Лень

Мейра раздражённо поглядывала на часы на запястье, ожидая такси. Флорида, жаркий день и первый её грешник. - Я нашла его спустя год после заключения сделки. Что, если на остальных уйдёт столько же, а то и больше? Раздался телефонный звонок — звонила Натали, помощница, которая следила за моим братом. В тот день врачи сказали, что произошло чудо — его состояние стабилизировалось. Оставалось только ждать, когда он выйдет из комы. Единственная, кто этого не ждал, была я. Ведь я знала: свою часть уговора я ещё не выполнила. Пару недель назад я решила перевезти брата домой — с оборудованием, аппаратами и всем, что нужно, чтобы он мог... просто существовать рядом. Я искала его долго. Дьявол не сказал, где искать — только кого. «Олицетворение греха», — его слова до сих пор звучали в голове. Но как найти грех, если он прячется в каждом человеке? Мне нужен был не просто ленивый человек — а сама Лень по плоти, тот, кто живёт, не делая ни шага без выгоды, кто променял движение на пустое существование. Такси остановилось у придорожного кафе — обычная забегаловка у трассы, где пахло пережаренным маслом и безысходностью. Именно там я и нашла его. Кэлвин. Кассир, который ненавидел всё, кроме собственного стула. Он сидел, облокотившись на прилавок, и листал ленту в телефоне, пока очередь перед ним раздражённо переминалась с ноги на ногу. — Следующий, — протянул он лениво, даже не поднимая глаз. Я подошла ближе — и почувствовала. Как будто воздух вокруг стал вязким, как патока. Не запах, не звук... ощущение. Лень. Настоящая, осязаемая. Та, что тянет вниз, лишает желания жить, двигаться, хотеть. Мир будто потускнел рядом с ним, и я сразу поняла — он. Первый. — Не спешите, — сказала я тихо, когда он наконец посмотрел на меня. — Я подожду. Он усмехнулся, лениво подняв глаза — и в этот момент её сила чуть дрогнула, едва заметно. Мужчина напротив замер, словно не мог отвести взгляд. -Вы... что-то хотели? — спросил он медленно, и голос стал глуше, тише. Я улыбнулась. -Да. Я пришла за тобой. Он снова взглянул на меня — и что-то внутри щёлкнуло. Как будто в груди открылся тихий, тянущий вихрь, почти незаметный. Я не делала ничего. Просто посмотрела в ответ. Но его взгляд стал другим — растерянным, зависшим где-то между интересом и покорностью. Он будто сам не понимал, почему не может отвернуться. - Эм... вы точно из нашего города? — пробормотал он, сглотнув. Я почувствовала, как тёплая волна прошла по коже. Едва ощутимое пульсирование в груди, и с каждой секундой этот вихрь будто втягивал его глубже, заставляя хотеть слушать, верить, быть рядом. Сила. Дар искушения. Я почувствовала присутствие своего хозяина, он наблюдал за мной. Я осторожно улыбнулась и тихо произнесла, словно проверяя границы: - Просто ответь мне честно... тебе ведь не хочется, чтобы я уходила? Он опустил взгляд, выдохнул, и уголки его губ дёрнулись, будто от внутренней борьбы. - Нет... не хочется. В тот момент я поняла — это не случайность. Теперь я могла заставить любого поверить, захотеть, подчиниться. И от этой мысли стало страшно... и сладко одновременно. Я не хотела становиться монстром. Пока не поняла, что иногда — чтобы выжить, им приходится быть. Первый раз, когда я воспользовалась силой случился на автозаправке. Грубый мужчина схватил меня за запястье, требуя меня улыбнуться ему и назвать свое имя. И тогда, не думая, я просто посмотрела ему в глаза. Мир будто на миг остановился. Он замер, а потом — отпустил, отступил, пробормотал извинения, будто не понимал, зачем подошёл вообще. Я стояла, тяжело дыша. Ветер подхватил волосы, и я впервые почувствовала вкус власти. Я опомнилась от воспоминания, прочистила горло и спросила - У вас тут всегда так скучно? — спрашиваю я, опираясь на стойку. Он даже не поднимает взгляд. - Это Флорида. Здесь скука — стиль жизни. - А когда-то ты, кажется, мечтал о сцене, да? Он резко поднимает глаза. - Откуда ты... Я лишь делаю шаг ближе. - Просто вижу. У тебя руки музыканта. Но ты выбрал спрятать их под прилавком. Он хмурится, потом усмехается: - Мечты не платят по счетам. - Не платят,- киваю я, - зато заставляют жить. В этот момент я активирую дар: мой голос становится мягче, в воздухе появляется напряжение, будто само пространство склоняется ко мне. Кэлвин не отрывает взгляда. Я беру купюру и медленно кладу её на кассу. — Хочешь знать, почему ты всё потерял? Потому что позволил миру убедить тебя, что твоя усталость — это норма. Он молчит, почти загипнотизированный. — Не спи, Кэлвин, живи, пока можешь. Или останься здесь и гни, если тебе так нравится покой. Прошло две недели, как я "искупила" Кэлвина. Я следила за ним издалека — хотела убедиться, что справилась. Он больше не стоял за кассой, а вечерами играл на улице. Люди останавливались, слушали, улыбались. Он ожил. Я позволила себе расслабиться. Целую неделю не выходила из дома, сидела с чашкой кофе у окна и думала, что всё это не так уж страшно. - Искушать? Пф... — усмехнулась я. — Я ведь помогла ему, а не разрушила. Но стоило этим словам соскользнуть с губ, как воздух вокруг словно сгустился. Температура в комнате упала, лампа мигнула. Он появился без звука — просто был. Дьявол. Всё такой же соблазнительно безмятежный, будто тьма сама приняла человеческую форму. - Первый грешник принят, — сказал он тихо, будто между прочим. - Что? — я не сразу поняла. — Почему только сейчас? Я... я всё сделала правильно. Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, как учитель, снисходительно глядящий на наивного ученика. - Правильно? — его голос был гладким, как бархат, но холодным. — Посмотри сама. Он щёлкнул пальцами, и воздух передо мной дрогнул. Мгновение — и я увидела Кэлвина. Он лежал на полу грязной квартиры, пустые глаза, дрожащая рука с шприцем. На полу — разбитая гитара. - Нет... — я едва выдохнула. — Он ведь... он просто хотел жить. - Он захотел чувствовать, — ответил дьявол, подходя ближе. — И когда я дал ему желание, он утонул в нём. Я отшатнулась. - Я не этого хотела! - Но именно этого хотела я, — прошептал он, склоняясь к самому моему уху. — Доброе намерение не спасает от последствий. - Что случилось? — спрашиваю я, чувствуя, как горло сжимает. Он лениво повёл рукой — в воздухе вспыхнуло изображение. Кэлвин сидел на полу, окружённый шумной компанией. Банки, смех, громкая музыка. Люди с пустыми глазами и фальшивыми улыбками. - Парнишка нашёл себе новых друзей, — протянул дьявол с лёгкой ухмылкой. — Они поделились с ним чем-то, что помогает забыть, что жизнь требует усилий. Я видела, как один из них протянул ему шприц. Кэлвин сначала отказался. Потом нерешительно улыбнулся — и всё. Картина сменилась: его тело, холодное, безжизненное, на полу. Он захлебнулся рвотными массами. - Хватит, — выдохнула я, закрывая лицо руками. — Хватит! Он подошёл ближе, его голос стал ниже, мягче, почти сочувствующий: - Лень — сладкая штука, Мейра. Стоит дать человеку возможность не бороться — и он уже мой. Я не выдержала — опустилась на пол и закрыла лицо ладонями. Слёзы хлынули сами, горячие, солёные, будто смывали всё, что я пыталась удержать внутри. - Хватит... прошу... Голос дрогнул. Я не знала, к кому обращаюсь — к нему, к Богу, к себе. И вдруг рядом кто-то опустился на корточки. Холодок пробежал по коже, когда я почувствовала, как кончиками пальцев он провёл по моей щеке, собирая слезинку. - Никогда не думал, что свет может плакать так красиво, - прошептал он. Я подняла глаза. В его взгляде не было жалости — только любопытство и странная, хищная нежность. - Отойди, - выдавила я. Он улыбнулся чуть шире. - Но я же просто утешаю. Или ты боишься, что тебе понравится? Я резко встала, вытирая слёзы. - Ты чудовище. Он тихо рассмеялся, вставая следом. - Возможно. Но именно мне ты теперь обязана каждой слезой, Мейра. Я отвернулась, чтобы не смотреть на него. Воздух вдруг стал легче — он исчез, как будто растворился в тени. Только шёпот остался в голове, будто эхо: - Один грех из семи. Продолжай, малышка.