нас неумехами. Я кивнул. Было приятно, что кто-то отнесся к нам серьезно, не видя в нас просто надоедливых детей. — Ну что, — Рикки повернулся ко мне, и в его руке уже был блокнот. — Готов к ночи в магазине игрушек?— О да! — я расплылся в улыбке, забыв обо всех страхах и голоде. — Я готов провести всю ночь в магазине с живыми игрушками, чтобы раскрыть тайну! Почему они оживают по ночам? Воздух пах деревом, пластиком и тайной. Наши тени удлинялись под приглушенным светом ночной подсветки. Мы были заперты. Одни. В самом лучшем месте на земле, полном загадок. И это было наше дело. Наше первое, настоящее дело. Я посмотрел на Рикки и понял, что вижу в его глазах то же самое предвкушение, что чувствовал сам. Мы были не просто братьями. Мы были партнерами. И эта ночь принадлежала только нам. Чтобы отвлечься от гнетущей тишины, мы с Рикки забрели в отдел моделей. Пока мой брат с научным видом изучал устройство миниатюрного паровоза, мое внимание привлекла модель старинного парусника. Она была точь-в-точь как та, что мы с папой... с Шэгги собирали прошлым Рождеством. Он тогда весь перемазался клеем, вечно путая детали, но смеялся так заразительно, что даже Велма не могла сердиться. Я взял кораблик в руки, и горло сжало от комка. Рикки заметил мою странную неподвижность.«Ностальгия — неконтролируемая переменная, которая затуманивает judgment», — произнес он, но без обычной сухости. Он смотрел на модель спутника в своих руках.«Просто... я помню, как мы ее клеили, — прошептал я. — Он вечно все путал». Рикки кивнул, его пальцы осторожно провели по гладкому пластику. «Я тоже помню. Он испортил три детали и потом три дня ходил и извинялся». Мы стояли среди игрушек, держа в руках осколки нашего общего прошлого, и впервые за долгое время говорили о них без горечи. В этой тишине мы были просто двумя братьями, которые скучают по дому. И эта тишина была крепче любой брони. Но она была недолгой. С третьего этажа донесся тот самый металлический лязг, который мы слышали раньше. На этот раз громче, отчетливее. Как будто по полу тащили ящик с инструментами. «Игра началась», — тихо сказал Рикки, и все мягкость исчезла из его голоса, сменившись холодной решимостью. Он быстро набросал план в блокноте. «Засада. У стойки с плюшевыми мишками. Оттуда лучший обзор на лестницу и лифт». Мы спрятались в мягких объятиях десятков медведей. Я прижался к спине Рикки, чувствуя, как учащенно бьется его сердце. Он тоже был не железный. Мы ждали, затаив дыхание. Минуты тянулись как часы. Я уже начал клевать носом, как вдруг увидел движение. Не игрушечное. Человеческую тень, которая скользнула из-за угла и направилась прямиком к тому самому стеллажу с солдатиками, где мы нашли магнит. «Сейчас, — едва слышно прошептал Рикки. — По моей команде... Выходим и...» Но мой предательский нос вдруг защекотал пушистый медвежий бок. Я изо всех сил сжал ноздри, глаза наполнились слезами, но было поздно. Громкий, сдавленный чих оглушительно прозвучал в тишине. Тень замерла, а потом резко рванулась прочь. Мы выскочили из укрытия.«Стой!» — крикнул Рикки, но фигура в темной одежде и с балахоном на голове была уже у лифта. Дверь с шипением закрылась у нас перед носом. «Провал, — скрипя зубами, произнес Рикки, с силой сжимая кулаки. — Мы спугнули его. Моя ошибка. Я не учел аллергическую реакцию на пыль с плюшевых игрушек». «Но мы знаем главное! — попытался я его подбодрить, хотя сам дрожал от адреналина и досады. — Это не призрак. Это человек. И он что-то искал у солдатиков». Рикки кивнул, подходя к месту, где только что была тень. На полу лежал небольшой брелок с логотипом строительной компании. Наш трофей. Наша первая ниточка. «Игра только начинается, Чарли, — сказал он, поднимая брелок. — Но теперь мы знаем, что наш противник — не призрак. Он ошибается. И оставляет следы». Он посмотрел на меня, и в его глазах снова горел тот самый азарт, что был у него в пещере с кристаллами. «И мы его поймаем». С брелоком в кармане и адреналином в крови мы начали настоящую облаву. Рикки действовал как компьютер, вычисляя зоны, откуда мог вестись контроль. Мы обыскали кладовку, залезли под прилавки, проверили вентиляционные решетки. Тишина снова стала нашим главным противником. Она была такой густой, что можно было потрогать. И тогда она закончилась. Сначала это был тихий щелчок, словно кто-то включил огромный, невидимый выключатель. Потом — нарастающий гул, похожий на рой разъяренных пчел. Он исходил со всех сторон сразу. И затем они пришли в движение. Солдатики на втором этаже дружно повернули головы в нашу сторону. Машинки на треке рванули с места, выстраиваясь в угрожающую колонну. С полок взлетели десятки крошечных дронов-космонавтов, их маленькие светодиоды сверкали в темноте как злые глаза. Это был не хаос. Это была атака. «Кто-то управляет ими централизованно!» — крикнул Рикки, отскакивая от внезапно ожившей модели поезда, которая пыталась наехать ему на ногу. — «Но как?! Инфракрасный сигнал? Радиоканал?» У нас не было времени на размышления. Армия игрушек надвигалась на нас. Мы бросились бежать, петляя между стеллажами, сбивая с ног наседавших на нас плюшевых монстров. Это было одновременно страшно и смешно. Нас, двух детективов, преследовали куклы и машинки! В итоге мы загнали себя в угол — к фонтану на первом этаже. За нашей спиной бились струи воды, а перед нами выстраивался целый легион игрушечных солдат и несколько маленьких, но на вид грозных танков. «Джинки!» — выдохнул я, чувствуя, как подкашиваются ноги. И тут я его увидел. Пожарный шланг в стеклянном шкафу, стоящий буквально в двух шагах.«Рикки! Прикрой меня!» Я рванул к шкафу, выбил стекло локтем (было больно, но не до того!) и вытащил тяжелый, красный шланг. Рикки, поняв мою идею, отвлекал атакующих, бросая в них коробки с настольными играми. Я изо всех сил повернул маховик, и из шланга с оглушительным ревом хлынула мощная струя. Я направил ее на надвигающуюся армию. Вода сносила солдатиков, заливала танки, сбивала дронов. Они коротко замыкали, дергались и затихали. Через пару минут перед нами лежало лишь мокрое, искрящее месиво из пластика и металла. Мы стояли, тяжело дыша, облитые водой и победой. Рикки подобрал одного из уцелевших солдатиков и с помощью своей универсальной отвертки вскрыл его. «Хм, интересно, — пробормотал он. — Тот, кто создал этот чип, явно смыслет в своем деле».«А что это за чип?» — спросил я, заглядывая ему через плечо. «С ним можно управлять любой игрушкой через пульт дистанционного управления. И, как ты сам можешь заметить, этот чип позволяет управлять игрушкой даже при учете, что ни в одной из них нет батареек». Он показал мне пустоту внутри солдатика. Никаких элементов питания.«Круто! Это значит, что тот, кто это делает, находится где-то в магазине, ведь так? Сомневаюсь, что с помощью этого чипа можно управлять игрушками, находясь не в магазине». «Нет, — Рикки покачал головой, осматривая чип. — Кто бы это ни был, он точно здесь. Вопрос только в том, где он... и кто он. Если мы найдем того, кто управляет игрушками, мы раскроем эту тайну». И в этот самый момент раздался оглушительный грохот. Не просто звук, а настоящая вибрация, от которой задрожал пол и зазвенели стекла на витринах. Это было так, будто прямо над нами обрушилась часть здания. Пыль посыпалась с потолка. Мы с Рикки переглянулись. Погоня за невидимкой закончилась. Теперь он сам шел к нам. И судя по звуку, он был очень, очень сердит. Наша первая настоящая ночь в качестве детективов приближалась к своей развязке, и пахло она не жареным из буфета, а битым пластиком и большой бедой. Страх сменился холодной яростью. Кто-то не просто играл с нами в кошки-мышки, а пытался нас буквально задавить игрушками! Рикки, весь мокрый, но с горящими глазами, выдал новый план.«Обезвредим его армию. Перекрываем все точки доступа». Мы рванули в отдел канцтоваров, схватили несколько рулонов упаковочного скотча и принялись за работу. Это было похоже на странную игру: мы бегали по этажам, заклеивая полки с игрушками, как сумасшедшие декораторы. Солдатиков мы заклеили в их коробках, машинки приклеили к трекам, а кукол упаковали в их собственные блистеры. Это заняло кучу времени, но зато теперь, даже если тот тип снова попробует включить свои чипы, его армия не сдвинется с места. Мы превратили магазин в гигантскую паутину из скотча. И только мы перевели дух, странный шум повторился. На этот раз это был не лязг, а глухой, мощный гул, от которого задрожали стены. И под ногами я явно почувствовал вибрацию. Землетрясение? В Кристал-Коуве? Рикки приложил ухо к полу.«Источник на первом этаже. В задней части, за складом». Мы крались на цыпочках, прижимаясь к стенам. Гул нарастал, превращаясь в оглушительный рев. Мы подошли к неприметной двери с табличкой «Техническое помещение. Посторонним вход воспрещен». Из-под нее шел свет и тот самый звук. Рикки осторожно приоткрыл дверь. То, что мы увидели, заставило меня забыть о дыхании. Посреди бетонного пола стояла настоящая бурильная установка! Она была не огромной, как на стройках, но достаточно мощной, чтобы проделать в полу аккуратную дыру диаметром с канализационный люк. А в яме под полом... в яме лежали картины. Десятки картин в золоченых рамах, аккуратно уложенные друг на друга. Мы спустились вниз. Воздух пах пылью и старым деревом. Я смотрел на эти изображения — какие-то непонятные пятна и линии — и чувствовал себя полным профаном.«Так, кажется, я потихоньку начинаю понимать, что происходит, — прошептал я. — Я не смыслю в искусстве, но картины там внизу выглядят дорого». Рикки скользнул взглядом по одной из них, его лицо стало каменным.«Не говори. Некоторые картины тут стоят от семнадцати тысяч долларов. Но есть несколько экземпляров стоимостью от миллиарда и выше». У меня в голове что-то щелкнуло, все кусочки пазла сложились в одну ужасающую картину.«Так получается, что тот, кто за этим стоит, использует игрушки, делая вид, что они живые, и отвлекая нас, пока сам копает пол тут, чтобы украсть картины?» «Да, — голос Рикки был тихим и уверенным. — А затем продать их. То есть, магазин игрушек ему нужен исключительно как прикрытие. А игрушки — это отвлекающий маневр, чтобы никто не понял, чем он тут на самом деле занимается». Мы стояли в подземной яме, окруженные сокровищами, которые кто-то пытался украсть прямо из-под носа у всего города. И этот кто-то был где-то рядом. Возможно, он уже знал, что мы здесь. Наша первая тайна оказалась не про шалости оживших кукол, а про настоящее, большое преступление. И мы, двое мальчишек в мокрых штанах, были единственными, кто стоял у него на пути. еперь мы знали, что ищем. Не призрака, а человека. И этот человек был где-то здесь, в этом же здании, наблюдая за нами, возможно, через камеры. Рикки схватил план магазина со стены.«Комната охраны, — ткнул он пальцем в схему. — Второй этаж. Оттуда он мог видеть все, что мы делали». Мы побежали по лестнице, не дожидаясь лифта. Дверь в комнату охраны была приоткрыта. Рикки жестом велел мне замолчать, и мы заглянули внутрь. За пультом с десятками мониторов сидел парень лет двадцати девяти с кучерявыми волосами и в форме охраны. На столе перед ним лежал тот самый пульт с антенной, который мы видели в разобранном солдатике. Он услышал наше дыхание и резко обернулся. Его лицо исказилось от злости и паники.«Дети?! — прошипел он. — Меня вывели из строя дети?!» Он рванулся с места, оттолкнув меня, и помчался к аварийному выходу. Сердце у меня ушло в пятки, но ноги сработали сами. Я бросился наперерез и, как когда-то в спортзале (очень давно), подставил подножку. Охранник с грохотом полетел вперед, а из его рук выскользнул и упал на пол пульт, разлетевшись на куски. Пока он пытался подняться, Рикки был уже рядом. Он действовал с обманчивой легкостью, используя веревку, которую мы нашли в подсобке. Через минуту наш «оживитель игрушек» сидел на стуле, крепко связанный, и беспомощно ругался. Мы вызвали Эмбер. Ее голос в трубке звучал испуганно, но, услышав, что все кончено, она пообещала быть через пятнадцать минут. Она приехала вместе с полицией. Ее глаза были огромными, когда она увидела дыру в полу, груду картин и связанного охранника. Рикди четко и по пунктам объяснил все детали: от магнитов в солдатиках до бурильной установки. План был гениален в своем простом коварстве: пока все думали, что в магазине завелось привидение, вор спокойно подкапывался к хранилищу музея, которое находилось по соседству. Когда полиция увела вора, Эмбер обернулась к нам. Она выглядела и потрясенной, и невероятно благодарной.— Я не знаю, что бы я без вас делала, — сказала она, и ее зеленые глаза блестели. — Вы не просто раскрыли тайну, вы спасли мой бизнес... и, возможно, мою репутацию. Она открыла сумочку и достала пачку купюр.— Пятьсот долларов. Как и договаривались. И... спасибо. Огромное спасибо. Я взял деньги. Они были теплыми и тяжелыми. Настоящими. Это была не подачка, не доллар за хомяка, а настоящая, честно заработанная плата.— Мы рады были помочь, — сказал я, и слова шли прямо от сердца. Рикки молча кивнул рядом. Мы вышли на улицу, где уже светало. В кармане у Рикки лежали пятьсот долларов. Мы шли к нашему фургону, к нашему холодному, ржавому дому, но сейчас он казался нам почти крепостью. Мы были грязные, мокрые, уставшие... и абсолютно счастливые. Мы сделали это. Мы раскрыли наше первое дело. Полностью самостоятельно. Никто не указывал нам, что делать. Никто не присваивал себе наши заслуги. Мы были командой. Томас и Браун. И у нас в кармане лежало доказательство, что мы не просто дети. Мы — детективы. И это была только первая глава нашей истории.