Гордыня

Нашла я её довольно быстро. Гораздо быстрее, чем ожидала... и, наверное, чем хотела. Лос- Анджелес- идеально. Город славы, света, лицемерия и сцен. Стоило мне увидеть Глорию — я сразу поняла: это она. Та самая, кто грешит просто тем, что существует. Я сидела в первом ряду её шоу. Яркие огни, аплодисменты, овации. Она стояла на сцене — высокая, ослепительная, вся в блестках и уверенности. Мир крутился вокруг неё, и ей это нравилось. Её улыбка была слишком идеальной, а взгляд — слишком холодным. Я видела в ней ту же тень, что и в себе: смесь боли и желания быть лучше всех. Я наклонилась вперёд, шепча самой себе: - Искушать таких, как она, несложно. Достаточно просто дать ей зеркало. Но в тот момент я ещё не знала, что гордыня не поддаётся чужим правилам. И что в этот раз дьявол будет наблюдать особенно близко. За кулисами пахло гримом, потом и чужими мечтами. Толпа помощников суетилась, кто-то ругался, кто-то смеялся, а она — стояла перед зеркалом. Глория. Без маски, но всё ещё с той же осанкой, будто даже собственное отражение ей обязано аплодировать. Я подошла ближе. - Вы были великолепны, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал искренне. Она посмотрела на меня в отражении, приподняв бровь. Великолепна я всегда, дорогуша. Просто сегодня зал особенно послушный. Я улыбнулась. - Не зал... вы просто умеете заставить людей верить, что без вас они никто. Она чуть склонила голову, как кошка, услышавшая странный звук. - А ты интересная. Обычно мне льстят глупее. Кто ты? - Фанатка, – соврала я. Сказать правду значило бы признаться, что я пришла украсть её душу. Глория встала, подошла ко мне вплотную, запах её духов был густым, как грех. - Фанатка, значит... – она провела пальцем по моему запястью. – Осторожнее, милая. От восхищения до зависти один шаг. Я встретила её взгляд и позволила силе внутри себя ожить. Вокруг будто стало тише. Воздух дрогнул. - А вы уверены, что заслуживаете всё это? – спросила я тихо, глядя прямо в глаза. На миг она побледнела. Совсем чуть-чуть. Но я это заметила. Она отвернулась, будто мои слова её не задели, но я уже почувствовала — задели. Гордыня — не броня. Это тонкий лёд, под которым бьётся страх, что тебя никто не увидит, если ты перестанешь сиять. - Я заработала все , что имею, – резко сказала Глория, поправляя парик в зеркале. – Никто мне ничего не дарил. - Конечно, – прошептала я. – Просто... вы говорите это слишком часто. Будто пытаетесь убедить не меня, а себя. Она замерла. Её пальцы дрогнули, и на мгновение в глазах мелькнуло нечто похожее на растерянность. Я сделала шаг ближе, словно случайно. - Скажите честно, – продолжила я мягко, – вам хоть раз хотелось, чтобы кто-то похвалил вас не за маску, а за вас саму? Она вскинула голову. - Не неси чушь. - Тогда почему вы плачете, Глория? Слёзы она заметила только тогда, когда я это сказала. Молча провела пальцем под глазом, потом отпрянула, будто я её ударила. - Убирайся, – прошипела она, голос дрогнул. – Проваливай, слышишь?! Я не собиралась с ней церемониться. Резко схватила ее за руку и прошептала на ухо слова соблазна. Мой господин сам доложит мне о результатах я знала. Я выполнила задание, уверенна, но на душе было гадко. Мне хотелось отмыться от всего этого. Я вышла, не оборачиваясь. Внутри было пусто. Сила ещё горела под кожей, как электричество, а вместе с ней — стыд. На улице я вдохнула воздух полной грудью. - Второй грех, – произнесла знакомая тень позади. Он стоял, прислонившись к стене, руки в карманах, как будто просто наблюдал спектакль. - Быстро справилась, – усмехнулся он. – И всё без крови. Впечатляет. - Замолчи, – сказала я, не глядя. – Я не хотела, чтобы она страдала. - Но именно это делает её моей. Я стиснула зубы. - Ты разрушаешь их жизни. Он наклонился ближе, его голос стал низким, обволакивающим: - А ты, Мейра... становишься всё прекраснее. Я молча развернулась и ушла лижбы не видеть его, не слышать его. Я боялась его, меня тянуло к нему. С каждым грешником я чувствовала что меняюсь, но еще не знала на сколько. Дома я долго не могла заснуть. Воздух был слишком густым, будто пропитан чем-то... живым. Я сидела у окна, пальцами касаясь стекла. Оно дрожало. Или это дрожала я. С каждым грешником внутри будто что-то менялось — не сразу, но ощутимо. Мир вокруг становился ярче. Кожа — чувствительнее. Голос — глубже. А люди... они начали смотреть на меня иначе. Как на что-то, чего хотят, даже не понимая почему. И я чувствовала их. Каждый из них оставлял во мне след, как отпечаток пламени. Словно их слабость питала мою силу. Я зажмурилась, прижав ладони к вискам. - Хватит... - Почему «хватит»? – голос прозвучал из темноты, спокойный, с легкой усмешкой. Я не вздрогнула. Просто знала, что он здесь. Он стоял за моей спиной. Я чувствовала тепло его дыхания на шее. Медленно провёл пальцем по моему плечу — лёгкое касание, от которого по коже пробежали мурашки. - Твоя сила растёт, – прошептал он. – Они питают тебя. Каждый грех — как глоток вина. Я тяжело выдохнула. - Я не хочу, чтобы она питалась их болью. - Но именно это делает тебя особенной, – он наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха. – Ты — проводник. Свет, что стал тенью. Я резко повернулась, глядя прямо ему в глаза. - Хватит играть со мной. Он улыбнулся. - А если я не играю? - Покажи мне.. прошу. Дьявол приложил руку к моему лбу и я увидела все как на яву, Глория выполнила мой указ, и сделала это с лихвой. Глория услышала новость и нутром ощутила удар: новая танцовщица, молодая и свежая, получила главную роль. Впервые публика не кричала её имя. В груди закипело пламя — смесь гнева, зависти и ледяного презрения. «Я здесь королева», — прошептала она себе. И решила это доказать. Во время номера, когда все глаза были на сцене, Глория целенаправленно нарушила конструкцию декорации. Она знала точно, что произойдёт. Сцена рухнула. Свет погас, крики разорвали зал, запах крови ударил в нос. Молодая танцовщица кричала, сваливаясь на пол с тяжёлой травмой. Публика застыла в шоке. А Глория стояла в ослепительном свете софитов, лицо её было спокойным, будто этот хаос не касался её вовсе. В этот момент она впервые поняла: настоящая власть — не аплодисменты, а возможность решать судьбы. И вдруг рядом, невидимый для всех, дьявол заговорил шёпотом: — Вот она, моя гордячка. Даже боги позавидовали бы тебе. Сила наполнила её, чужая боль стала топливом. И Глории это действительно понравилось. Пришла в себя я резко, вокруг не сцена с стены моего нового дома. И он. Мы замерли, глядя друг на друга. На секунду мне показалось, что сердце пропустило удар. Его глаза... в них не было огня — только вечность. - Что если я найду не всех твоих... «грешников»? Что тогда, великий и ужасный? Дьявол тихо рассмеялся, его голос был мягким, но за каждым словом сквозила угроза: - Попробуй, Мейра... и ты поймёшь, что иногда шутки могут стоить дороже, чем жизнь. Он подошёл ближе, и она почувствовала холод его присутствия, но в этот же момент — лёгкое щекотание на коже от его дыхания. -А знаешь, — продолжал он, наклоняясь чуть ближе, — я люблю, когда кто-то дерзит мне... Но дерзость требует осторожности. Слишком далеко — и я могу... потерять терпение. Мейра ощутила, как напряжение между ними растёт. Слова дьявола были как лёд и пламя одновременно: холодно угрожающе, но удивительно маняще. - Ладно, — сказала она, чуть держа дыхание, — буду осторожной... или почти. - «Почти» — самое опасное слово, — прошептал он, и в его голосе проскользнула улыбка, которая могла разорвать её на части и в то же время свести с ума. - Господин... - слово резануло ее слух и в голове прокрутилась мысль: «Знать истинное имя — значит обладать силой над тем, кто его носит.» Мейра замерла перед ним. Мысль мелькнула в голове: «Спроси его настоящее имя... » Но что-то внутри шептало: просто спросить недостаточно. Она опустилась на колени, склонила голову — символ уважения, признание его власти. Сердце колотилось, а кровь горела от смеси страха и вызова. Он приблизился, его присутствие сдавливало грудь и манило, словно магнит. Ледяной взгляд обжигал, и он медленно положил руку ей на подбородок, поднял голову, заставляя встретиться глазами с ним. - И что ты задумала, милая? — его голос был ровным, но за ним таилась буря, которую она ощущала всем телом. Она вздохнула, почувствовав напряжение между ними. Осторожно положила свою руку поверх его, кожа к коже, прикосновение было одновременно дерзким и уважительным. Через этот жест, через колени и подчинение, через силу своего искушения, она наконец выдала шёпотом: - Дозволено ли мне знать твое имя? Он замер, а потом резко рассмеялся — звонко, хрипловато, его смех лился по залу, словно раскалённое серебро. Он наклонился чуть ближе, так что дыхание касалось её лица. - Вельзевул, — сказал он, глаза горели азартом и почти игривым обещанием опасности. Мейра ощутила, как от этого смеха и взгляда у неё по спине пробежали мурашки. Её дерзость разожгла его интерес, её уважение — подкупило его внимание. И она поняла: игра только начинается. Он отступил, и воздух стал чуть легче. - Отдохни, Мейра. Завтра начнётся следующее. - Следующее что? - Похоть. Он исчез, оставив после себя только запах озона и ощущение, будто кто-то провёл ладонью по моему сердцу.