Глава 8

Грохот захлопнувшейся двери отозвался в тишине каюты, и Драко опустился в свое кожаное кресло, откинул голову на спинку и с громким выдохом провел ладонями по лицу. Кожа на щеке горела, и он с усмешкой прошептал: — У доморощенной девчонки, надо признать, удар что надо. Воздух в дальнем углу каюты, заставленном книжными полками, сгустился и задрожал. Из темноты донесся хриплый, скрипучий голос, в котором угадывались насмешка и нечто похожее на одобрение: — Наша леди с характером. Драко лишь хмыкнул в ответ, не открывая глаз. Боль в щеке была приятным, отрезвляющим напоминанием, что перед ним не просто заложница, а живой, пылающий огонь юной, строптивой аристократки. Он перевел дух, и его голос снова стал жестким, деловитым. — Какие новости с британского флота? Тень в углу шевельнулась. — Командор Грейнджер получил вашу записку. — Голос звучал без эмоций, констатируя факт. — Но сомневаюсь, что он будет сидеть сложа руки. Старый морской волк, его не проведешь. — Определенно точно не будет, — согласился Драко, наконец открывая глаза и уставившись в потолок. — Если не сам отправится за дочкой, то направит своих лучших людей под видом пиратов или наемников. Этого следует ожидать в первую очередь. Легкий, еле слышный шорох приблизился. Воздух над плечом Драко заколебался, и на спинку кресла бесшумно опустилась птица. Это был белый ястреб. Его глаза были залиты кроваво-красным цветом, а в их глубине таился острый, человеческий интеллект. — Я буду следить за обстановкой, — проскрипел ястреб, и его клюв лишь чуть приоткрылся, чтобы издать эти хриплые, гортанные звуки. Драко повернул голову, встретившись с этим пронзительным взглядом. — И смотри за девчонкой. Но не выдавай себя. Рот на замок, Бланко. Белый ястреб склонил голову набок, и в его алых глазах мелькнул интерес. — Да, капитан. Он расправил крылья и выпорхнул в открытое кормовое окно, растворившись в ослепительной синеве неба. Драко проводил его взглядом, и на мгновение его мысли унеслись на семь лет назад, в знойный, пыльный порт на побережье Марокко. Он был тогда моложе, голоднее и только начинал собирать свою команду. Около одного из портовых кабаков он и увидел его. Великолепного белого ястреба, прикованного за лапу толстой цепью к столбу. Птица была ободрана, перья выщипаны в нескольких местах, а красные глаза горели горьким, почти человеческим отчаянием и злобой. Рядом стоял упитанный торговец и, хохоча, тыкал в птицу палкой, заставляя ее повторять бранные словечки для забавы пьяной толпы. Птица же, в свою очередь, как бы над ней не потешались, держала клюв высоко задранным, а фразы проговаривала с таким отвращением и призрением к окружающим, что становилось скорее смешно от этих бестолковых кретинов.  Что-то дрогнуло в Драко. Не жалость, нет. Он презирал жалость. Это было понимание. Понимание такой же, как у него, гордой натуры, закованной в цепи. Не сказав ни слова, он вытащил шпагу и метнул ее прямо в цепь. Осколки железа брызнули во все стороны. Перепуганный толстяк отшатнулся. Ястреб, ошеломленный внезапной свободой, взметнулся в воздух, а за Драко увязалась охрана торговца, загоняя его в угол. Оказавшись без шпаги, Драко уже размышлял о том, как планирует разобраться с тремя вооруженными бугаями, но внезапно в небе мелькнула белая тень. Ястреб не оставил своего спасителя в беде. И с тех пор Бланко стал его тенью, его глазами в небе и самым преданным стражем.  Вынырнув из глубоких воспоминаний, Драко снова потер пылающую щеку. На губах у него заиграла странная, задумчивая улыбка.