Сумерки Леса и Магия Эмоций

Хогвартс. Запретный Лес. Вечер, Воскресенье. Драко ненавидел Запретный Лес. Он ненавидел его непроглядную тень, его липкую влажность и непредсказуемость его обитателей. Он предпочитал контролируемую, чистую магию, а не дикую, первобытную силу, которая исходила от этого места. Но теперь он стоял на его опушке с Гермионой Грейнджер, неся тяжелую, зачарованную сеть и чувствуя себя странно уверенно. Гермиона, вопреки его ожиданиям, не жаловалась. Она была полностью облачена в рабочую одежду: теплые брюки, куртка, и ее волосы были туго стянуты в пучок, чтобы не мешать. — Расчеты точные, Малфой, — прошептала она, глядя на карту. — Мы должны добраться до места заключения Фамильяра до полуночи. Это его пик активности. Ты помнишь модификацию Чара Умиротворения? — Конечно, помню, — процедил Драко. — Placidus Intellego. Нужно представить его не как заклинание, а как проникновение. Проникновение в его разум, чтобы передать ему спокойствие. — Именно. И это не сработает, если ты сам не будешь совершенно спокоен. — Я всегда спокоен, Грейнджер. Это ты ходячий клубок нервов, — он взглянул на нее. — Сейчас — нет. Сейчас я логична, — парировала она. — Я буду стоять в десяти футах позади тебя. Если ты начнешь терять контроль, я наложу второстепенное Заклинание Усиления сзади. Они вошли в Лес. Было темно, и свет их палочек отбрасывал причудливые, движущиеся тени. Они шли быстро, слаженно, не тратя времени на болтовню. Их шаги были удивительно синхронны — они оба были решительны, когда дело касалось выполнения задачи. Через полчаса они достигли поляны. В центре ее стоял старый, полуразрушенный колодец. Из его жерла исходил слабый, пульсирующий оранжевый свет. — Вот и он, — прошептал Драко. — Огненный Фамильяр. Он сидит на дне и питается энергией леса. — Его магия нестабильна, — сказала Гермиона, ее голос дрожал от магического напряжения. — Мы должны быть быстрыми. Стань прямо напротив колодца, Малфой. Драко встал. Он вытащил палочку. Фамильяр почувствовал их присутствие. Оранжевый свет усилился, и вокруг колодца появилась волна сильного жара. «Ярость. Страх. Огонь», — слова, казалось, прозвучали в его голове, и Драко почувствовал, как его собственные эмоции начинают подогреваться. Это была магия Фамильяра, питающаяся ими. — Малфой, — резко сказала Гермиона, ее голос был низким. — Не позволяй эмоциям взять верх! Сосредоточься на заклинании! Драко закрыл глаза. Он попытался вспомнить все, что он знал о магии, о контроле, о спокойствии. Но в его голове была одна только ярость — ярость от унижения, от приговора, от его отца. Фамильяр был слишком силен. «Ты слаб! Твой отец разочарован! Ты марионетка!» — шептал Фамильяр в его разуме. Его рука с палочкой дрогнула. — Не могу... — пробормотал он. — Слишком много... гнева. В этот момент Гермиона шагнула вперед, сократив расстояние между ними, несмотря на опасность. Она встала в пяти футах позади него, ее собственная палочка была поднята. — Я спокойна, Малфой! — ее голос был внезапно громким, чистым, и пронзил его сознание, как луч света. — Перестань думать о своем отце и сосредоточься на мне! Драко открыл глаза. Он повернул голову и увидел ее: ее лицо было бледным, но ее глаза были полны непоколебимой решимости. Она не испытывала страха, который питал Фамильяра. Она испытывала волю. — Ты. Ненавидишь. Меня, — прошипел он. — Я уважаю твой ум, Малфой! — крикнула она. — И этого достаточно! Наложи заклинание! Представь, что моя магия – это щит вокруг тебя! Он сделал то, что она сказала. Он представил, что ее золотистая, логичная магия окружает его, защищая от его собственных демонов. Он представил, что их магии — это снова идеальный, сбалансированный поток. — Placidus Intellego! — произнес Драко, и его голос был на удивление твердым. Из его палочки вырвался поток серебристо-голубого света, который немедленно соединился с оранжевым сиянием Фамильяра. Одновременно Гермиона наложила свое Заклинание Усиления: Fortius Animi. Ее магия ударила ему в спину, но это был не удар, а поддержка. Ее сила слилась с его силой, направляя ее. Оранжевый свет колодца померк. Ярость Фамильяра начала гаснуть. — Продолжай! — приказала Гермиона. — Сохраняй спокойствие! Драко держал заклинание, сосредоточившись на ее присутствии позади себя. В этот момент она была не Грейнджер, а просто сила, которая его поддерживала. Он чувствовал ее дыхание, ее энергию, ее непоколебимую уверенность. Наконец, свет в колодце полностью погас. Замок, удерживающий Фамильяра, рухнул. — Готово, — прошептала Гермиона, опуская палочку. Драко тяжело опустился на землю, его тело дрожало. Он был полностью истощен, не физически, а эмоционально. Гермиона мгновенно подошла к нему. Она не стала спрашивать, в порядке ли он. Вместо этого она провела палочкой над его головой, и он почувствовал мгновенное облегчение — простое, но эффективное Охлаждающее заклинание. — Твое сердцебиение слишком частое. Идиот, ты почти провалил все из-за своего... семейного багажа, — сказала она, и в ее голосе было раздражение, смешанное с беспокойством. — Твой голос, — он поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх. — Твой голос... он был громче, чем его ярость. Почему? Гермиона отвернулась, поправляя свою куртку. — Потому что я не могла допустить, чтобы ты провалил задание, Малфой. Не после того, как мы потратили столько часов на расчеты. Она протянула ему руку. — Вставай. Нам нужно уходить. Он взял ее руку. Ее ладонь была теплой и жесткой, ладонь человека, который много работает. Драко поднялся, и она не отпустила его руку сразу. Впервые они стояли, держась за руки, не из-за магического принуждения, а потому что их только что связала общая, глубокая травма. — Спасибо, — тихо сказал он, и эти слова дались ему с трудом. Гермиона кивнула, глядя куда-то в темноту. — Не благодари. Я просто выполняла свою часть сделки. Теперь пошли. Они вышли из Леса. И снова, как и раньше, их шаги были синхронны, но теперь, в этой синхронности, было что-то новое, глубокое. Они спасли друг друга. Слизеринская Гостиная. Позже ночью. Драко вернулся в свою временную комнату в Слизерине. Он сидел на своей кровати и смотрел на свой серебряный фамильный перстень. Он вспомнил, как Фамильяр взывал к его стыду и гневу. В этот момент дверь его комнаты (к его удивлению, не запертую) приоткрылась. В проеме стояла Пэнси Паркинсон. — Драко, — прошептала она. — Что происходит? Я слышала, ты работал с Грейнджер в Лесу. Вы выглядели... слишком спокойными, когда вернулись. Драко поднял на нее глаза, его лицо было мрачным. — Мы выполнили задание. — А что насчет Поттера? Он злится. Он считает, что Грейнджер сходит с ума, сотрудничая с тобой. А мы, Драко... мы не понимаем, зачем ты это делаешь. Зачем ты помогаешь ей? Драко посмотрел на Пэнси, на ее гладкое, правильное лицо. Она была частью его старого мира — мира, который не признавал, что муглокровная может быть умнее или сильнее. — Я делаю это, Пэнси, потому что я не терплю неудач, — его голос был холоден. — Грейнджер — самый эффективный способ гарантировать мой успех в этом проклятом PPM. Она инструмент. Он говорил это, но его разум повторял: «Представь, что моя магия — это щит вокруг тебя!». Он лгал Пэнси, чтобы защитить свой статус, но он также лгал себе, чтобы защитить свое сердце от доверия. — Идите спать, Пэнси. Мне нужно готовиться к следующему заданию, — отрезал он, и она поспешно ушла. Драко снова остался один. Он понимал, что его ложь становится все более сложной. С каждым выполненным заданием граница между "ненавистью" и "сотрудничеством" размывалась, и он уже не был уверен, что это ненависть. Это было что-то... необходимое.