Глава 33. Архив невыносимых историй

POV: Вики

Небо мгновенно превратилось в мясорубку. Воздух стал вязким от свиста рассекаемых потоков, хрипов и глухих звуков ударов плоти о плоть. Вокруг царил хаос. Перья летели, как снег во время бурана – черные, белые, серые. Гул трибун внизу сливался в монотонный рокот, но я заглушила его, оставив лишь стук собственной крови в висках. Секунда – и кто-то рядом рухнул камнем вниз, сбитый шальным ударом мощного крыла. Другой отчаянно пытался выровнять высоту, но его тут же накрыли сверху, вбивая в атмосферу, как гвоздь в доску. Резкий уход в сторону спас меня от столкновения. Не теряя инерции, я вложила всю силу в ответный выпад, ударив противника жестким ребром крыла. Мир на секунду смазался, когда я сорвалась в штопор, уходя от преследования, а затем, преодолевая дикое сопротивление воздуха, снова рванула в высоту, занимая атакующую позицию. Легкие горели, словно я глотала не воздух, а раскаленный песок. Каждое движение теперь отдавалось тянущей болью в спине. Перенапряженные до предела мышцы буквально гудели. Крылья, казалось, налились свинцом и неумолимо тянули вниз, к земле, но я упрямо заставляла их работать, удерживая себя в небе на одной лишь силе воли. Справа раздался торжествующий визг, перекрывший свист ветра. Я мельком глянула туда. Мими и Дамиан. Они кружили друг вокруг друга в смертельном танце. Дамиан, мощный и самоуверенный, явно недооценил ее. Он пер напролом, пытаясь задавить ее массой, загнать в воздушный тупик. На его лице играла самодовольная ухмылка хищника, загнавшего жертву. Он был уверен в своей победе. — Идиот, — с губ сорвался короткий смешок. Мими мастерски изобразила ошибку. Она «провалилась» в воздушную яму, теряя горизонт. Дамиан, ослепленный азартом, рванул за ней, чтобы добить. Но в последнюю долю секунды она вывернулась с неестественной, кошачьей гибкостью, пропуская его тушу над собой. — Пока, милый! — донеслось сквозь шум ветра. Один хлесткий удар крыльями и Дамиан потерял равновесие. Он беспомощно кувыркнулся и штопором пошел к земле, поднимая облако пыли на арене. Мими, изящно расправив крылья, взмыла обратно, победно хохоча. — Есть! — крикнула она, но тут же была сбита двумя ангелами, которые воспользовались ее эйфорией. Небо стремительно пустело. Игроки выбывали один за другим. Кто-то сдавался от истощения, кого-то сбивали группой. Пространство вокруг становилось свободнее, холоднее и… тише.

🎵 Gina Brooklyn — No More Hiding

В какой-то момент я поняла, что хаотичный шум битвы стих. Исчезли крики, прекратился треск перьев. Остался только пронзительный свист ветра на высоте и мое собственное рваное дыхание. Я зависла в одной точке, медленно работая крыльями, чтобы унять дрожь в перенапряженных мышцах. Спина горела огнем, легкие жадно требовали кислорода, но я выпрямилась, сохраняя ледяную маску спокойствия и подняла глаза. Напротив меня, метрах в десяти, завис он. Люцифер. Конечно. Кто же еще. Мы остались одни. Две точки в бесконечной синеве. Его широкая грудь тяжело вздымалась, впитывая разреженный воздух. Мощные, исполинские крылья мерно рассекали пространство, удерживая его тело с обманчивой легкостью. На виске пульсировала жилка, по шее скатилась капля пота. Снизу доносился рев толпы. Они скандировали и свистели, требуя финала. Но здесь, на высоте птичьего полета, царила вакуумная тишина. Мы застыли друг напротив друга, балансируя на натянутых нервах. Никто не спешил атаковать. Пока что. Моя грудь вздымалась с пугающей амплитудой, ходила ходуном, пытаясь насытить легкие кислородом. Плотная ткань тренировочного топа, казалось, стала на размер меньше и теперь нещадно сдавливала ребра. Я чувствовала, как по виску медленно скользнула капля пота, холодя разгоряченную кожу, но не сделала ни малейшего движения, чтобы смахнуть ее. Я лишь жадно хватала ртом воздух, стараясь хоть немного унять бешеный ритм сердца, удары которого, казалось, гулким эхом отдавались в этой звенящей тишине. Люцифер медленно, словно хищник, уверенный, что жертве больше некуда бежать, сократил дистанцию. Один мощный взмах крыльев, и он оказался близко. Теперь нас разделяло не больше вытянутой руки. Воздух между нами мгновенно наэлектризовался, став густым и вязким, словно перед грозой. Я почувствовала жар, исходящий от его разгоряченного тела. Он накатывал волнами, обжигая кожу даже сквозь холод ветра. Его огромное бордовое крыло скользнуло в опасной близости от моего, создав вихрь, от которого по спине пробежали мурашки. Люцифер не спешил. Он нависал надо мной, подавляя своей тяжелой аурой, и смотрел прямо в душу, словно препарируя ее. В этой близости было что-то темное и угрожающее. Мы зависли в вакууме, отрезанные от всего мира. — Какова природа вашей связи? — его голос прорезал свист ветра, звуча пугающе спокойно. Я застыла, словно наткнулась на невидимую стену. Весь мой организм, настроенный на битву, на резкий блок или уклонение, дал сбой. Вопрос прозвучал настолько неуместно, что смысл слов дошел до меня не сразу. Я непонимающе уставилась на него, чувствуя, как сбивается и без того рваное дыхание. — Что? — выдохнула я, растерянно моргнув. Вместо ответа Люцифер сделал рубящий взмах крыльями, уничтожая те жалкие сантиметры, что нас разделяли. Упругий поток воздуха ударил меня по лицу хлесткой пощечиной, разметав волосы и обдав жаром. Я инстинктивно напряглась, но не отпрянула, заставив себя зависнуть на месте, хотя все тело вопило об опасности. — Не притворяйся дурой, Уокер, — процедил он, глядя на меня сверху вниз. В его тоне звенела сталь. — Тебе не идет. Моя растерянность начала медленно уступать место холодному раздражению. Я узнавала этот тон. Я слишком хорошо знала этот взгляд. — У меня нет желания разгадывать твои ребусы, Люцифер, — мой голос наконец обрел твердость. — Говори прямо. Желваки на его скулах дернулись. — Что вас связывает? — он терял терпение. В его глазах плескалась тьма, готовая выплеснуться наружу. Я медленно, нарочито лениво повела плечом, расправляя затекшее крыло. — Уточни, о ком речь, — мой голос прозвучал сухо и ровно, создавая контраст с его яростью. — Я не умею читать мысли. — Не заставляй меня произносить его имя, — процедил он. Я устало выдохнула, чувствуя, как ноют мышцы крыльев. Мне хотелось в душ и тишины, а не очередной сцены ревности от того, кто потерял на нее право. — Ты о Рафаре? Люцифер прищурился. Его глаза потемнели, превращаясь в две бездны. — Что между вами? — Тебе больше нечем заняться, кроме как устраивать сцены ревности на высоте трех тысяч метров? Я демонстративно кивнула вниз. — Мы на турнире, Люцифер. Нас ждут внизу. Уголок его губ нервно дернулся. — Плевать я хотел на них. Пусть хоть глотки себе сорвут, ожидая. Для меня сейчас не существует ничего, кроме твоей лжи. Я уставилась на него, на мгновение забыв даже о том, как горят мышцы крыльев. — Что? — с моих губ сорвался нервный смешок. Ситуация становилась настолько абсурдной, что мозг отказывался воспринимать ее всерьез. — Какая ложь? Ты о чем вообще? — Опять отвечаешь вопросом на вопрос? — он горько усмехнулся. — Я ведь был прав, так? — он наклонил голову, и в его глазах вспыхнул торжествующий огонь. Я молчала. В моей голове было абсолютно пусто. Я смотрела в его глаза и честно, до боли в висках, пыталась понять, какую именно катастрофу нарисовало его воспаленное воображение. — Вы были знакомы, — сказал он, подаваясь вперед. — Ты солгала мне. В тот день. Глядя мне в глаза, сказала, что видишь его впервые. Так вот о чем он. В памяти вспышкой пронеслась та сцена. — Ты лгала, — припечатал Люцифер, словно выносил приговор. Я смотрела на него прямо, не отводя взгляда. Раньше я бы начала оправдываться, путаться в словах, боясь потерять его доверие. Но сейчас... сейчас внутри была лишь гулкая пустота. Казалось, бесконечные выяснения отношений выжгли меня дотла. — Я не лгала, — твердо ответила я. — Неужели? — он усмехнулся. — Тогда почему он... — К чему эти вопросы, Люцифер? — перебила я, чувствуя, как остатки терпения иссякают. — Чего ты добиваешься? — Правды, — отчеканил он. — Правды? — с губ сорвался холодный смешок. — Зачем? Какой в этом смысл? — А какой смысл скрывать? — А какой смысл мне перед тобой отчитываться? Мы оба тяжело дышали. Слышен был только рваный ритм наших легких, пытающихся нагнать упущенный кислород. Никто не двигался, но воздух между нами все еще вибрировал от напряжения. Вдруг его губы скривились в усмешке. — Понравилось? — вкрадчиво спросил он. — Что? — я моргнула. — Понравилось держать меня за идиота? — Я не понимаю, о чем ты... — выдохнула я. И это была правда. — Ты играла со мной, — процедил он. Голос звучал глухо, вибрируя от сдерживаемой ярости. — Ты смотрела мне в глаза и нагло лгала. Смысл сказанного доходил до меня мучительно медленно, словно продираясь сквозь густую вату. Я слышала звуки, но разум отказывался складывать их в единое целое, пока они не начали пульсировать в висках навязчивым эхом. «Ты играла со мной». Ты. Играла. Со мной. Внутри меня все вскипело. Несправедливость этого обвинения ударила под дых. Та самая обида, которую я так старательно хоронила, вырвалась наружу ядовитым потоком. — Я? Играла с тобой? — я задохнулась от возмущения. — И у тебя хватает совести обвинять в игре меня? После всего, что... — Не смей уводить разговор в сторону, — перебил Люцифер. В его глазах вспыхнуло адское пламя. — Даже не пытайся. Я смотрела на него, потеряв дар речи. Слова застряли в горле комом. — Поэтому ты так рвалась на Землю? — его глаза подозрительно сузились. — Что? — я совершенно перестала улавливать нить разговора. — И долго вы это планировали? — он начал медленно надвигаться, вынуждая меня инстинктивно отпрянуть. Я выставила руки, пытаясь сохранить дистанцию. — Ты о чем вообще?! — я шарила взглядом по его лицу, пытаясь найти хоть каплю здравого смысла. — Поэтому ты не раздумывая приняла поручение отца? Чтобы спокойно быть с ним на Земле? Я растерянно мотнула головой. Детали этого безумного пазла никак не сходились. — Какая, к черту, связь между Землей и Рафаром? — искренне не понимала я. Люцифер сжал челюсть, прикрыл глаза и медленно, с шумно выдохнул через нос. — Хватит игр, Уокер. Я уставилась на него, не веря своим ушам. Смысл его слов наконец дошел до меня во всей своей уродливости. — Ты... ты думаешь... — с губ сорвался ломкий смешок. — Ты всерьез думаешь, что я отправилась на Землю... ради этого? Ты себя слышишь?! Как ты можешь... — А разве нет? — его голос стал жестким. Меня словно ударили. То, с какой уверенностью он говорил об этом, ранило сильнее любой физической боли. С моих губ сорвался короткий, безрадостный смех. Я застыла, не зная что сказать. — Думай что хочешь, Люцифер, — бросила я, глядя ему прямо в глаза. — Оправдываться перед твоей фантазией я не собираюсь. Не дожидаясь ответа, я с силой ударила крыльями и свечкой рванула ввысь. Пронизывающий холод проник под одежду, остужая пылающие щеки, но именно этого я и хотела. Хотела, чтобы ледяная высь заморозила эту обиду. Вдруг справа воздух содрогнулся от мощного, властного толчка. Огромная тень накрыла меня, заслоняя тусклое солнце. Люцифер поравнялся со мной в одно мгновение, даже не сбив дыхания. Его широкие крылья рассекали разреженный воздух с пугающей легкостью, словно он вовсе не прилагал усилий. — Не смей уходить от ответа! — его голос прозвучал громом, перекрывая свист ветра в ушах. — Оставь меня в покое! — выкрикнула я, глотая ледяной воздух. Слова тут же унесло потоком, но я знала, что он услышал. Я даже не повернула головы, продолжая рваться вверх. — Вики! Я резко затормозила в воздухе, разворачиваясь к нему. Инерция еще тянула меня вверх, но я погасила ее взмахом крыльев. — Да что?! — выкрикнула я, тяжело дыша. Ледяной воздух раздирал легкие. — Что тебе нужно? — Я спросил: что тебя с ним связывает? — процедил он, и каждое слово было пропитано желчью. — Что между вами? — Тебе-то что, Люцифер? — я смотрела на него, не моргая. Ветер трепал волосы, бросая их мне в лицо. — Я задал вопрос! — рявкнул он так, что, казалось, само небо вздрогнуло. — С чего ты взял, что у тебя есть на это право? — холодно парировала я. — Отвечай, — он шагнул по воздуху ко мне. Я медленно выдохнула и провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть налипшую тяжесть. — Как же я устала, — тихо произнесла я. Ветер подхватил мой шепот и донес до него каждое слово. Я подняла на него тяжелый взгляд: — Скажи честно, чего ты добиваешься? Какая у тебя цель? Ну отвечу я. И что? Что дальше? Что это изменит, Люцифер? На его скулах заходили желваки. Он смотрел на меня тяжелым, немигающим взглядом, но молчал. — Я устала, — выдохнула я, чувствуя, как внутри разливается пустота. — Мне смертельно надоели эти эмоциональные качели. Понимаешь? У меня просто больше нет сил. Я глубоко вздохнула, собирая остатки терпения, и посмотрела в его глаза. — Хоть раз в жизни возьми ответственность за свое решение, Люцифер. Ты ведь сам все решил, верно? Ты выбрал строить свою жизнь без меня. Так строй ее. Я сделала паузу, выделяя каждое слово: — Но перестань пытаться усидеть на двух стульях. Это выглядит жалко. Мой голос звучал твердо, перекрывая вой ветра. — Нельзя идти своей дорогой и одновременно пытаться управлять моей. Я сделала короткую паузу, чтобы он услышал каждое слово: — Нельзя строить свое будущее, но запрещать мне строить мое. Так. Не. Бывает. Его губы искривились в ядовитой ухмылке. — И с кем ты собралась его строить? Я холодно усмехнулась и обреченно покачала головой. Пытаться достучаться до него, все равно что вести беседу с морским драконом. Хотя... с драконом у меня выходило даже лучше. — А это... тебя не касается, — отозвалась я с абсолютным спокойствием. Агрессия вдруг сошла с его лица, уступив место странной, ломкой усмешке. В ней было больше горечи, чем яда. — Я всего лишь хочу знать... — тихо произнес он, глядя мне в глаза. — Стоил ли он того? Я замерла, вглядываясь в его лицо. — Что? — выдохнула я. В груди что-то болезненно сжалось. Земля ушла из-под ног, несмотря на то, что мы и так парили в воздухе. — Стоил ли он того, чтобы перечеркнуть все, что было здесь? Чтобы бросить... всё это? Он действительно думает, что я пошла на это ради Рафара? Я не могла поверить. Но у меня не было ни сил, ни желания доказывать обратное. Эта мысль была такой нелепой, что у меня опустились руки. — Всё? — я горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подступает ком. — А что именно я бросила, Люцифер? Что у меня здесь было? Люцифер скривил губы в горькой усмешке. — Хочешь сказать ничего не было? — А что было? Просвети меня, Люцифер. Я изо всех сил пыталась проглотить вязкий ком, застрявший в глотке. Тот проклятый день снова ожил в памяти во всех деталях. Обида, которую я давно похоронила заживо, сейчас царапала грудь изнутри, требуя выхода. Я впилась ногтями в ладони, лишь бы физическая боль заглушила душевную. Только не перед ним, Вики, прошу. Он открыл рот, чтобы ответить резко, но осекся. Его взгляд метнулся по моему лицу, считывая эту затаенную боль, и вдруг в его глазах что-то надломилось. Этот взгляд стал последней каплей. — Не смей, — прошипела я, чувствуя, как руки начинают предательски трястись. — Не смей смотреть на меня так. — Ты... — Заткнись, — я закрыла уши руками, словно пытаясь отгородиться от него. Голос сорвался на визг. — Просто заткнись! Зачем ты снова это делаешь? Как он смеет? Люцифер замер. Он выглядел так, словно потерял опору. Предательский ком в горле лопнул. Я почувствовала, как по щекам покатились горячие слезы, и в панике взмыла ввысь. Я не могла позволить ему увидеть мою слабость. Не снова. Но Люцифер не собирался меня отпускать. Он нагнал меня в одно мгновение. Его ладонь жестко перехватила мой локоть, заставляя зависнуть на месте. — Отпусти! — выкрикнула я, отшатываясь от его руки как от огня. — Хватит! Прекрати этот дешевый спектакль! — Успокойся, — произнес он, игнорируя мои попытки вырваться. Он сжимал меня за предплечье, фиксируя в воздухе, не давая сдвинуться. — Зачем?! — этот крик, полный отчаяния и усталости, вырвался из самой глубины груди. — Зачем ты вообще начал этот разговор? Я больше не сдерживалась. Слезы хлынули из глаз сплошным потоком, обжигая щеки на ветру. Горькая обида жгла горло, мешая вдохнуть. Меня трясло от чувства вопиющей несправедливости. Это было невыносимо несправедливо. То, что он стоял здесь, смотрел на меня и снова, раз за разом, делал больно. За что он так со мной? Почему не может просто оставить в покое? Сквозь пелену слез и ветра я вдруг отчетливо ощутила эту тяжесть. Его пальцы сжимали мое предплечье. Жар его ладони прожег кожу, и меня словно током ударило: он меня держит. Он меня касается. — Не трогай меня! — закричала я, рывком вырывая руку из его захвата. — Я ненавижу тебя! Ненавижу! Я с силой толкнула его в грудь. Вложила в этот удар все, что накопилось – всю боль и обиду. Но он даже не шелохнулся. Он стоял, словно каменное изваяние, позволяя мне выплескивать эту ярость. — Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?! — закричала я, срывая голос, и снова с силой толкнула его в грудь. Взгляд его алых глаз метался по моему лицу. — Зачем ты строишь из себя жертву? — еще один удар. Я уже не контролировала слезы, они текли сплошным потоком. — Зачем ведешь себя так, будто для тебя это что-то значило?! Зачем задаешь вопросы, будто не ты уничтожил все своими руками?! Я в отчаянии замахнулась снова, но на этот раз он не позволил. Он перехватил мои запястья жестким, блокирующим движением и резко дернул меня на себя. — Ты невыносима, — выдохнул он. И прежде чем я успела вдохнуть, он впился в мои губы жадным, требовательным поцелуем. Воздух выбило из легких. Я замерла, ошеломленная его наглостью и жаром. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Секунда. Две. Три. Разум вернулся резкой вспышкой. Я задохнулась от возмущения. Мой протест умер в горле, превратившись в сдавленный стон. Я попыталась дернуться, вырвать руки, ударить его еще раз, но он вдруг сам разжал пальцы. Но не чтобы отпустить. Его руки сомкнулись на моей талии стальным капканом. Он рванул меня к себе с такой звериной жадностью, словно хотел не просто прижать, а вдавить в себя, переломать мне ребра, лишь бы уничтожить саму возможность дистанции. Я задыхалась. Мои протесты тонули в его рту, превращаясь в сдавленные звуки. Я билась в его руках, пытаясь отвернуть голову, но он не позволял. Мои ладони скользили по его плечам, пока я не нашла точку опоры. Вложив в это движение всю свою злость, я с силой оттолкнула его от себя. — Ты что творишь?! — выкрикнула я, жадно глотая воздух. Губы горели, а голос дрожал от негодования. Люцифер молчал. Он завис напротив, тяжело дыша. Его широкая грудь ходила ходуном, словно сдерживала рвущегося наружу зверя. В потемневших глазах не было ни грамма раскаяния – только дикая, неконтролируемая ярость. Перед глазами вдруг ярко, до тошноты отчетливо всплыла сияющая улыбка Луизы. — Не смей... — выдохнула я, задыхаясь, чувствуя, как легкие жжет огнем. — Не смей больше прикасаться ко мне! Никогда! Не дожидаясь ответа, я резко развернулась в воздухе. Крылья с силой ударили по воздушным потокам, подбрасывая меня вверх. Я рванула прочь, набирая скорость с каждой секундой. Ветер свистел в ушах, высушивая мокрые дорожки слез на щеках, но я не замедлялась. Я летела так быстро, словно за мной гнались все демоны Ада, мечтая лишь об одном – оказаться как можно дальше от этих алых глаз и губ, которые все еще жгли мою кожу.

***

Я не помнила, как добралась до своей комнаты, как захлопнула дверь, отрезая себя от внешнего мира. Помнила только горячую воду. Я стояла под кипятком до тех пор, пока кожа не покраснела, отчаянно пытаясь смыть с себя этот день, этот разговор... и его прикосновения. Не помогло. Выйдя из душа, я замерла перед зеркалом, плотнее кутаясь в махровое полотенце. В комнате клубился пар, оседая влагой на стекле, но мое отражение проступало четко. Я смотрела на свое лицо, но видела только губы. Припухшие, покрасневшие, они пульсировали, храня память о его варварском поцелуе. Я медленно, словно в трансе, коснулась их кончиками пальцев. Кожу обожгло фантомным жаром. Казалось, я до сих пор чувствую вкус его ярости. Как ни странно, сердце билось ровно. Никакого трепета, никакого волнения внутри. Лишь ледяная злость. — Ненавижу, — одними губами прошептала я отражению. Я не знаю, сколько так простояла – минуту или час, гипнотизируя саму себя, пока тишину не разорвал резкий стук в дверь комнаты. Я вздрогнула, вырываясь из оцепенения. Наваждение спало. Поплотнее запахнув полотенце на груди, я вышла из ванной, пересекла комнату и распахнула входную дверь. Мои брови невольно поползли вверх. На пороге стоял тот, кого я ожидала увидеть меньше всего. — Вин? Демон низко склонил голову, глядя исключительно в пол. — Что ты здесь делаешь? Он поклонился еще ниже, всем видом выражая покорность. — Госпожа, — его голос прозвучал глухо. — Прошу прощения за беспокойство. Но вас вызывает Повелитель. Я замерла на секунду, анализируя услышанное. Сатана? Зачем я ему понадобилась сейчас? — Хорошо, — я коротко кивнула. — Передай ему, что я скоро буду. — Как прикажете, Госпожа. Вин поклонился и, сделав шаг назад, растворился в тенях коридора. Я закрыла дверь и направилась к шкафу, мысленно перебирая варианты одежды. Мне не хотелось тратить время на долгие раздумья, но и выглядеть просто я не имела права. Аудиенция у Сатаны требовала соответствующего вида. Спустя минуту образ был готов. Выбор пал на контрастное сочетание: строгая классика и чувственный бельевой стиль. Основой стал черный тотал-лук: строгие брюки-палаццо с высокой талией визуально удлиняли ноги, а пиджак свободного кроя скрывал фигуру. Но стоило ему распахнуться, как взгляду открывался полупрозрачный кружевной корсет глубокого винного цвета. Эту чувственную гамму я дополнила изящными бордовыми слингбэками на шпильке. Их острые носы и тонкие ремешки добавляли образу некой элегантности. С волосами я не стала мудрить. Высушив их, я вытянула пряди утюжком до зеркального блеска и убрала назад, за уши, оставив распущенными. Они легли на спину тяжелым, темным шелком. Затем макияж. Это была самая важная часть ритуала. Нужно было нарисовать лицо, на котором не осталось бы ни тени недавней истерики. Плотный слой тона выровнял цвет лица, а консилер надежно скрыл следы нервного срыва под глазами. Жесткий контуринг скул сделал черты еще острее и графичнее. Затем глаза: темная дымка теней, острые стрелки и густо прокрашенные ресницы сделали взгляд тяжелым и пронзительным. Финальный штрих – губы. Я нанесла матовую помаду винного оттенка, идеально попадающую в цвет корсета. Один слой, второй... готово.

***

Главный дворец встретил меня во всем своем пугающем великолепии. Это монументальное сооружение, высеченное прямо в скале, возвышалось над всем сущим, демонстрируя абсолютную власть своего хозяина. У входа застыли каменные горгульи, и казалось, что их пустые глазницы следят за каждым моим шагом. Я приземлилась на площадку перед массивными двустворчатыми дверями, и цокот моих каблуков эхом разлетелся по пустой площади. Вин уже ждал меня у подножия широкой лестницы. Заметив мое приближение, он молча склонил голову, приглашая следовать за ним, и тут же развернулся, ведя меня вглубь дворца. Мы шли по бесконечно длинному коридору. Высокие своды тонули в полумраке, а факелы на стенах отбрасывали пляшущие тени. Единственным звуком, нарушавшим мертвую тишину, был ритмичный цокот моих каблуков. Он эхом отлетал от каменных стен, звуча как отсчет метронома. Я ступала с безупречной осанкой, устремив взгляд вперед, и каждое мое движение дышало непоколебимой уверенностью. Впереди, из сгущающегося полумрака, выступил знакомый силуэт. Люцифер. Он стоял, вальяжно прислонившись плечом к черной мраморной колонне. Нога закинута на ногу, поза расслабленная, даже скучающая. Казалось, ничто в этом мире не способно его заинтересовать. Но стоило мне сделать шаг из тени, как эта ленивая грация мгновенно исчезла. Увидев меня, он замер. Алый взгляд сфокусировался, став острым, как лезвие. Он медленно оттолкнулся от холодного камня, выпрямляясь во весь свой внушительный рост. Движение было плавным, текучим, но в нем сквозила скрытая угроза. Он небрежно сунул руки в карманы брюк, расправляя широкие плечи, словно готовясь к удару. Мы молча буравили друг друга взглядами, пока расстояние между нами неумолимо сокращалось. Мое лицо оставалось непроницаемой маской. Ни тени улыбки, ни отголоска страха или недавних слез. Люцифер же смотрел на меня с нескрываемым подозрением. Он чуть прищурился, сканируя меня с головы до ног, и в полыхающей глубине его глаз застыл безмолвный вопрос: «Какого дьявола ты здесь делаешь?» Когда между нами осталось всего пару метров, Вин беззвучно поклонился и, сделав шаг назад, растворился в тенях коридора, оставив нас в звенящей тишине. — Что ты здесь делаешь? — его голос хлестнул резко, с претензией. Он говорил так, словно я посмела вторгнуться в его личные покои. Я остановилась напротив, сохраняя ледяную невозмутимость. — То же, что и ты, — ровно ответила я, глядя ему прямо в глаза. Тяжелая дверь кабинета Сатаны отворилась. Оттуда, низко кланяясь, выскользнул какой-то демон и поспешно ретировался. Следом из глубины кабинета раздался властный голос: — Люцифер. Виктория. Я вошла первой, не удостоив Люцифера больше ни единым взглядом. Он зашел следом, отрезая нас от коридора тяжелой дверью. — Повелитель, — я почтительно склонила голову. — Отец, — Люцифер встал рядом. Мы замерли плечом к плечу, ожидая его внимания. Сатана, размашисто подписав какой-то документ, наконец оторвал взгляд от свитка. Он посмотрел на нас, и его губы тронула довольная улыбка. — Какая потрясающая картина... Но уже через секунду улыбка исчезла, словно ее и не было. — Жаль, что сегодня речь не об этом, — он устало откинулся на высокую спинку кресла. — Что за цирк вы устроили на тренировке? Абигор мне все уши прожужжал своими жалобами. Мы молчали. Сатана переводил тяжелый взгляд то на меня, то на Люцифера. В глубине его багровых глаз плясали опасные искорки. Вдруг он резко подался вперед. Аура власти, исходящая от него, стала почти осязаемой, тяжелой плитой надавив на плечи. — Вы двое... — Сатана сделал паузу, словно пробуя слова на вкус. — Наказаны. Что? С моих губ сорвался нервный смешок. Хваленое хладнокровие, которое я удерживала до этой секунды, пошло трещинами. — Наказаны? — переспросила я, не веря своим ушам. Сатана лишь шире улыбнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. — Может, еще прикажешь нам встать в угол? — Люцифер вскинул подбородок, глядя на отца с вызовом. — С каких пор тебя вообще волнуют жалобы преподавателей? Сатана даже бровью не повел, пропуская шпильку сына мимо ушей. — С тех пор, как вы начали вести себя как капризные дети, — парировал Сатана, не меняясь в лице. — Раз уж у вас так много нерастраченной энергии, я найду ей лучшее применение. Как раз давно никто не наводил порядок в нижнем архиве Ада. Составьте мне полный реестр нарушенных контрактов за последнее столетие. По именам и датам. Он вдруг хищно улыбнулся, глядя на наши вытянувшиеся лица. — Там тихо, темно и ни души. Как раз там и решите свои проблемы. Или переубиваете друг друга. Мне без разницы, лишь бы список лежал у меня на столе к утру. Я сжала кулаки до побелевших костяшек и метнула в Люцифера яростный взгляд. Он сверлил взглядом отца, стиснув челюсти так, что на скулах заходили желваки. — Ступайте, — равнодушно бросил Сатана и перевел взгляд на свиток, давая понять, что мы для него больше не существуем. Не сказав ни слова, я, едва сдерживая клокочущую внутри злость, толкнула тяжелую дверь и вылетела из кабинета. Стук моих каблуков эхом отлетал от каменных стен, пока я стремительно шагала в сторону лестницы, ведущей в нижний архив. — Идиот, — прошипела я. Через несколько секунд за спиной раздались знакомые шаги. Он не спешил, но его присутствие давило на затылок. Я резко остановилась и развернулась на сто восемьдесят градусов. — Доволен? — резко бросила я, чувствуя, как внутри все кипит. — Это все из-за тебя! Люцифер замер в шаге от меня. Его лицо оставалось пугающе спокойным, и лишь в глубине глаз тлело легкое раздражение пополам с насмешкой. Он лениво вскинул бровь и, небрежно сунув руки в карманы брюк, посмотрел на меня сверху вниз. — Из-за меня? — переспросил он тягучим, спокойным тоном. — А из-за кого еще?! — выпалила я, чувствуя, как от возмущения перехватывает дыхание. — Не я затеяла этот спектакль! Люцифер не ответил. Он лишь медленно скользнул взглядом по моему лицу, на долю секунды задержавшись на губах. Этот взгляд был красноречивее любых слов. — Не ты? — тихо спросил он. Я открыла рот, чтобы ответить колкостью, но слова комом застряли в горле. Воспоминание о его губах на моих обожгло память. Я почувствовала, как предательский жар приливает к щекам, и сжала кулаки так сильно, что ногти до боли впились в ладони. — Поверь, я тоже не в восторге от перспективы провести ночь в архиве, — просто ответил он и, обойдя меня, направился к винтовой лестнице. Я застыла, глядя в пустоту перед собой, где только что были его насмешливые глаза. Его шаги гулко удалялись. Сжав челюсти, я резко развернулась на каблуках, прожигая взглядом его широкую спину, и, сделав глубокий вдох, пошла следом. Винтовая лестница уходила глубоко вниз, в самое чрево Ада. Здесь было холоднее, а воздух пах сыростью и старым пергаментом. С каждым шагом тьма сгущалась, и только тусклые факелы на стенах выхватывали из мрака наши силуэты. Люцифер шел молча, не оглядываясь. Казалось, он забыл о моем существовании. Мы спустились к массивной двустворчатой двери, обитой почерневшим от времени железом. На ней не было ручек, только вырезанные в металле защитные руны, слабо мерцающие багровым светом. Люцифер остановился и, даже не прикоснувшись к двери, небрежно махнул рукой. Тяжелые створки с противным скрежетом, от которого заныли зубы, медленно поползли в стороны. Из темного зева прохода в лицо ударило сыростью и вековой пылью. Впереди зияла лишь густая тьма. Люцифер обернулся ко мне. — Прошу, — он сделал приглашающий жест, полный наигранной галантности. Я фыркнула, проходя мимо него и стараясь не задеть его плечом, хотя в узком проходе это было почти невозможно. Щелчок пальцев за спиной, и под сводами архива вспыхнули сотни свечей, озаряя бесконечные ряды стеллажей, уходящих ввысь. Звук захлопнувшейся двери, казалось, отрезал нас от остального мира. Эхо еще несколько секунд металось под сводчатым потолком, пока окончательно не затихло, оставив нас в звенящей тишине. Я закашлялась. Воздух здесь был густым, тяжелым, пропитанным запахом плавящегося воска и старой бумаги. Оглядевшись, я едва сдержала стон отчаяния. Свитки валялись на полу, книги громоздились неустойчивыми башнями, готовыми рухнуть от малейшего дуновения, а полки уходили так высоко в темноту, что потолка не было видно даже при свете сотен свечей. Хаос, а не хранилище. — Потрясающе, — нарушил тишину Люцифер. Я обернулась. Он стоял, брезгливо оглядывая ближайший стол. Проведя пальцем по поверхности, он сморщился и отряхнул руку, словно прикоснулся к чему-то заразному. — Отец умеет выбирать развлечения, — сухо констатировал он. — Нарушенные контракты, — напомнила я, чувствуя, как руки опускаются от безысходности. — Где нам его вообще искать? Он остановился возле высокого стеллажа, забитого черными папками, и, вытащив одну наугад, бросил ее мне. Я едва успела поймать тяжелый фолиант, прижав его к груди. — Эй! — возмутилась я. — Начни отсюда, — скомандовал он, усаживаясь в кресло в углу. — А я пока… проанализирую обстановку. Невероятно. — Ты сейчас шутишь? — я шагнула к нему, сжимая папку так, что костяшки побелели. — Мы должны делать это вместе! Люцифер откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза, на губах заиграла нахальная улыбка. — Я руковожу процессом. Ты исполняешь. Разделение труда, Уокер. — Разделение труда, значит? — переспросила я. Мой голос стал обманчиво ласковым. Я взвесила тяжелую папку в руке. Внутри меня все клокотало. Он всерьез думает, что я буду ползать в пыли, пока он отдыхает? Не тратя времени на раздумья, я с размаху швырнула фолиант обратно в него. Тяжелая папка, разрезая воздух, полетела прямо ему в голову. Люцифер даже не открыл глаз. Его рука молниеносно взметнулась вверх, перехватывая папку в сантиметре от своего лица. Он медленно открыл глаза. В багровых радужках загорелся недобрый огонек. — А ты любишь играть с огнем, Уокер, — тихо произнес он, опуская фолиант на колени. — Не испытывай мое терпение, Люцифер, — сказала я, делая шаг к креслу. — Вставай. Он даже не шелохнулся. Лишь лениво перевел взгляд на меня, а уголок его губ дрогнул в привычной дьявольской ухмылке. — Не указывай мне, Вики. — Вставай. Сейчас же. Люцифер хмыкнул и медленно, словно хищник перед прыжком, поднялся с кресла. Тяжелая папка с глухим стуком упала на пол, подняв облачко пыли. Он шагнул ко мне, возвышаясь темной скалой и подавляя своей мощной энергией. Я заставила себя не отступать, хотя сердце предательски забилось быстрее, но не отвела взгляда. Люцифер остановился вплотную и небрежно сунул руки в карманы брюк, чуть склонив голову набок. Мы молчали. Тишина в архиве стала давящей. Мы просто смотрели друг на друга, ведя безмолвный поединок взглядов, в котором никто не хотел уступать первым. — Ладно, — вдруг произнес он, нарушая затянувшуюся паузу. — Твоя взяла. Он резко отвернулся и направился к самому дальнему и темному стеллажу. — Я беру левую секцию, ты правую. И если найдешь хоть что-то похожее на список контрактов за девятнадцатый век, не смей это трогать. — Почему это? — нахмурилась я. — Потому что некоторые свитки здесь кусаются, — бросил он через плечо, исчезая в тени стеллажей. — В буквальном смысле. Его шаги затихли в глубине лабиринта из стеллажей. Я осталась одна в тусклом круге света от свечей. Я стянула с себя пиджак и небрежно бросила его на спинку кресла. Работать в таком виде было невозможно. Духота в помещении стояла невыносимая. — Ладно, — прошептала я сама себе, оглядывая фронт работ. — Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. Я подошла к своей секции. Полки уходили под самый потолок, теряясь в темноте. Чтобы добраться до верхних ярусов, пришлось придвинуть тяжелую деревянную лестницу на колесиках. Первый же свиток, который я вытащила, отозвался облаком едкой пыли. Я закашлялась, отмахиваясь рукой. — «Отчет о поставках за 1348 год», — прочитала я выцветшую надпись и с отвращением сунула пергамент обратно. — Мусор. Следующий. «Жалобы на суккубов, 15-й век». Снова мимо. Работа была монотонной и грязной. Пальцы быстро покрылись серой пылью. Но хуже всего были звуки. Архив буквально жил своей жизнью: где-то вдалеке скрипело дерево, слышался шорох, похожий на бег сотен крошечных лапок, а иногда неразборчивый шепот, исходящий прямо от книг. Я потянулась к толстому фолианту в кожаном переплете, но стоило моим пальцам коснуться корешка, как книга вдруг завибрировала и дернулась, словно живая. Я отдернула руку, едва не потеряв равновесие на шаткой лестнице. — Черт... — выдохнула я, глядя на полку. — Он не шутил. Книга успокоилась, но я решила больше не рисковать и искать глазами, а не руками. Спустя час поисков, когда шея уже затекла от постоянного напряжения, я наконец заметила на одной из верхних полок массивный деревянный ящик. На его боку едва проступала выжженная надпись: «Спорные контракты. Эпоха Просвещения». — Кажется, оно, — прошептала я. Спустившись вниз и едва не уронив эту тяжелую ношу, я с глухим стуком опустила ящик на стол. Облако серой пыли взметнулось вверх, заставив меня поморщиться и отмахнуться. Я с глухим стоном рухнула в кресло. Ткань корсета неприятно холодила кожу, но одеваться обратно в душном помещении не хотелось. Подвинув к себе поближе канделябр со свечами, я вытащила первый пергамент. Сургучная печать с хрустом сломалась. Я начала методично изучать каждый свиток. Это была нудная, бюрократическая работа: имена смертных, даты сделок, условия передачи души и мелким шрифтом – причины расторжения договора. — «Продал душу за талант скрипача... нарушил условие о неразглашении... душу изъять принудительно», — пробормотала я под нос, откладывая свиток в стопку «Проверено». — Скука смертная. Я давно потеряла счет времени. Спина затекла от долгого сидения, а буквы на пергаменте начали расплываться перед глазами, сливаясь в одну черную массу. Тишину вдруг разорвал глухой, тяжелый удар. Я вздрогнула от резкого звука, выронив свиток. Прямо передо мной на стол с грохотом рухнула внушительная стопка пыльных папок, подняв в воздух облако серой взвеси. — Нашел наконец? — спросила я, махая рукой, чтобы разогнать пыль. Ответа не последовало. Я медленно подняла взгляд. Люцифер стоял напротив, но смотрел не мне в глаза. Его тяжелый взгляд прожигал кожу на моей шее. — Вижу, ты не расстаешься с этим кулоном, — его голос прозвучал тихо, но в нем отчетливой нотой прозвенела сталь. Кулон. — Нравится, — коротко бросила я и, демонстративно отвернувшись, потянулась к следующему свитку, всем видом показывая, что разговор окончен. — Нравится? — переспросил он. Я устало прикрыла глаза, делая глубокий, медленный вдох, чтобы успокоить нервы. — Опять начинается... — прошептала я. — Что? — резко спросил он. Ну почему мы не можем просто ладить? Почему нельзя хоть раз поговорить спокойно, без этой вечной войны? — Почему этот кулон так не дает тебе покоя? — я тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. — От кого он? — он проигнорировал мой вопрос, сверля меня тяжелым взглядом. — Какая разница? — От Рафара? — имя прозвучало как ругательство. — Допустим. И что с того? — я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Уокер, — в его тоне прозвучала скрытая угроза. — Что?! — Что за привычка отвечать вопросом на вопрос? — А у тебя? — я резко подалась вперед, не желая уступать. — Что за привычка лезть туда, куда тебя не просят? Люцифер опасно сузил глаза, но я не отвела взгляда. — Не испытывай мое терпение. Просто ответь, — в его голосе прозвучали рычащие нотки. — Если отвечу, ты отстанешь? — я вскинула бровь, ставя условие. Он молчал, сверля меня тяжелым взглядом. Я продолжала вопросительно смотреть на него, всем видом показывая: «Я жду». — Сначала ответь, — потребовал он. — Сначала пообещай. Он стиснул челюсти так, что я услышала скрежет зубов. Желваки на его скулах заходили ходуном. Ему явно претило идти на уступки, но любопытство (или ревность) оказалось сильнее. — Ладно, — процедил он сквозь зубы. Я победно улыбнулась, наслаждаясь этой маленькой капитуляцией, и, глядя ему прямо в глаза, произнесла: — Да. Это подарок Рафара. Воздух вокруг него, казалось, накалился за долю секунды. В его глазах полыхнула такая ярость, что мне на миг стало не по себе. Он выглядел так, словно хотел испепелить этот кулон прямо на моей груди. — Когда? — процедил он. Я лишь усмехнулась, обреченно качая головой. — Ты обещал, — напомнила я и демонстративно вернулась к изучению свитков. — Работай, Люцифер. Несколько бесконечно долгих секунд он стоял неподвижно. Я чувствовала, как от него исходят волны ярости, словно жар от раскаленной печи. Казалось, он сейчас либо перевернет этот стол, либо сожжет меня на месте. — Не указывай, — наконец процедил он низким голосом и резко опустился в кресло напротив. Я лишь коротко усмехнулась, не поднимая глаз от пергамента. Следующие несколько часов протекли в относительной тишине. Люцифер больше не проронил ни слова, нарушая молчание лишь для односложных ответов, когда я уточняла пункты контракта. Стоило последнему свитку лечь в стопку «Проверено», как я всем телом навалилась на спинку кресла, чувствуя, как ноет затекшая шея. Сил больше не было. Я медленно прикрыла глаза, наслаждаясь темнотой. — Наконец-то... — прошептала я, чувствуя, как сознание начинает уплывать.

***

Я не поняла, провалилась ли я в сон на мгновение или просто слишком медленно моргнула. Но когда я открыла глаза, кресло напротив пустовало. Люцифер стоял рядом. Он нависал над столом, упершись в столешницу прямыми руками, и изучал разложенные бумаги. — Ты закончил? — спросила я. — Нет, — отрезал он. Резко выпрямившись, он подошел к соседнему стеллажу и, не глядя, выудил оттуда какую-то черную папку. «Шепфа, я же сейчас просто отключусь», — простонала я про себя, чувствуя, как веки снова наливаются свинцом. Он вернулся и с глухим стуком бросил папку передо мной, заставив меня вздрогнуть. Его рука легла на столешницу рядом с моей. Длинные пальцы медленно постукивали по дереву, действуя на нервы. Я подняла голову, чтобы возмутиться, но слова застряли в горле. Взгляд Люцифера блуждал вовсе не по тексту. Тяжелый и темный, он медленно скользил по моей шее, опускался ниже, к ключицам, и застывал в ложбинке груди, где на тонкой цепочке мерцал злосчастный кулон. — Ты можешь снять эту дешевку? Она меня отвлекает. — Смотри в свиток, Люцифер. А не на мою грудь. Тогда и отвлекаться не будешь. Он медленно поднял взгляд на мое лицо. — Многовато команд для одной ночи, не находишь? — произнес он низким, вибрирующим голосом. Я демонстративно закатила глаза. — Ты невын... — начала я, но осеклась, будто поперхнувшись воздухом. Воспоминание о поцелуе ударило в голову, мгновенно бросая в жар. Я резко захлопнула рот, проклиная свой язык. Пульс предательски ускорился, выдавая меня с головой. Между нами повисла пауза. Взгляд Люцифера стал внимательным. Он скользнул по моему растерянному лицу, и в глубине его зрачков заплясали дьявольские огни. — Что такое, Уокер? — протянул он с насмешкой. — Забыла слово? Я судорожно сглотнула и открыла рот, чтобы возразить, но голос меня предал. Я не могла выдавить ни звука, будто забыла, как это делается. Люцифер усмехнулся и подался вперед. Он медленно наклонился ниже, опираясь руками о подлокотники моего кресла, окончательно отрезая пути к отступлению. Теперь его лицо было на одном уровне с моим. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. — Хотела сказать, что я... невыносим? — он выделил это слово, пробуя его на вкус. Его голос стал мягким, обманчиво вкрадчивым. Я замерла, не в силах отвести взгляда от его губ. Слова застряли в груди, а пульс колотился где-то у основания языка, заглушая все мысли. — Почему же ты остановилась? — промурлыкал он. — Боишься? Его взгляд скользнул по моим губам, заставляя их гореть фантомным огнем. — Боишься, что если произнесешь это, — продолжил он, чеканя каждое слово, — то я снова заставлю тебя замолчать тем же способом? Мое сердце пропустило удар. Он выставил правду напоказ, явно наслаждаясь моей растерянностью. — Не льсти себе, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но он предательски дрогнул. Я молчала, завороженно следя за изгибом его губ. Между нами искрило так, что воздух казался плотным. Он наклонился еще ближе, сокращая расстояние до ничтожного миллиметра. Так близко, что его губы почти касались моих, а горячее дыхание обжигало кожу. — Ты невыносима... — прошептал он. В ту же секунду магическое сияние дрогнуло и окончательно сдалось, обрывая последнюю нить, связывавшую нас со здравым смыслом. Мрак стер границы дозволенного, и архив погрузился в абсолютную тьму, оставляя лишь биение двух сердец.