Глава 17. Личная война двух Высших

6 лет назад.

POV: Люцифер

В эту самую секунду я понял, что мне нужно увидеть ее еще раз. Это не желание.  Это констатация факта. Впервые за долгое время я почувствовал нечто, что не смог объяснить, классифицировать или подчинить себе. И я отчаянно хотел понять природу этих странных чувств.  — Хватит там стоять, — Дамиан потянул меня за локоть. — Хабарил ждать не будет.  Я резко отмахнулся от него и пошел в нужную мне сторону.  — Ты куда, Люц? — его голос уже звучал обеспокоенно.  — Мне нужно кое-что проверить, — отрезал я. Я зашел в аудиторию, куда всего секундами ранее скрылась Непризнанная. Я остановился у самого порог и начал сканировать всех, как хищник, ищущий свою жертву. Весь зал затих.  — Какая честь! — издевательски протянул Геральд, стоявший у кафедры. — Чем обязаны, Люцифер?  А вот и она.  Она сидела на одной из задних скамей, окруженная другими девочками. Когда я увидел, что она уже смотрит на меня, по моему лицу скользнула довольная улыбка. Я, не отрывая взгляда, медленно поднялся по ступенькам. Мое движение было неспешным, даже демонстративным, словно я заставлял весь зал следить за каждым своим шагом. Я сел на свободное место.  Все эти долгие секунды наши взгляды были заперты друг в друге. В ее голубых, бездонных глазах вспыхнула смесь удивления. Затем она резко отвела взгляд, и я усмехнулся. — Что с тобой, Люц? С каких пор мы преследуем Непризнанных? — Дамиан плюхнулся рядом. Я не слышал его. Я смотрел только на нее. На ее длинные, каштановые волосы. Они струились мягкой, тяжелой волной и падали на плечи, обрамляя тонкую, изящную шею. И мне почему-то захотелось намотать одну прядь на палец, ощутить ее шелковистую тяжесть. Ее крылья, огромные и черные, покоились за спиной, и огненные прожилки едва тлели в полумраке аудитории. Они казались слишком большими для ее хрупкого, почти невесомого тела. Она была такой изящной, что на фоне этих крыльев выглядела не просто хрупкой, а невероятно уязвимой. Как нежная птица, обремененная перьями дракона. Вдруг она обернулась и сразу же поймала мой взгляд.  Она почувствовала мой взгляд. Она знала, что я смотрю на нее.  Мы снова начали гипнотизировать друг-друга. Точнее, она. Я же наблюдал за ней. На ее лице сплетались недоумение, осторожность и… что-то еще. Что-то, что она сама еще не успела распознать.  Она смотрела на меня так, будто пыталась считать с моих черт ответ на один-единственный вопрос: почему я пялюсь на нее? Не знаю, сколько прошло времени в действительности. Может секунд десять, а может еще меньше, но ощущалось так, будто время намеренно замедлилось, чтобы мы успели выстоять эту немую дуэль. Затем она отвернулась. И мир, дрогнув, снова принял привычные формы. — Она тебя боится, — бросил Дамиан. — Нет, — я медленно растянул слово, смакуя каждую букву. — Она напугана. Это совершенно разные вещи.  — Напугана? — удивленно спросил Дамиан. — Да, — коротко ответил я. Я откинулся на спинку сиденья, небрежно скрестив руки на груди. Сегодня я пришел за зрелищем. А она была лучшим зрелищем на Небесах. Вся лекция Геральда пролетела мимо, будто он бормотал сквозь воду. В моем мире существовала только она. Я видел лишь ее. Ее профиль, который открывался на долю секунды, когда она чуть поворачивала голову к Мими. Каждое движение ее изящной руки и каждую едва заметную вибрацию крыльев, будто они дышали в такт моему собственному сердцу. И чем дольше я на нее смотрел, тем плотнее становилось то самое нетерпеливое и тяжелое чувство, что расползалось под ребрами, требуя выхода.  Какое-то новое, сильное и необузданное чувство. Чувство, которого во мне никогда не было.  Я не понимал, что именно со мной происходит. Но знал лишь одно: во мне вспыхнуло яростное, почти первобытное желание обладать ею. Не ее телом, нет. Впервые я думал о чем-то большем, чем плоть, что вовсе не было на меня похоже. Я впервые хотел то, что нельзя было схватить руками. То, что хотелось удержать сильнее, чем тело. Мне хотелось приблизиться к ней. Узнать ее раньше всех, лучше всех. Добраться до ее сути глубже и быстрее. Увидеть, что скрывается под этой мягкой улыбкой, под плавностью движений и под каждым дрожащим взмахом крыльев.  Я испытывал первородное желание, чтобы она была связана со мной какой-то невидимой линией. И только со мной. Я жаждал захватить в ней все: каждое мгновение ее взгляда, каждую тень ее мыслей, каждое колебание ее внимания. Я понял, что хочу быть центром всего. Хочу, чтобы каждый ее вздох, каждый порыв мысли тянулся только ко мне. Но почему это было важно?  Я не знаю.  Я знаю только то, что вырваться из этого ощущения уже не смогу. И не хочу. Это было чертовски притягательное чувство.  Когда лекция закончилась, я встал так резко, что Геральд, сидевший впереди, вздрогнул. — Пошли, Люц, — Дамиан подскочил, радуясь окончанию скучной части дня. — Иди, — отрезал я. — Мне нужно поговорить с Геральдом.  Дамиан посмотрел на меня с подозрением, но пожал плечами и ушел. Я подошел к Геральду. — Геральд.  — Да, Люцифер?  — Дочь Ребекки Уокер. Я хочу ее, — произнес я ровно, ледяным тоном, будто сообщал факт. Геральд приподнял бровь. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, пытаясь уловить хотя бы намек на шутку. Он долго всматривался, будто обдумывал, что движет мной в этот самый момент.  — А при чем здесь я?  — Отдайте ее мне. — Что, прости?  — Сделайте меня ее куратором. На мгновение он застыл, потом выдохнул короткий смешок. — Так вот оно что... и с каких это пор ты проявляешь интерес к Непризнанным? — Она не Непризнанная. Геральд усмехнулся.  — Хорошо, так уж быть… — он задумчиво потер подбородок. — По правде говоря, ты единственный, кому я мог бы доверить подобный случай. Он замолчал, затем медленно добавил: — Но ты понимаешь, Люцифер, что берешь на себя ответственность особого уровня?  — Понимаю.  Геральд тяжело вздохнул так, будто только что подписал документ, о котором вскоре пожалеет. — Ладно. Считай, она твоя. Оформлю на тебя ее наставничество.  — Хорошо.  — Отлично.  Я развернулся и вышел из аудитории, к Хабарилу, который уже ждал меня.

***

Я возвращался в школу после встречи с Хабарилом. Точнее, не в саму школу, а к ближайшему каскаду. Это было небольшое, заросшее плющом место на территории сада, где всегда царила прохлада и воздух был напоен запахом влажной земли. Идеальный уголок, чтобы сбросить тяжесть дня и перестать думать. Я шел и, не доходя до своего укрытия, издалека заметил ее. Непризнанная. Она сидела на краю каменного бортика, скрестив ноги, и смотрела на текущую воду. Ее огромные черные крылья были расслаблены и покоились на траве. В сгущающихся сумерках огненные прожилки казались почти потухшими, лишь изредка подрагивая слабым, нетерпеливым светом. Я остановился в трех шагах. Она не заметила моего приближения. — Это мое место, — произнес я, и мой голос, казалось, разорвал на куски не только тишину, но и хрупкую завесу ее уединения. Она вздрогнула. Резко. В одно мгновение крылья напряглись, и огненная лава вспыхнула ярче, будто защитный рефлекс. Это было потрясающе. Она повернула голову, и ее голубые глаза встретили мои. В них было… да, та же осторожность, но теперь к ней добавилась мгновенная, почти животная настороженность. Я не спешил двигаться, наслаждаясь ее реакцией. Она выглядела так, словно я застал ее за запретным занятием, хотя она просто смотрела на воду. — Не нужно так пугаться. Она не ответила. Просто смотрела. — Хотя, может, и нужно. Твой огненный рефлекс впечатляет. Она не ответила, лишь слегка прищурилась, и явно боролась с желанием вскочить и убежать. — Ты… Люцифер.  — Приятно, что слухи обо мне доходят до лазарета. — Если это твоя территория, ты должен был поставить табличку. — Почему ты здесь? — спросил я. — Я... — она расслабилась и вновь перевела свой взгляд на воду, — хотела подумать. — О чем? — я подошел поближе и закинул руки в карманы. — Мне нужно разобраться, почему все смотрят на меня так, будто я свалилась с Луны. — Потому что, ты и правда свалилась. Она вздрогнула от прямоты моего тона. — И самое главное, — протянул я почти лениво, — ты свалилась с крыльями, которые кричат о том, что твой отец – демон.  Она молчала, уставившись в воду так, будто надеялась утопить в ней собственные мысли. — И все бы ничего, если бы не один маленький нюанс в лице Верховного Серафима, — усмехнулся я. — Мне любопытно, кто умудрился совратить такое непорочное создание, как Ребекка Уокер. Она едва заметно вздрогнула. — Насколько мне известно, Серафимы не связываются с демонами. По крайней мере такого случая ни разу не было, — продолжил я. Она молчала. Я склонил голову, изучая каждую тень на ее профиле. — Она уже связывалась с тобой? — спросил я тише, чем хотел. — Может, тебе уже известно, кто он? — Это тебя не касается, — внезапно подала она голос. Я шагнул вперед, и она напряглась. Я проигнорировал ее напряжение и опустился на бортик рядом с ней.  — Все, что связано с демонами, касается меня напрямую, Непризнанная, — сказал я, устраиваясь ближе. Она повернула голову и взглянула на меня с неким интересом. — Тебе самой не интересно, кто твой отец? — спросил я, оценивая ее взгляд. — Мне вот интересно… — вытянул я каждое слово, наблюдая за ней. Она молча изучала мое лицо так, будто искала в них ответ. — Твой отец... — начал я. — Он должен быть высоким, властным… — продолжил я, внимательно ее рассматривая. Она все еще молчала. — Судя по твоей красоте… и этой дикой силе, — мой взгляд скользнул по ее крыльям, — это должен быть кто-то из Высших. Не так ли? Она выдохнула то ли с усталостью, то ли с какой-то болью и опустила взгляд на воду. — Я ничего не знаю о своем отце… да и о матери, как выяснилось, тоже, — грустно улыбнулась она. — И я пришла сюда, чтобы не думать обо всем этом. Вот, что скрывалось в ее глазах. Вот, что ускользало от меня до этого момента.  Она была не напугана, как я думал. И она не боялась, как утверждал Дамиан.  В ее взгляде лежало другое. Гораздо глубже. Боль, которую она сама не успела назвать. Она была потеряна.  Я видел в ее глазах зияющую пустоту. Ее душа, словно осколок звезды, выброшенный в холодный космос, металась в поисках гравитации.  Казалось, что весь мир для нее перестал существовать: она не знала, куда идти, на кого опереться в этом чужом мире и кому из этих лицемерных созданий можно довериться. Атмосфера у каскада мгновенно изменилась. Солнце уже почти село, и синий полумрак обволакивал нас, делая пространство интимным и отстраненным. Тихий шелест воды, казалось, лишь подчеркивал напряжение между нами. Я протянул руку и мои пальцы медленно коснулись ее черных перьев. Она вздрогнула, словно по ней прошел разряд, но не отдернула крыло и не оттолкнула меня. Она просто смотрела мне в глаза, и в них уже не было ни страха, ни испуга. Лишь ожидание.  Первое, что я почувствовал, когда коснулся – это жар. Огромный, дикий жар, словно я прикоснулся к раскаленной лаве, запертой в тонкой оболочке. Моя кожа мгновенно ощутила эту температуру. Это был не просто огонь, это был живой, первозданный, демонический жар.  Она демон во плоти.  Я оставил пальцы на перьях, не убирая их и наслаждаясь этим ощущением. Словно я держал в руке пучок ее темной силы. Под моими пальцами перья дрожали. Но не от страха, а от отклика. У меня возникло такое странное ощущение, будто ее огонь узнал мой. Это было похоже на взаимное признание двух хищников. Это властное, обжигающее ощущение было лучше любого наркотика. И, наконец, я понял. — Ты дочь Высшего демона. Такая сила... — я посмотрел не крылья, — не может принадлежать никому, кроме Высших.  В этом я теперь был уверен.  Она смотрела на меня. В ее бездонных глазах смешались неверие и удивление. — Ты... ты уверен? — тихо спросила она. — Теперь уверен, — ответил я. Она молчала. — Сначала я лишь строил догадки. Учитывая твою мать, ей не свойственно выбирать кого-то обычного, слабого. Так что я предполагал, что твой отец – кто-то из Высших, — я сделал паузу, наблюдая за ней. — Но теперь, чувствуя твою силу, ощущая мощь твоих крыльев... я в этом уверен. Она не отводила взгляда. — Твой огонь... он кричит о родословной. Остальные просто не в силах обуздать и приручить такой огонь. Она не подчиняется, она живет сама по себе.  И тут пришло осознание. — Мне кажется, твоя мать отправила тебя на Землю именно по этой причине. Она моргнула, растерянно глядя на меня. — О чем ты? Я убрал руку с ее крыльев. Уж слишком долго задержался на них. Моя ладонь опустилась на бортик, но осталась в опасной близости от ее бедра. — Думаю, она хотела скрыть тебя. А с твоими-то крыльями, здесь это было бы невозможно. Спрятать тебя в обители святош? Глупо. Оставался лишь один выход. — Но... от кого она хотела скрыть? — тихо спросила она, словно боясь услышать ответ. — Я не могу знать наверняка, — сказал я, медленно выбирая слова, — но у меня лишь один вариант. Она молчала. Ее голубые глаза не отрывались от моего лица. — Как думаешь, от кого она хотела скрыть тебя? От кого нужно было спрятать тебя, что она была готова разлучиться с тобой? — я позволил этим словам повиснуть в воздухе. — Я... не знаю, — ее голос был едва слышен. — Это кто-то, перед кем даже могущественная Ребекка Уокер бессильна. Тот, перед которым она не может ничего сделать. Тот, кто не подчиняется ее страху и власти. Тот, кого она не в силах контролировать. Тот, на кого ее влияние не действует. Кто он? — я смотрел на нее с любопытством. — Кто?.. Шепфа? — растерянно проговорила она. — Мими говорила, что выше Серафимов только... Шепфа. Я усмехнулся и невольно покачал головой. — Тот, кто обладает такими же правами на тебя, — я улыбнулся, слегка приподняв бровь, впервые оставляя ей прямую подсказку. — Или даже большими. Она задержал на мне взгляд на несколько секунд, словно пытаясь заглянуть внутрь. — Отец? — ее голос дрогнул. Я хмыкнул. — А от кого еще? — я чуть наклонил голову, не отводя взгляда. — Других вариантов, объясняющих этот уровень секретности, у меня просто нет. — Но... почему? — в ее глазах смешались тревога и изумление, будто только сейчас она осознала весь масштаб того, о чем я говорил. — На этот вопрос сможет ответить лишь Ребекка Уокер, — я усмехнулся.  — Если она действительно скрывала меня от отца… значит, она не хотела, чтобы он знал обо мне? — она нахмурилась так, будто впервые позволила себе всерьез подумать об этом. — Получается… она не хотела, чтобы я была рядом с ним? — и посмотрела на меня.  Я медленно улыбнулся уголком губ, наблюдая, как мысль прорывается сквозь ее сомнения. — Но... раз я... — она запнулась, — раз я демон... разве не естественно, что мое место в Аду? Она ведь понимала, что внутри нее растет демон. — Может, именно этого она и боялась, — тихо усмехнулся я. — Боялась того, что ты будешь расти там, куда по праву принадлежишь. Рядом с отцом. Она это прекрасно знала.  — Но что в этом такого? Разве не логично, что я должна была расти в Аду? Она ведь знала, от кого рожает. И что такого, если я буду рядом с отцом? В конце концов... он же тоже мой родитель. — Как думаешь, почему? — я улыбнулся. Мне было интересно наблюдать за ней. Ее взгляд оставался потерянным. — Почему? — Почему она могла не хотеть того, чтобы ты росла рядом с отцом? Почему она могла не желать этого? — Ну... может она... не знаю, не любила моего отца? Может поэтому не хотела... чтобы он... знал, — она запнулась. — Ведь... если бы он узнал... — Да. Думаю, как раз по этой причине она скрывала тебя. Потому что, знала, что если ты останешься, он узнает о тебе. А если узнает, то потребует тебя. И ты вырастешь под его крылом. Рядом с тем, кого она ненавидит... или не может простить. — Я не понимаю... она отправила меня на Землю… только потому, что не хотела отдавать отцу? — Возможно, она боялась потерять тебя навсегда. Боялась, что он затмит ее. Возможно , она не хотела, чтобы ты выбрала его. Не хотела, чтобы власть отца над тобой стала сильнее, чем ее материнская любовь. Скорее всего, это был акт ревности. Спрятать тебя, чтобы никто, даже твой отец, не мог претендовать на тебя.  Я увидел, как в ее глазах промелькнуло что‑то болезненное. — Тогда зачем... — ее голос дрогнул, — зачем было меня рожать? Чтобы я, будучи демоном, прожила жизнь в одиночестве среди людей? Это... это материнская любовь? Она просто обрекла меня на вечную ссылку! Я не отводил взгляда и позволил легкой улыбке скользнуть по губам. Вот она. Эмоция.  Живая. Гнев, пробивающийся сквозь боль. — Почему… почему ты улыбаешься сейчас? — ее голос дрожал, смешивая удивление и растерянность. — Потому что, впервые вижу на твоем лице что-то кроме безразличия, — тихо усмехнулся я, наслаждаясь тем, как я вывел ее на чистые эмоции. — Ты злишься. Это хорошо. Гнев – это топливо. Мы молча смотрели друг на друга, теряясь в бездне взглядов, словно каждый пытался прочесть душу другого. Я с трудом оторвал взгляд и произнес:  — Теперь мы знаем, что твое существование – это личная война двух Высших. Осталось узнать, кто же этот счастливчик, который разозлил Ребекку Уокер, — я усмехнулся.  Она неотрывно смотрела на меня. — Вики! — вдруг разорвал идиллию громкий, нетерпеливый голос. Мими. Она вздрогнула и посмотрела туда, откуда доносился звук. Быстро поднялась и ее глаза метнулись на меня – то ли с растерянностью, то ли с легкой виной.  — Я... пойду, — тихо произнесла она, едва заметно улыбнувшись. Я долго наблюдал за ней, не в силах оторвать взгляд. — Так уж быть, — вдруг сказал я, скользнув взглядом снизу вверх. Она слегка приподняла брови, непонимающе, словно пытаясь прочесть скрытый смысл. — Можешь приходить сюда, — лениво протянул я. — Можешь пользоваться моей территорией. Она улыбнулась так по-доброму, что на мгновение я почувствовал себя совсем маленьким, как ребенок, впервые увидевший свет. — Хорошо, — сказала она, улыбаясь. — Спасибо... за этот вечер, — с этими словами она развернулась и поспешила к Мими. А я смотрел ей вслед. Смотрел, смотрел, смотрел.  На эти черные крылья. На эту дикую грацию.  На этот силуэт, скрывающийся в сумерках.  И в ту же самую секунду меня пронзило странное ощущение. Она смутно напоминала мне кого-то… Какую-то женщину...  Я не мог понять точно, кто это, но чувство было неодолимым: где-то я уже видел ее...