Алиас (2 часть)

— Смена власти! — рявкнул Оффендер, выхватывая песочные часы из рук зазевавшегося Вендера. — Вендер, ты уволен за коррупцию и отсутствие зрелищности. Теперь правила устанавливаю я. А значит, будет грязно, предвзято и весело. — Эй! Я только начал вводить налог на использование гласных! — возмутился Вендер, пытаясь вернуть инвентарь, но Оффендер уже поднял часы высоко над головой. — Возражения не принимаются, иначе введу штрафной шот за каждое слово. Итак, мешаем команды! — Маньяк хищно оскалился и указал пальцем (на котором красовалось массивное кольцо с черепом) на братьев. — Тренди, ты идёшь к нашему еврейскому другу. Будете командой «Дорого-Богато». А Сленди… — он выдержал драматичную паузу, наслаждаясь моментом. — Сленди достаётся наш главный приз. Сплендор! Вы — команда «Отцы и Дети». Или «Лёд и Пламень». Или «Мозг и… его отсутствие». — Я протестую, — ледяным тоном отозвался Слендер. — Это неравный бой. Сплендор мыслит категориями, которые не поддаются логике этого измерения. — А я рад! — Сплендор подпрыгнул на диване, и бубенчики радостно звякнули. — Сленди, мы будем лучшей командой! У нас телепатическая связь! — Телепатия запрещена! — напомнил Оффендер, плюхнувшись в судейское кресло и закурив. — Теперь выход тяжеловесов. Слендер, твоя очередь объяснять мелкому. И помни, если ты его убьёшь, прятать труп будешь сам, — Время! — Оффендер перевернул часы, даже не глядя на песок.

Отцы и Дети

Слендер глубоко вздохнул (звук был похож на проткнутую шину КАМАЗа). Сплендор напротив него сидел, вцепившись руками в колени, и смотрел на брата с такой интенсивной концентрацией, а на лице сияла улыбка. Слендер взял первую карту. Он держал её так, словно она была заражена бубонной чумой, и посмотрел на Сплендора. — Сосредоточься, — приказал Слендер. Его голос звучал как лекция в пустой аудитории. — Объект сферической формы, обладающий упругостью, используемый в спортивных дисциплинах для демонстрации законов аэродинамики и кинетической энергии при отскоке. В комнате повисла тишина. Не просто тишина, а вакуум. Даже сверчки за окном неловко заткнулись, чувствуя испанский стыд. Вендер перестал считать деньги. Оффендер застыл с открытым ртом. На лице Сплендора происходил сложный вычислительный процесс. Его улыбка медленно сползла, один глаз стал чуть больше другого, а бубенцы издали жалобный, одинокий «дзинь». У него на лбу буквально горела надпись: «ОШИБКА 404. ФАЙЛ НЕ НАЙДЕН». — Сплендор? — позвал Слендер. — Э-э-э… — выдавил Сплендор, и из его уха, кажется, пошёл легкий дымок перегрева. — Это… Слендер медленно прикрыл лицо рукой. — О, Сатана… Ладно. Упрощаем. Это круглое. Резиновое. Прыгает. Дети пинают это ногами. — А! Мячик! — Да. Слава всему. Следующее. Слендер выхватил вторую карту. — Механическое устройство для измерения течения времени, основанное на колебательных системах или кварцевой стабилизации. Сплендор снова завис, глядя на брата как на инопланетянина. — …Колебательная… чего? — Тик-так, — процедил Слендер сквозь зубы. — Стрелки. Циферблат. Висит на стене. — Часы! — Невероятно. Дальше. Третья карта. Слендер глянул на слово и замер. Потом посмотрел на Сплендора, который ловил ртом муху напевал строчки песни из Май литтл пони. Потом снова на карту. Слендер представил, как он объясняет Сплендору термодинамику. Представил эти пустые, радостные глаза. — Пропуск, — резко сказал он, отшвыривая карту в сторону. — Это бесполезно. Он схватил следующую. — Животное. Длинная шея. Пятна. Ест листья с верхушек деревьев. — Жираф! — радостно возопил Сплендор. — Да! — Время! — заорал Оффендер, выхватывая колоду. — Три слова! Сленди, ты объясняешь как учебник физики для аспирантов, которого избили словарём Ожегова. Слендер устало откинулся на спинку кресла, чувствуя, как его IQ падает просто от нахождения в этой комнате. — Я пытался сохранить научную точность. — Сленди! — Сплендор подергал его за рукав. — А какое слово ты пропустил? Ну то, которое «бесполезно»? — Конденсат, — буркнул Слендер, даже не глядя на брата. — Ты бы не понял. Слишком сложно для твоего восприятия. Сплендор удивлённо моргнул. — Почему сложно? — он пожал плечами и совершенно будничным, спокойным голосом произнёс: — Это же элементарно. Продукт перехода вещества при охлаждении из газообразного или парообразного состояния в жидкое или твёрдое. В чём проблема-то? В гостиной снова стало тихо. На этот раз тишина была звенящей. Оффендер выронил часы. Вендер уронил монету, и она покатилась по полу с грохотом, подобным грому. Трендер снял очки, протер их и снова надел, глядя на Сплендора. Слендер медленно повернул голову к младшему брату. Его белое лицо не выражало ничего, но все в комнате чувствовали, как внутри его головы синий экран смерти сменяется критической ошибкой системы. Вектора за его спиной безвольно повисли, как варёные макароны. — Ты… — голос Слендера дал петуха. — Ты знаешь определение фазового перехода? — Ну да, — Сплендор хихикнул и снова стал собой, звякнув бубенцами. — Я же люблю смотреть, как облачка в водичку превращаются! Это весело! Давайте дальше играть! Чур я показываю! Слендер продолжал смотреть на него, и впервые за вечность Великий и Ужасный Палочник выглядел абсолютно, тотально растерянным.

Дорого-Богато

После триумфа Сплендора над мировоззрением братьев Трендер и Вендер неуверенно приготовились к своему раунду. — Мы люди деловые, — нервно поправил галстук Вендер, косясь на Оффендера, который с плотоядной улыбкой держал песочные часы. — У нас всё будет чётко. Как в аптеке. Или в банке. — Время! — рявкнул Оффендер. Трендер вытянул карту. — Драгоценный металл. Используется для золотовалютных резервов. — Золото, — мгновенно ответил Вендер. — Верно. Следующая. Финансовый инструмент. Ты даешь деньги под процент, чтобы потом забрать душу. — Ипотека? Кредит? — Кредит. Принимается. Всё шло идеально. Два прагматика понимали друг друга на языке цифр и выгоды. Но тут Трендер вытянул третью карту. Он замер. Его безликое лицо медленно повернулось к Вендеру. Очки блеснули зловещим бликом, в котором отразилась вся скорбь еврейского народа и ярость обманутого покупателя. — Итак, — голос Трендера стал тихим и вкрадчивым, как шуршание купюр перед дефолтом. — Это материал. Очень дорогой. Мягкий. Благородный. Вспомни, дорогой брат, 1895 год. Париж. Ты продал мне партию этого материала, клянясь здоровьем матушки, что это чистейшая шерсть гималайских коз. Вендер побледнел. Капля холодного пота скатилась по его виску. — Э-э… Шелк? Бархат? — Нет, — Трендер сделал шаг вперед. — Я сшил из него коллекцию для королевского двора. А после первого дождя этот «эксклюзив» сел на три размера и стал пахнуть мокрой псиной. Потому что это была не шерсть коз, а вычесанный подшерсток бродячих собак, смешанный с хлопком! — Это был экспериментальный бленд! — взвизгнул Вендер, вжимаясь в кресло. — Эко-френдли! Я опередил время! — Я потерял репутацию в трёх графствах! — прошипел Трендер. Вектора за его спиной раскрылись веером, и на каждом висело по острой портновской игле. — Верни мне деньги. С процентами за сто тридцать лет. — Это… Это шерсть? — пискнул Вендер. — Какая именно?! — Меринос? Ангора? — ТУ, КОТОРУЮ ТЫ МНЕ ВПАРИЛ ПО ЦЕНЕ ПЛАТИНЫ! — Кашемир! Это кашемир! Я всё верну! Честное слово! — он повернулся в сторону Оффендера. — Время вышло! — радостно крикнул Вендер, указывая на часы. — Фух, я угадал! Раунд закончен! Оффендер, всё! Оффендер посмотрел на часы, где последняя песчинка действительно упала вниз. Потом посмотрел на трясущегося Вендера. Потом на Трендера, который явно только вошёл во вкус. — Упс, — сказал маньяк. Его палец «случайно» толкнул часы. Они упали на бок, откатились к краю стола и шлепнулись на ковёр. — Какая жалость, — оскалился Оффендер. — Часы сломались. Придётся играть до победного конца. Или до смертоубийства. Продолжайте, я заинтригован. Слендер, сидевший в кресле с видом римского императора на гладиаторских боях, позволил себе едва заметный кивок. Злопамятность Трендера была страшнее гнева самого Слендера — Палочник убивал быстро, а Модник мог веками напоминать о неудачно подобранном цвете носков. Линчевание Вендера было бальзамом на его душу (или то, что её заменяло). — Сплендор! — взмолился Вендер, ища спасения. — Брат! Скажи им! Это же нечестно! Это против правил! Ты же добрый! Сплендор перестал улыбаться. Он медленно поднял голову. — Добрый? — переспросил он неожиданно серьёзно. — Венди… А помнишь прошлый Новый год? Вендер сглотнул. — Я… я подарил тебе подарок! — Да, — кивнул Сплендор. — Ты подарил мне красивый конверт. Я так радовался! Я думал, там открытка с котиками! А там был сертификат. В твой магазин. — Ну вот! Щедрый подарок! — Сертификат на скидку, — продолжил Сплендор, и в его голосе зазвенела сталь. — Скидку в размере 0,0001 процента. При покупке от миллиона. И он был просрочен на два дня. В комнате повисла тишина. Даже Слендер посмотрел на Вендера с осуждением. Это было уже не просто жмотство, это было искусство. — Я… это была опечатка в типографии! — соврал Вендер. — Тренди, — Сплендор повернулся к Моднику. — У него в левом кармане пачка денег. А в правом — часы Оффендера, которые он спёр пять минут назад. Фас. — С удовольствием, — хищно улыбнулся Трендер, поправляя манжеты.