Глава 18. Великолепная Элодия

POV: Вики

Как только мы с Рафаром вышли из комнаты и начали идти вдоль коридора, я посмотрела на него и спросила: — Почему ты в школе? Он слегка улыбнулся, глядя на меня сверху вниз: — Да так... дела. Ну и решил заодно увидеть тебя, — все еще улыбаясь, он смотрел на меня. — Дела? — я удивленно спросила. — Да, — только и ответил он, улыбаясь. Но в этой улыбке было что-то еще. — Понятно, — я задумчиво посмотрела на пол, но краем глаза ощущала его взгляд. — О чем хотел поговорить? — спросила, снова подняв глаза на него. Он сделал пару шагов вперед и вдруг остановился. Я автоматически тоже замерла. Он обернулся и задержал на мне взгляд. Такой долгий и внимательный, словно взвешивал каждое слово, которое собирался сказать. Затем его ладонь поднялась почти неосознанно, и он бережно взял меня за подбородок. — Об этом, — проговорил он тихо, большим пальцем едва касаясь моей челюсти. Его пальцы аккуратно повернули мое лицо к свету, и он внимательно изучал следы, оставленные Люцифером. Его взгляд стал серьезным и сосредоточенным. Такое выражение я видела у него впервые. Почему он так смотрит на меня? Неужели сегодняшняя игра в баре зашла слишком далеко? Неужели он?.. Да нет, не может быть. Я растерялась и неуверенно улыбнулась. Едва я успела коснуться его руки, чтобы мягко убрать ее, как вдруг дверь комнаты закрылась с такой силой, что я невольно вздрогнула. Мы оба одинаково резко повернули голову и увидели его. Люцифера. Напряженного, как натянутую струну. Руки в передних карманах, взгляд цепкий. Он смотрел прямо на нас, точнее на руку Рафара, которая все еще лежала на моей челюсти. Я мгновенно убрала свою ладонь с его руки и отстранилась. Рафар сделал то же самое почти синхронно. Но несмотря на это, глаза Люцифера все еще прожигали то место, где секунду назад лежала рука Рафара. Между нами повисла плотная, почти осязаемая тишина. Рафар не сводил взгляда с Люцифера, но и не пытался отойти. Просто стоял рядом со мной. Кажется, он не понимал, во что именно угодил. Люцифер медленно приближался и остановился в паре шагов от нас, и его взгляд наконец поднялся на мое лицо. — Интересный выбор места для прогулки, — произнес он ровным голосом. Рафар непонимающе склонил голову, перевел взгляд на меня… и что-то в его выражении изменилось. Словно внутри с тихим щелчком заработали шестеренки. Я прикрыла глаза и коротко вздохнула. Как же мне это все надоело. Похоже, Рафар, наконец, понял в чем дело. Два плюс два сложить было нетрудно – поведение Люцифера само за себя говорило. Он слегка, почти лениво, наклонил голову и произнес вежливым, чуть насмешливым тоном: — Мы всего лишь разговаривали, Люцифер. — Я вижу, — холодно отозвался Люцифер, даже не моргнув. — Просто хотел убедиться, что с ней все в порядке, — спокойно добавил Рафар, встречаясь с ним взглядом. Холодная искра пробежала по взгляду Люцифера, но он не двинулся. Только челюсть чуть сильнее напряглась. Еще секунда, и воздух бы треснул. Я еще не успела отпустить сцену с Адрианом, случившуюся всего полчаса назад, а тут снова… Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы в этот момент из комнаты не вышли девочки. Они мгновенно разобрались в происходящем. Достаточно было одного взгляда на нас троих. — Идем, Вики, — спокойно сказала Лесли и подошла ближе. Перед тем как уйти, я посмотрела на Рафара. В его глазах читалось легкое беспокойство, смешанное с вопросом, на который он так и не успел получить ответ. Наверное, потому, что мой собственный взгляд вышел каким-то неопределенным. Будто я одновременно извинялась и благодарила его за то, что он просто был рядом. А может быть, смотрела с тенью вины… хотя за что именно – я и сама не смогла объяснить. Я толком не поняла природу своего взгляда. Хотела сказать что-то, хоть пару слов, но язык так и не повернулся, и я направилась вслед за девочками. У дверного проема я заметила Луизу. Ее глаза скользнули по моему лицу медленно и изучающе. Не было ни вражды, ни явной неприязни. Но и теплом этот взгляд назвать было нельзя. Скорее... настороженность? Или попытка что-то сопоставить? От Луизы исходило чувство, будто она пытается разгадать головоломку, частью которой стала я, и сама еще не решила, нравится ли ей ответ.

***

Мы вышли в задний двор и вызвали водоворот. Вспышка света закружила нас, легкий ветер ударил в лицо, и через мгновение мы уже стояли на тротуаре в Лос-Анджелесе. Город встретил нас мягким вечерним светом. Небо было окрашено в розово-оранжевые оттенки, отражаясь на стеклянных фасадах небоскребов. В воздухе витал запах кофе и свежей выпечки из ближайших кафе. Машины проезжали по улицам, мягко отражая огни неоновых вывесок, а где-то вдали слышался тихий смех прохожих. Все казалось одновременно знакомым и новым. — Вау… — выдохнула Мелисса, оглядываясь. — Какая красота. Мими согласилась, подпрыгнув на носочках от восторга. Мы отправились в ближайший супермаркет и закупились всем, что могли пожелать. Девочки периодически переглядывались, смеясь над каждым новым пунктом покупки. Потом мы зашли в ближайшее заведение, чтобы взять еду на вынос. Точнее, бургер. Мы принялись изучать меню. Это был настоящий гастрономический апофеоз. Мы выбрали пять огромных, сочных, многослойных монстров с котлетами ручной рубки, хрустящим беконом и плавленым сыром, которые были упакованы в термофольгу, сохраняя жар и аромат. К ним еще добавили две огромные коробки золотистой, идеально хрустящей картошки фри с сырным соусом и целое ведро луковых колец. Еще выбрали самую большую пиццу с двойной порцией пепперони, тягучим сыром и толстым, мягким бортиком. Затем, держась за объемный бумажный пакет и огромную картонную коробку, наполненные этим жирным, пахнущим счастьем пиром, поспешили в квартиру, которую Мими уже успела организовать. С этой едой в руках я впервые за эти пять лет почувствовала себя не демоном, а просто Вики Уокер, которой нужно наесться до отвала и отвлечься от всего, что творится.

***

Наконец, я укуталась в мягкий плед, как и мечтала, расположившись между Мими и Лесли. Мими сразу притянула меня к себе, а Лесли подсунула под голову самую пухлую подушку. Мы устроили свое маленькое убежище посреди гостиной: на мягкий ковер накидали все подушки, какие только нашли. Этот беспорядок был таким знакомым, таким земным, что я едва сдерживала улыбку. Низкий, широкий журнальный столик был тут же очищен от всего лишнего и превратился в центр нашего гастрономического хаоса. — Итак, что будем смотреть? — спросила я, раскладывая еду вокруг. — «Амели»! — громко заявила Лесли. — Лучшая романтика! — Согласна, — Мими щелкнула пультом. — Скукота, — закатила глаза Ости. — Может, что-то пожестче? Например, «Пила 7»? — предложила она, — набивая рот картошкой фри. Я, прижимая к себе горячий кусок пиццы, покачала головой. — Хочется чего-то невинного, — выдохнула я, чувствуя, как расслабляются плечи. — Что-то, что пахнет Парижем. — Хаоса в жизни итак хватает, — Лесли, которая успела укутаться в свой плед так, что торчал только кончик носа, хихикнула. — Сегодня только милые французские причуды, — сказала Мими, и фильм, наконец, начался. Мягкая французская музыка сразу заполнила комнату, а яркая палитра Парижа на экране создавала ощущение сказки. — Такие фильмы... они помогают выдохнуть, — тихо сказала она, обращаясь ко мне. Я улыбнулась. — Ты права, — прошептала я. — Ох, обожаю этот момент! — воскликнула Мими, облизав сырные пальцы. Мы впятером, с жирными пальцами и полными ртами, сидели как зачарованные, уткнувшись в экран. Я ловила себя на том, что моя улыбка становится все шире. — Смотри, — сказала Лесли, показывая на экран, — мы с тобой точно так же делали в детстве! — Точно! — расхохоталась Мими. Мы ели, смеялись, обсуждали героев, вспоминали забавные моменты и просто болтали обо всем на свете. Еда исчезала с завидной скоростью.

***

— Шепфа, это было что-то, — выдохнула Мими, драматично рухнув на кровать и раскинув руки. Мы следом разместились рядом, уютно утонув в огромной постели. Мы лежали в тишине, уставившись в потолок, и у каждого на лице была своя счастливая улыбка. В воздухе витал легкий аромат приятной усталости. — Знаете, — сказала я, — иногда так хочется, чтобы такие моменты длились вечно. — И будут, — улыбнулась Мими, — пока мы вместе, — добавила она. — Вики, ты в баре сегодня прямо троих прикончила, — вдруг произнесла Лесли, перевернувшись на живот и подперев подбородок руками. Я приподнялась на локтях и уставилась на нее непонимающе. — Адриан, Рафар, и, конечно же, наш любимый Люцифер, — перечислила она, как ни в чем не бывало. Девочки рассмеялись, а я закатила глаза и плюхнулась обратно. — Ладно, остальное, а вот поцелуй с Адрианом… это был огонь. Я аж возбудилась, — проговорила она. — Ты, кажется, возбудилась от кого-то другого… — усмехнулась Ости. Все рассмеялись, вспоминая, как Лакрима поцеловала Лесли. — Лакрима настоящая стерва! — добавила Мими. — Ладно, это все игра. А что было с Рафаром? — мягко спросила Мелисса, глядя на меня с легкой озабоченностью. Я замялась, пытаясь подобрать слова. На самом деле, я и сама не знала. С Рафаром все получилось как-то иначе. Во время поцелуя с Адрианом я почувствовала лишь возбуждение и некую страсть, но с Рафаром было что-то другое. Какой-то трепет пробежал по всему телу и проник внутрь. В отличие от игры, это было что-то настоящее и неуловимое одновременно. — Вики? — подала голос Мими. — М? — Ты чего? — Не знаю… — выдохнула я, чувствуя, как слова застряли в горле. — Я… не могу объяснить. Я резко встала, будто решила, что молчать бессмысленно, и села поудобнее, собрав плед вокруг себя. — Лучше сами посмотрите, — сказала я с решимостью в голосе. — Что посмотреть? — переспросили девочки, переглянувшись между собой. — Что было с Рафаром… — я сделала приглашающий жест рукой, — своими глазами. Может быть, вы сможете объяснить то, что я сама понять не могу. Девочки замерли, оценивая меня взглядом. — Не думала, что все настолько серьезно, — усмехнулась Мими и привстала. Я вдохнула глубоко и полностью сняла блокировку. Девочки поочередно заглядывали в глаза. Правда, нелегко было снова и снова воспроизводить все сцены в голове, но это легче, чем пытаться что-либо объяснить. Я показала им все: от входа в бар до самого выхода. Когда я закончила, в комнате повисла осязаемая пауза. Мы сидели вместе, обнятые пледами, и каждая из девочек словно пыталась переварить увиденное и прочувствовать то, что произошло, глазами и сердцем. — М-да... — наконец подала голос Лесли. Я вздохнула. — Ну, что вы думаете? — тихо пробормотала я. — Это… странно, да? — Если бы мы не знали про Люцифера, я бы точно сказала, что ты влюбилась, — выдохнула Мелисса. — Вот и я о том же... я не пойму, это я сама почувствовала или просто восприняла эмоции Рафара за свои чувства... — А как он посмотрел на тебя-я-я, Великий Шепфа, я растаяла, — мечтательно протянула Лесли. Я улыбнулась, вспоминая его мальчишескую улыбку . — Я заметила в его глазах что-то подобие... счастья, не знаю. И от этого внутри что-то дрогнуло. Бывает же такое... — я пыталась подобрать слова, — будто сердце подрагивает от легкого волнения. Я почувствовала какой-то странный трепет, и... просто зависла, не в силах оторвать взгляд от его улыбки. — Шепфа, девочка, ты может реально влюбилась? — пробормотала Мелисса. — Да быть не может! Все мы знаем, кого она любит, — закатила глаза Мими. — Но мы не можем утверждать, да же? — протестовала Мелисса. — А может она не влюблена в него? Может она ошиблась? Никто не знает наверняка. Я думаю, у нее еще есть шанс полюбить. Шанс на настоящую и взаимную любовь... — Мел, не сходи с ума, умоляю, — жалобно протянула Лесли, опершись локтем на подушку. Мелисса закатила глаза. — Ну правда, перестань строить гипотезы! — добавила Лесли. — М-да... тяжелый случай, — выдохнула Ости. — Тогда что это? Явно не возбуждение. — Шепфа... у меня до сих пор мурашки, — Мими обняла себя. — Взгляд Люцифера, когда он откинул Адриана... я никогда не видела его таким... — Он буквально вырвал тебя из хватки Адриана. Интересно, он очнулся или до сих пор лежит у колонны? — протянула Лесли, на что остальные рассмеялись. — Серьезно... это было пугающе до мурашек, — прошептала Мелисса. — Видимо, это был край. — Да уж, весь вечер он был напряжен. Он еле держал себя в руках, особенно когда ты была целовала Адриана, — усмехнулась Лесли. — Дамиан что-то шептал ему. Он буквально сдерживал зверя, — усмехнулась Мими. — А когда увидел вас в коридоре бара... — выдохнула Мелисса, — он просто взорвался. — Но нужно признать, сегодня он действительно держался молодцом, — рассмеялась Мими. — Я бы никогда не подумала, что у него есть столько выдержки. Пока мы сидели, я каждую секунду ожидала ту самую секунду, когда он взорвется и потеряет контроль. Я выдохнула и посмотрела на свое предплечье. — К черту такую выдержку, если в конце все заканчивается тем, что он превращается в разъяренного зверя… — закатила глаза Мелисса и погладила мое предплечье, улыбнувшись мне. — Когда Вики показывала этот момент, честно, я подумала, что вот-вот проснется его вторая ипостась, — проговорила Лесли. — Мне кажется, — подала голос Ости, — его больше задел не поцелуй с Адрианом, а момент с Рафаром. Я посмотрела на нее. — Если во время поцелуя он пытался сдержать ярость, то когда ты сидела на коленях у Рафара… его взгляд… — Ости она на мгновение замялась, щелкая пальцами в поисках слов, — будто что-то в нем сломалось, понимаешь? Ее слова острыми иглами впились мне в сердце. Шепфа, так ли это? — Сломался? — переспросила Мими, подняв брови. — Точно-о-о! — кивнула Лесли, немного опустив взгляд. — Я тоже чувствовала. — Вы хотите сказать, что ему стало больно? — фыркнула Мелисса. — Ох, Шепфа… — я провела рукой по волосам. — Я чуть не умерла, когда Рафар зашел в комнату и сказал, что на самом деле он искал тебя, — расхохоталась Лесли. — О, да! Я даже не представляю, что почувствовал Люцифер, — подхватила ее Мими. — А когда он попросил тебя выйти поговорить, — Лесли развела руками, сдерживая смех, — подумай только, он выходит и видит, как Рафар держит тебя за подбородок… наверное, он подумал, что Рафар собирается поцеловать тебя! — она слегка ударила себя по колену от смеха. Остальные тоже растворились в смехе. Я улыбнулась. — А Сатана каким вообще образом там оказался? — вдруг спросила Мелисса. Я пожала плечами. — Не знаю даже… он просто внезапно появился, — пробормотала я. — Сказал мне возвращаться в школу. Видимо, знал, что там меня ждет отец. — Он, кажется, хотел сказать что-то важное, — сказала Мими. — Интересно, что же он хотел сказать... — задумчиво протянула Лесли. На несколько секунд нас накрыла тишина, будто каждая из нас погрузилась в свои мысли, переваривая все услышанное. Я перевела взгляд на задумчивую Мелиссу, которая лежала, свернувшись калачиком, и выглядела самой невинной среди нас. — О чем думаешь, Мел? — игриво улыбнулась я. — Что? Я? Ни о чем, — она растерялась. Девочки мгновенно оживились и подхватили разговор, как будто только этого и ждали. — О Нибрасе? — протянула Мими. Ее голос тут же стал заговорщицким и полным предвкушения. — Ты была такая красненькая после этого, Мел, — Лесли усмехнувшись, тыкнула ее в бок. Мелисса тут же зарделась, пряча лицо в ладонях. — Ничего особенного там не было! Это была всего лишь игра. — Ой ли? — Ости изогнула бровь, скрестив руки на груди. Она всегда подходила к романтике с циничным, но наблюдательным интересом. — Мы все видели, как он тебя целовал. — Нежно-нежно, — протянула Мими. — И о-о-очень осторожно, — подтвердила Лесли. — Он был почтителен до невозможности, Мел, — усмехнулась я, вспоминая их нежный поцелуй. — Именно! — подхватила Мими, садясь по-турецки. — Он тебя целовал так, будто ты самая хрупкая вещь во всем свете. — Вы случайно не встречаетесь тайком? — спросила я, стараясь выглядеть максимально невинной. — Нет, конечно, нет! Мы... мы просто... друзья! — Звучит как-то неубедительно, — сказала Лесли. — Может, ты и дружишь с ним, что весьма спорно, но Нибрас влюблен в тебя по уши, — протараторила Мими, не сдерживая эмоций. — Это видно даже без чтения сознания! — улыбнулась Лесли. — Нибрас изменил траекторию движения трижды за вечер, чтобы оказаться рядом с тобой, Мел, — протянула я. — Правда? — Мелисса аж оживилась, и в ее глазах вспыхнул искренний, неподдельный интерес. Мы рассмеялись. — Он же нравится тебе, признайся уже, — улыбнулась я. Мелисса села, обхватив колени руками. Ее щеки все еще пылали, но теперь она говорила более серьезно. — Он хороший. Он действительно очень хороший. Но, я... я... — она запнулась. — Боишься? — осторожно спросила я. — Да! Я боюсь, — грустно посмотрела она. Кажется, мы приближаемся к корню ее проблемы. — Но, чего? — спросила я. — Он... он такой хороший сейчас. Я боюсь, что он... изменится. Я... не хочу видеть его таким, — выдохнула она. — Каким? — спросила Лесли. Мелисса виновато взглянула на меня, затем опустила глаза. — Я боюсь, что... он станет как Люцифер, — выдохнула она. Я улыбнулась. — Он не Люцифер, Мел, — протянула я и взяла ее ладонь в свои руки. Она сжала в ответ. — Но Люцифер в начале ведь не был таким, — возразила она. — Ни в начале, ни потом. Люцифер никогда не был Нибрасом, Мел. Он с самого начала был другим, — я улыбнулась. — Люцифер – это Люцифер. А Нибрас... он другой. — Но... мой отец... он тоже был другим, — ее голос дрогнул. Так вот в чем проблема? В ее отце. — Значит, дело не в Люцифере, — осторожно произнесла я. Мелисса закивала, ее глаза наполнились слезами. — Вы знаете… мои родители любили друг друга до безумия. Именно той самой демонической любовью, которой я боюсь. Она красивая только со стороны, а внутри сплошная боль. Мой отец... он был ревнив до безумия. Мама была слишком красивой и яркой. Как раз поэтому он и влюбился в нее. Но... потом он начал меняться. Он буквально все ей запрещал. Все. Она почти никуда не выходила, разве что на редкие мероприятия. И даже эти редкие выходы почти всегда заканчивались ссорами, — она провела ладонями по щекам, смахивая слезы. Мы сидели, не смея произнести ни слова, просто вслушиваясь в каждое ее слово. — После каждой ссоры отец опускался на колени перед ней, сжав ладони в кулаки, почти рыдая. Он терзал себя, постоянно просил прощения. А мама… мама всегда принимала его извинения. Всегда. Всегда прощала. Он называл ее своей сокровищницей, своим самым ценным созданием. И… — она тяжело вздохнула, — он был прав. Она действительно была как... драгоценная птица. Драгоценная птица, навечно заключенная под стеклянный колпак. Прекрасная, недосягаемая и полностью лишенная свободы, — ее губы дрогнули в легкой грусти. — Я наблюдала, как ее огонь постепенно угасал день за днем. Мне казалось странным, что она не уходит. Она не хотела этого. Хотя... даже если бы захотела, отец не отпустил бы. Мелисса тяжело выдохнула. — И она создала свой собственный мир прямо внутри дворца, — продолжила она, а глаза засияли воспоминаниями. — Каждый уголок отражал ее вкус и характер. Она управляла всем, как... как настоящая королева, требуя порядка и красоты, — она невольно улыбнулась. — В ее саду росли необыкновенные цветы всех оттенков. Особенно она любила жасмин. Такие... аккуратно посаженные, словно на картине художника. А еще она любила готовить, но это было не просто приготовление пищи… — ее голос стал мягче. — Каждый ужин превращался в настоящее волшебство. Она сама украшала стол свежими цветами и свечами. Она словно... была создана для того, чтобы создавать красоту вокруг себя. Она была невероятно мягкой и утонченной, — улыбнулась она. — Даже уставшая, она была как рассветное солнце: согревающая и излучающая свет, не требуя ничего в ответ. Я слушала, затаив дыхание, словно заколдованная, и перед глазами вставала великолепная Элодия. Мы не раз оставались ночевать у Мелиссы во время каникул, и каждый раз дворец ее семьи поражал своей гармонией и красотой, полностью отражая величие и изящество самой Элодии. Поистине, великолепная Элодия. — Поэтому... — она собралась, — я решила, что никогда не влюблюсь. Я буду лишь наслаждаться и развлекаться мимолетными отношениями. Я не хочу, чтобы кто-то запирал мою душу. — Но... ты влюбилась, — мягко произнесла я. — К сожалению... — выдохнула она. — Послушай меня, Мел. Твоя мама – это не ты. И твой отец – это не Нибрас, — произнесла Мими. — Мы не можем отрицать, что демоническая любовь рискованна, — мягко вступила Ости, — но Нибрас действительно другой. Он не как твой отец. Левиафан всегда был ревнив, он изначально был склонен к контролю, даже под маской любви. — А Нибрас изначально проявляет уважение и осторожность, — продолжила я. — Он не стремится тебя подчинить или сломать. Он мягко прокладывает мост доверия и понимания между вами. Он не давит и не хочет контролировать, — я улыбнулась. Черт возьми, Люцифер, так трудно было быть таким?! — Шепфа, Мел, одного его рыцарского «Можно?» перед поцелуем достаточно, чтобы понять, какой он! Это уважение, которое ты заслуживаешь. Ты должна дать ему этот шанс! — воскликнула Мими, полная энтузиазма. — Ты должна подарить этот шанс и себе, и ему. Вы другие, Мел. У вас будет своя история. Красивая история. Разве не стоит ради этого рискнуть? — я улыбнулась. — Если честно, я не верю во всю эту ересь про демоническую любовь. Мы не можем все время прятаться за ней, оправдываться и искать оправдания другим. В конце концов, каждый делает свой выбор. Нельзя оправдывать каждую рану тем, что это «демоническая любовь». Тот, кто хочет причинить боль – причинит, тот, кто хочет сломать – сломает. Но есть и те, кто выбирает любить иначе. Те, кто вместо разрушения, выбирают созидание. Те, кто вместо контроля, выбирают доверие, — я улыбнулась. — Я долго обдумывала все, что вы сказали про демоническую любовь, и пришла к одному выводу: у каждого она своя, уникальная. Нельзя сводить ее к единой формуле. Она может быть и разрушающей, и созидательной. А может быть, разрушающей и созидательной одновременно. Она может быть нежной, трепетной и ласковой, а может быть яростной, поглощающей и жестокой. Выбор всегда остается за каждым. Именно мы определяем суть нашей демонической любви. Единой формулы нет и никогда не было. Вдруг я услышала хлопки, и вернулась в реальность. Шепфа, я опять ушла в себя. И что делать с этой привычкой? — Я аж прослезилась, — тихо сказала Мими, и я уловила застывший блеск слез в ее глазах. — Даже у меня что-то екнуло в сердце, Уокер, — усмехнулась Ости, слегка покачав головой. Я улыбнулась. — Так что-о-о, — протянула я, бережно сжимая ладонь Мелиссы, — дай себе шанс. Почувствуй свою демоническую любовь, не бойся ее. К черту все эти легенды о том, что она только разрушает. Она умеет созидать, согревать, вдохновлять. История твоих родителей – не приговор, Мел. Ты сама выбираешь, какой будет твоя история. Мелисса сжала мою ладонь в ответ. И впервые за вечер в ее глазах я увидела надежду. Вдруг она вскочила и крепко обняла меня так неожиданно, что я не удержалась и засмеялась. — Ты лучшая, Ви! — всхлипнула она, отпуская меня, но не отводя взгляда. — Ты тоже сама выбираешь, какой будет твоя история. Я только моргнула, слегка растерявшись, не до конца понимая, что именно она пытается сказать. Но в ее взгляде я почувствовала некую решимость. — Дай себе шанс, Вики. Почувствуй свою настоящую любовь. Созидательную, согревающую, вдохновляющую, — повторила она мои слова. — Ты сама выбираешь, какой будет твоя история, — горячий водопад слез обжигал щеки, когда смысл ее откровения пронзил меня насквозь. Проклятье! Все это безупречно логично, но почему же от этого так невыносимо больно? Я не могу... я не хочу принимать эту правду. Я полностью понимаю великолепную Элодию. Разум кричит одно, а сердце разрывается от другого. Я не могу, Люцифер! Я не хочу, Люцифер! Я просто не в силах перестать любить тебя! — Вики? — Мелисса нежно прижала мои щеки к своим ладоням, не отводя взгляда. Я вернулась в реальность. — М? — Пообещай мне, что ты не станешь драгоценной птицей, навечно заключенной под стеклянный колпак, — ее взгляд был почти умоляющим. — Пообещай, что не повторишь судьбу моей матери. Я не хочу потерять тебя. И не хочу, чтобы ты теряла себя. Я люблю тебя, Вики, — едва слышно добавила она. Мы обе замерли, глядя друг на друга, и не могли сдержать свои слезы. — Любовь... она может быть нежной, трепетной и ласковой, а может быть яростной, поглощающей и жестокой, да? Какую выберешь ты, Вики? Сердце хочет Люцифера. Сердце требует Люцифера. Сердце не может без Люцифера. Но разум? Я просто кивнула, и она ответила тем же, словно наши мысли встретились без слов. Вдруг со всех сторон мы почувствовали резкую, но желанную давку. На нас обрушилась волна тепла в лице Мими, Лесли и Ости. Они обнимали нас со всех сторон. Нас смяло в единый, дышащий клубок из рук, волос и слез. Я почувствовала резкий запах духов чертовки Мими. — Хватит плакать, придурошные! — голос Лесли был полным яростной нежности. — Ты будешь счастлива, Вики. И ты, Мел. Я вам обещаю! Слезы текли уже от счастья и благодарности. Это были не просто друзья, это была моя крепость, моя семья. — Я люблю вас! — всхлипнула Мими. Ее объятие было самым крепким, почти удушающим. Ости обычно избегающая излишней эмоциональности, просто крепко держала нас, уткнувшись в мое плечо. Спустя несколько минут, когда мы выплакали последние остатки слез, Мими отстранилась и вытерла глаза рукавом. — Все! Драма-пауза окончена, — решительно заявила она. Мы выдохнули и засмеялись. Аж полегчало! — Если серьезно, — выдохнула Лесли, — Мел права. Я тоже не хочу, чтобы ты повторила судьбу ее матери. Мне от одной только мысли больно, Вики, — ее взгляд был полон боли и тревоги. — Как бы я ни любила Люцифера и как бы ни хотела, чтобы вы снова сошлись, я поняла одно. Он не достоин тебя. Ты слишком хороша для него, детка! Ты заслуживаешь самую нежную, самую трепетную и самую ласковую любовь! — А это может тебе дать Рафар, — подала голос Ости. — Что? — воскликнула я. — А что? — переспросила Ости. — Сама-то раздавала Мелиссе советы, что она готова ринуться в Ад хоть сейчас, и признаться. Ну, а ты? Разве ты не заслуживаешь такой же любви? Заслуживаю ли? Возможно. Но хочу ли? Скорее нет, чем да. — Тем более, — мягко протянула Мелисса. — Рафар близкий друг Нибраса, — подмигнула она. Я непонимающе посмотрела на нее. — «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Так ведь? — улыбнулась Мими. — Вы серьезно? — я не сдержала смешок. — А что, разве не так? — спросила она. — И вы верите в это? — я была крайне удивлена. — Ну... — замялась Мими. — Ладно, суть не в этом. Суть в том, что ты тоже должна себе шанс. — Рафару что ли? — спросила я. — Угу, — вымолвила Мелисса. — Мы прекрасно понимаем, что ты любишь Люцифера. Ну, по крайней мере, пока что, — проговорила Лесли. Пока что? — Но разве это приговор? Любить его – твое право, но это не значит, что ты не можешь строить собственную жизнь и собственное счастье! Скажи мне честно, Вики, на что ты на самом деле надеешься? — вдруг посерьезнела Лесли. — Он ведь не остановится. Сейчас он демонстративно продолжает свой путь. Сегодня Луиза, завтра другая, а послезавтра он вообще может объявить о своей свадьбе. Я замолчала, ощущая, как ее слова больно упираются в сердце. Взгляд помутнел, и слезы сами потекли по щекам. — Ведь в конце концов он станет Правителем. А обязательное требование перед вступлением на трон – иметь свою законную королеву, — голос Лесли стал пронзительным. — И что ты тогда будешь делать, Вики? Будешь сидеть, сцепив руки, и наблюдать за его свадьбой? Проведешь всю оставшуюся вечность в бесплодном ожидании того, чего он тебе никогда не обещал? Лесли наклонилась: — Ты действительно заслуживаешь такой жизни? Тебе не жаль себя? Мои слезы мгновенно высохли, замененные острой, холодной правдой. — Лесли абсолютно права. И послушай, мы не призываем тебя немедленно вступать в какие-то отношения с Рафаром, — решительно сказала Мими, наклоняясь ко мне. — Просто дай ему шанс. Дай шанс себе. Не делай ничего через силу, не устраивай показательных выступлений для Люцифера. Просто не отказывайся от возможностей. Если он предлагает что-то, соглашайся. Если приглашает куда-то, иди, — добавила она. — Ты обещала жить здесь и сейчас, Вики, помнишь? Начни, наконец, дышать этим днем, а не ждать, пока Люцифер решит, в какой цвет покрасить твое завтра. И покрасит ли вообще. Так или иначе, ты до сих пор ждешь его. Но прими уже, он давно оправился и начал жить своей жизнью. — Если тебя это хоть немного успокоит, я скажу вот что, — заговорила Ости, и в ее голосе появилась уверенность, свойственная только ей. — Рассматривай это как контрольный эксперимент, — усмехнулась она. — Не позволяй ему даже на секунду усомниться в том, что ты свободна. Пусть он не думает, что может просто откинуть Адриана или любого другого парня и считать, что ты запугана и ждешь его у ног. Игнорируй его демонстрации власти. Начни строить свою жизнь. Хоть с Рафаром, хоть с кем угодно. И тогда посмотрим, как твой «друг» Люцифер отреагирует. Если он почувствует, что теряет тебя, он проявит себя. Если он действительно любит тебя, то будет бороться за тебя. А если ничего с его стороны не будет, значит, он и не любил тебя никогда. Таким образом ты не будешь жить в иллюзии, Вики. И помни, его ревность – не показатель любви, а всего лишь задетое эго. Он обязательно будет ревновать и пытаться контролировать тебя, при этом ничего не вкладывая в отношения. Он снова сделает это. Не даст тебе нормальной жизни с другим, и сам не будет давать того, чего ты хочешь. Мы уже это поняли. Он просто другой. Он не признается в любви, не будет ничего обещать и не даст тебе того, чего ты действительно хочешь. Так что, не дай ему обмануть себя и не позволяй манипулировать тобой. — Но, эта "проверка", Вики, — произнесла Лесли, — должна быть фоновой. Понимаешь? Ты должна по-настоящему начать строить свою жизнь, а не ради его реакции и проверки. Ты не используешь Рафара как приманку, ты не предпринимаешь ничего специально для его глаз. Твоя конечная цель – твое собственное счастье. А Люцифер... Люцифер просто станет лакмусовой бумажкой. Ты не будешь жить в ожидании, и будешь строить свою жизнь, ну и заодно узнаем, действительно ли он тебя любил. — Так и есть, — проговорила Ости. — Ты просто будешь жить свою жизнь. А в конце просто поймешь, стоил ли Люцифер той цены, которую ты бы заплатила за ожидание. Возможно, за это время ты действительно отпустишь его и уже будешь купаться в настоящей, заслуженной любви с кем-то совершенно другим, кто знает? Разум, ты меня слышишь? Они абсолютно правы. Я медленно кивнула, осознавая всю серьезность их слов. Это не план мести, это план моего освобождения. — Значит... я не жду, — тихо сказала я. — Именно! Ты просто живешь, — подытожила Мими. Мы проговорили еще долго, пока наш разговор не перешел в тихий, расслабленный шепот. Слова постепенно стихли, тяжелые веки сомкнулись, и в конце концов, мы уснули, утонув в мягком матрасе и сплетении объятий друг друга.

***

Утро встретило нас необыкновенной тишиной. Девочки спали, укутавшись в одеяла, их дыхание было ровным и спокойным. Я лежала, глядя в потолок. Впервые за долгое время сердце и разум не вели войну, достигнув хоть и хрупкого, но перемирия. Сердце все еще билось в том же обжигающем ритме имени Люцифера, но теперь я осознавала ужасающую правду: я действительно могу потерять всю свою жизнь в этом ожидании. Как пять лет назад я замерла, ожидая его признания, так и сейчас я бы продолжала стоять на месте, если бы не слова девочек. Неужели ошибки прошлого ничему тебя не научили, Вики? Осознание этого было резким уколом. Поэтому разум, наконец, дал безапелляционный приказ: «Больше не смей жить в ожидании. Начни строить свою жизнь». Я тихо поднялась с кровати. Мне нужно было собраться с мыслями. Обвившись пледом, я вышла на балкон. Наступающий день казался пустым листом, который я могла заполнить собственным почерком. Я простояла так еще несколько минут, затем вернулась к кровати и поправила одеяло Лесли. — Все будет хорошо, — прошептала я в пустоту. Это мое обещание себе. — Шепфа... — простонала Мелисса, — какое приятное утро... Я улыбнулась. Девочки начали просыпаться почти одновременно. — Думала, что проспала вечность, — протянула Мими, потягиваясь и откидывая одеяло. — Мне снилось, что Люцифер и Рафар дрались на дуэли. — Отличный сон, — хмыкнула Лесли. — А ты когда успела проснуться? — Мими приподнялась на локтях. — Где-то минут пятнадцать назад. — Сегодня какой день недели? — лениво спросила Мелисса. — Первая лекция у Мисселины, если ты об этом, — ответила я. — Тогда можно еще поспать, — прошептала Мелисса. — С нашими-то темпами… мы даже к Фенцио чудом успеем. Поднимайтесь, — сказала я. — Только давайте сначала вкусно позавтракаем где-нибудь, — предложила Мими.

***

После завтрака мы вызвали водоворот. Вернувшись в школу, мы быстро разбежались по комнатам, чтобы привести себя в порядок. Спустя полчаса сборов мы с Мелиссой вышли в коридор. Я посмотрела на нее. Она была красива, но в ее глазах читалась нервозность, смешанная с трепетом. Предвкушение чего-то неизбежного. — Волнуешься? — улыбнулась я. — Я... Шепфа... у меня внутри все... будто струны натянуты, — выдохнула Мелисса, прижимая ладони к груди. Я тепло улыбнулась ей. Я видела в ней волнение, которое было таким чистым и настоящим, дающим надежду на новое начало. Мы присоединились к Мими и Лесли, которые, прислонившись к стене прямо у двери аудитории, уже обменивались последними новостями. — О, пришли, — протянула Лесли, оценивающе осматривая нас. — А где Ости? — спросила Мелисса, оглядываясь. — А, вон наша прелесть идет, — усмехнулась Мими, кивая в сторону коридора. — Странно, Фенцио еще не появился, — проговорила Лесли. — Хотя обычно он приходит аж за полчаса до начала лекции. — Похоже, этот почтенный старец слишком сильно устал, — сказала Мими. Мы рассмеялись и, не задерживаясь, зашли в аудиторию. Поднимаясь по ступенькам, я машинально пробежала глазами по рядам и мгновенно заметила Рафара. — Рафар? — тихо выдохнула Мелисса. — Он что забыл здесь? — недоуменно спросила Мими, явно сбитая с толку. — Не знаю, — сказала я. Действительно, что он забыл здесь? — Он однозначно тут из-за тебя, — прошептала Лесли. Ее глаза горели азартом. — Что бы там ни было, это прекрасно, — проговорила Мими и подмигнула. — Рафар! — окликнула она и энергично махнула ему рукой. По залу прокатилась волна обернувшихся голов, все посмотрели в нашу сторону. Рафар же с самого начала следил за нами и улыбался. Он поднял ладонь в приветствии, и его улыбка стала еще шире. Шепфа, эта улыбка… Я не сдержалась и сама чуть улыбнулась. — Ну что, леди, — произнесла Мелисса, глядя на меня, — начинаем новую жизнь? Образ великолепной Элодии из вчерашнего рассказа Мелиссы всплыл во мне вновь как напоминание. Я глубоко вдохнула и выпрямилась, чувствуя, как уверенность наполняет меня до самых кончиков пальцев, и, встретившись взглядом с Рафаром, кивнула. — Начинаем.