Глава 32. Точка невозврата

Женщина, сидевшая в глубокой тени, медленно повернула голову. Блик свечи скользнул по ее бледной коже, но глаза остались во мраке, непроницаемые и древние. Она сделала глоток вина, и на ее губах заиграла холодная улыбка. — Ты спрашиваешь, есть ли у них будущее? — слова срывались с ее губ мягко и тягуче, словно темный шелк, скользящий по мрамору. — Смотря что ты называешь будущим. Она кивнула в пустоту, словно видела их перед собой прямо сейчас. — Посмотри на них. То, что происходит сейчас – это зависимость. Они пьют друг друга, как самый сладкий яд, и корчатся в ломке, стоит им разжать пальцы. Это агония, которую они путают с жизнью. Они вскрывают друг другу грудные клетки не чтобы убить, а чтобы убедиться, что там внутри все еще бьется сердце. Она покачала головой с легким, снисходительным вздохом. — Они думают, что это страсть. Но это не так. Это попытка заполнить бездну внутри за счет бездны другого. Сейчас они – два тонущих, которые топят друг друга, пытаясь вдохнуть. Она замолчала, вращая бокал в тонких пальцах, наблюдая, как красная жидкость оставляет следы на стекле, похожие на кровь. — Но... не спеши их хоронить, — вдруг произнесла она жестче, и в ее голосе прорезалась сталь. — В этой грязи и крови есть искра. Редкая и опасная искра истинной Алхимии.  Она медленно обратила взор к очагу, наблюдая за танцем огня с тем спокойствием, которое присуще лишь вечности.  — Знаешь, чем отличается пожар от плавильной печи? — она на мгновение замолчала. — Пожар оставляет лишь пепел. Печь же рождает сталь. Сейчас они горят заживо. Но если они не сгорят... — она хмыкнула сквозь полуулыбку. — О, если они выдержат эту температуру, то произойдет трансмутация. Они переплавят свои слабости, свои страхи, свои изломанные души в новую форму. Она откинулась на спинку кресла, и в ее позе появилось царственное величие. — Это не исцеление. Забудь это человеческое слово. Исцеляющей эта любовь не будет никогда. Бинты и мази здесь не помогут. Здесь нужно выжигать гниль каленым железом. Они не лечат друг друга, а закаляют. Удар за ударом, шрам за шрамом, пока кожа не станет броней. Она подалась вперед, и пламя камина на мгновение осветило ее хищный прищур. — Ты ждешь, что однажды они успокоятся? Сядут у камина и будут держаться за руки? Никогда. Спокойствие для таких, как они – это смерть. Их природа – буря. Но секрет не в том, чтобы погасить бурю, а в том, чтобы стать ее центром. Если они пройдут через этот огонь... — она улыбнулась, — они выйдут оттуда не любовниками. Они выйдут Сюзеренами. Она подняла бокал, словно произнося тост за неотвратимое. — Король и Королева, чья власть выкована в Преисподней их собственных демонов. Им не нужен мир между собой. Им нужен общий враг. Как только они поймут, что их мечи должны быть направлены не в горло друг другу, а наружу, на весь остальной мир... тогда дрогнет само Небо. Женщина осушила бокал и с глухим стуком поставила его на стол. — Их любовь никогда не будет тихой гаванью. Она станет крепостью. И горе тому, кто решит осадить эти стены...

***

POV: Вики

Когда боль становится больше, чем способно вынести тело, душа включает свой защитный механизм – ледяное безразличие.

— Меня начинает напрягать, что Фенцио в последнее время позволяет себе опаздывать, — лениво протянула Мими, накручивая темный локон на палец. — Лучше бы вообще не приходил. Я бы хоть десять минут доспала... — простонала Лесли, распластавшись на парте и уткнувшись лицом в сгиб локтя. После безумного Рождества мы были выжаты как лимоны. Когда мы вернулись, на Небесах стоял тихий вечер. Я, наверное, никогда не привыкну к этой жестокой разнице во времени. Там, на Земле, мы прожили, казалось, целую жизнь, полную эмоций и событий, а здесь стрелки часов едва отмерили семь кругов. Наше отсутствие осталось незамеченным, словно нас и не было. Едва добравшись до своих комнат, мы рухнули в кровати без сил. Эйфория от земного путешествия схлынула, уступив место свинцовой тяжести. А утром, с трудом разлепив веки, пришлось тащиться в лекционный зал. И ради чего? Чтобы ждать Фенцио, который снова не торопится. — Могли бы еще час поспать, — буркнула Мелисса, раздраженно постукивая по столу. — Тебе безумно идет этот цвет, — Мими окинула меня оценивающим взглядом, в котором читалось явное самодовольство. — Ну скажи, не зря же мы его купили? — ухмыльнулась она. Я невольно улыбнулась, вспоминая наш сумасшедший шоппинг в канун Рождества. До сих пор не укладывается в голове, как мы умудрились перетащить с Земли все эти горы пакетов. Шепфа, это было настоящее безумие, но оно того стоило. Демоница тогда буквально вцепилась в этот наряд, уверяя, что мне просто необходимо сменить привычную гамму. И она была права. На мне был облегающий лонгслив благородного кофейного оттенка с эффектной драпировкой, которая выгодно подавала грудь. Спущенная линия плеч полностью обнажала ключицы, делая шею длиннее и изящнее. В пару к нему Мими заставила взять узкие кожаные брюки цвета горького шоколада. Они сидели как влитые, обрисовывая бедра и ноги так откровенно, словно были второй кожей. Плотный материал бескомпромиссно подчеркивал каждый волнующий изгиб и округлость, превращая силуэт в точеную статуэтку.  — Определенно, — улыбнулась я. — Ты выглядишь так... сексуально, — подметила Мелисса. — Этот оттенок делает твою кожу такой теплой. Прямо «горячий шоколад». Я улыбнулась, и пальцы сами собой потянулись к шее, нащупывая прохладный металл кулона.  Подарок Рафара. Странно, но мне совершенно не хотелось его снимать. Он подарил мне его совсем недавно, но я уже не представляла себя без этой тяжести у сердца. Мне почему-то казалось, что если я сниму его хоть на миг, то потеряю самое главное. Казалось, пока он на мне, я сохраняю связь с чем-то бесконечно важным, о чем нельзя забывать ни на секунду. «Ты наконец расправила крылья, Вики. И я хочу, чтобы этот кулон напоминал тебе о главном. Никогда не забывай, кто ты на самом деле». — Вики! — требовательный голос Мими ворвался в мои мысли, заставив вздрогнуть. — Ты меня вообще слышишь? — Прости, задумалась... — я моргнула, возвращаясь в реальность, и перевела на нее взгляд. — Да оставь ты уже в покое свой кулон. Ты сейчас пальцами в нем вмятины оставишь, — она фыркнув, картинно закатила глаза. — Он не испарится, если ты перестанешь трогать его подарок каждые пять секунд.  Мелисса усмехнулась.  — Так о чем ты говорила? — спросила я, теперь уже полностью сосредоточившись на разговоре. — Я говорю, что... — начала было Мими, но ее перебил мягкий, вкрадчивый голос за нашими спинами.  — Девочки. Нибрас. Мы синхронно повернули головы. Он плавно приближался к нам, и на его губах играла легкая, едва заметная улыбка. — Куда вы вчера пропали? Он задал вопрос всем, но смотрел при этом только на Мелиссу. Стоило ей увидеть его, как усталость с ее лица мгновенно исчезла, сменившись сияющей улыбкой. Нибрас подошел вплотную, с нежностью убрал прядь волос с ее лица и невесомо, почти благоговейно коснулся губами ее лба. В этом простом жесте было столько искренней заботы и привязанности, что мы с Мими на секунду почувствовали себя лишними. — Ну что за телячьи нежности с утра пораньше? — закатила глаза Мими. — У меня сейчас слипнется от вашей сладости. Казалось, ни я, ни закатившая глаза Мими, ни переполненная шумная аудитория для них просто не существовали. Они замерли в собственном отдельном мире, наслаждаясь моментом близости и глядя друг на друга с нескрываемой теплотой. — Мы сбежали на Землю, — ответила Мелисса, и ее голос зазвенел от восторга.  Говоря это, она ласково взяла его за руку. Нибрас тут же ответил на жест: его пальцы мягко сплелись с ее, а большой палец принялся невесомо, успокаивающе поглаживать тыльную сторону ее ладони. — Праздновали Рождество вместе с семьей Вики. — Рождество? — брови Нибраса поползли вверх от удивления. Он наконец неохотно разорвал зрительный контакт с любимой и перевел взгляд на меня. В его глазах читался неподдельный интерес. Я лишь многозначительно улыбнулась в ответ и пожала плечами. Весь мой вид говорил: «Да, именно так». — ...я тебе говорю, это полный бред. Он совсем с катушек слетел с этим расписанием, — раздалось громкое, недовольное ворчание.  Мы обернулись на знакомый голос. В дверях показался Дамиан, что-то эмоционально доказывающий идущему рядом Люциферу.  Люцифер. Я неосознанно сделала глубокий вдох, наполняя легкие кислородом, которого вдруг стало катастрофически не хватать. При виде него сердце привычно пропустило удар. Рука сама собой потянулась к шее и коснулась прохладного металла подушечками пальцев. Этот жест был инстинктивным. Словно я проверяла, на месте ли мое напоминание.  Мое напоминание.  Стоило Дамиану заметить нашу компанию, как недовольство на его лице сменилось комичным удивлением. — О-о-о! — протянул Дамиан, расплываясь в широкой улыбке. — Вы где пропадали? Они приближались к нам. Дамиан двигался легкой, развязной походкой; Люцифер же сохранял свое привычное монументальное спокойствие. Сын Сатаны оставался верен себе: молчаливый, сосредоточенный, отстраненный. Его серьезность была такой же неизменной константой, как и само существование Ада. Я видела этот взгляд сотни раз: ни грамма лишних эмоций, только холодный расчет и сила. Он излучал ту самую знакомую до дрожи тяжелую энергетику, подавляя всех вокруг одним своим присутствием. Это было его стабильное, естественное состояние, которое уже давно перестало меня удивлять, но все еще заставляло напрягаться. Глядя на его непроницаемо серьезное лицо, я вдруг поймала себя на мысли... я так давно не видела его улыбки. Стоп. Я быстро одернула себя, словно от толчка. Пальцы сильнее сжали прохладный кулон на шее.  Шепфа... Вики, ты безнадежна.  Когда они подошли, его тяжелый взгляд уперся прямо в меня. Внутри все предательски сжалось. Сердце снова пропустило удар, но я тут же мысленно дала себе пощечину.  Соберись, Уокер.  Я выпрямила спину, чувствуя, как позвоночник превращается в стальной стержень, и заставила себя встретить его взгляд. Люцифер смотрел изучающе, сканируя меня, но вдруг его внимание сместилось: его взор скользнул ниже и замер на моей руке, до побеления в костяшках сжимающей кулон. Он на несколько долгих секунд приковал взгляд к моей руке, а затем медленно вновь поднял на меня свои тяжелые глаза. — Решали вопросы государственной важности, — фыркнула Мими, разряжая обстановку. — Я скучал по твоему яду, крошка, — усмехнулся Дамиан. Он протянул руку и игриво накрутил на палец черный локон Мими, чуть потянув его на себя. — Серьезно, где вы были? — Да дайте мне уже поспать, ради Шепфа! — глухо простонала Лесли, даже не поднимая головы от сложенных на парте рук. — Что с ней? — Дамиан кивнул на распластанную по парте Лесли, скептически выгнув бровь. — Выглядит так, словно не спала целую вечность. Что вы такого делали? Мими хитро сощурилась, и на ее губах заиграла та самая провокационная улыбка, которую она обожала использовать. — О, — протянула она с придыханием, — ты даже не представляешь, что мы делали. Это была... очень бурная ночь. Дамиан мгновенно напрягся. Его пальцы, все еще игравшие с ее локоном, замерли, а во взгляде мелькнула нехорошая искра. Нибрас, заметив эту перемену, мягко улыбнулся. Он по-дружески положил ладонь на плечо друга, гася зарождающуюся вспышку ревности, и спокойно пояснил: — Расслабься. Девочки были на Земле. Праздновали Рождество с семьей Вики. Было заметно, как плечи Дамиана тут же опустились. Напряжение испарилось, сменившись привычной легкостью. Он отпустил прядь Мими и перевел свой заинтересованный взгляд на меня. — Вот как, Уокер? — протянул он. — Решили поиграть в счастливых смертных? Я заставила себя улыбнуться, хотя это далось мне с трудом. Тяжелая, темная аура Люцифера давила на плечи, как гранитная плита. Он стоял молча, не проронив ни слова, но я кожей чувствовала его присутствие. Чтобы не сорваться и не посмотреть на него, я сосредоточилась на Дамиане. — И как все прошло? — не унимался демон. — Волшебно, — я постаралась вложить в голос максимум искренности, чтобы заглушить тревогу внутри.  — Мы гуляли по ночному Нью-Йорку, скупили половину магазинов, катались на коньках в Бруклине... — тут же подхватила Мими, и ее глаза загорелись восторгом. — А потом устроили настоящий праздник живота, — мечтательно продолжила Мелисса.  Она даже прикрыла глаза, вспоминая наш вечер. — Вы даже не представляете, какая вкусная еда у тети Эммы. Ради ее пирога можно и душу продать. — Раз уж демоны готовы разбрасываться душами ради еды... — в глазах Дамиана загорелся гастрономический интерес. — Я аж захотел попробовать. — Я бы тоже не отказался, — поддержал Нибрас с мягкой улыбкой.  С парты раздался мученический, полный тоски стон. Лесли, не поднимая головы, глухо простонала в сгиб локтя: — Замолчите... Ну зачем вы опять про еду? Я же только-только отошла, я сейчас заплачу... Я так скучаю по этим булочкам с корицей. Это просто невыносимо! Дамиан рассмеялся и сочувственно покачал головой: — Бедняжка.  Я улыбнулась, глядя на ее страдания. Даже суровый профиль Люцифера на периферии зрения на секунду перестал давить так сильно. Он все так же молча стоял, нависая над нами, и его темные глаза не отпускали меня ни на секунду. — Кстати, а где ваша Ледяная Королева? — вдруг спросил Дамиан, оглядывая наш поредевший строй.  — Мы просто не смогли ее разбудить, — фыркнула Мими, закатив глаза. — Это было бесполезно, она забаррикадировалась одеялом и шипела на всех, кто подходил.  — Земной воздух явно пошел ей на пользу, — усмехнулся Дамиан. — О да. Вы бы видели ее на Земле, — лицо Мими вдруг смягчилось, а губы тронула теплая улыбка. — Это была совершенно другая Ости. — Да ладно? — скептически выгнул бровь Дамиан. — Другая – это какая? Меньше рычит, больше кусает? — Наоборот! Это была ее лучшая версия, — с восторгом произнесла Мими. — Точно! — с готовностью подхватила Мелисса. — Меньше яда, больше жизни. — Не верю, — покачал головой демон. — Чтобы Ости и без яда? Это как Ад без огня.   — Она сияла, честное слово! Она так искренне веселилась и смеялась, что мы сами были в шоке, — пролепетала Мелисса, активно жестикулируя. — И даже снизошла до того, чтобы подурачиться с нами на льду, — рассмеялась Мими, вспоминая их пируэты. — А как она ответила на объятия дяди Джона... — сонно пробурчала Лесли, на секунду отлипнув от парты.  Мими и Мелисса тут же звонко рассмеялись. — Ой, и не говори! — сквозь смех выдавила Мими. — Вы бы видели ее лицо! Вся ее дьявольская спесь слетела в одну секунду. Полная растерянность! Слушая их перебойный щебет, я невольно улыбнулась, вспоминая этот вечер во всей красе. Это и правда было похоже на маленькое чудо. — Жаль, мы не видели этот аттракцион невиданной щедрости, — хмыкнул Нибрас. — Я даже расстроился, — театрально вздохнул Дамиан. — Упустил такой компромат. — Вы можете увидеть! — с энтузиазмом воскликнула Мелисса, сияя от желания поделиться радостью. — Мими сделала кучу фотографий. Получилось просто сказочно, мы их все распеча... — НЕТ! — вдруг взвизгнула Мими, подскакивая на месте. Мы все вздрогнули от ее резкого крика. Демоница округлила глаза, поймав на себе недоуменные взгляды всей компании (и особенно тяжелый взгляд Люцифера). Осознав, что ляпнула лишнего, она быстро, сбивчиво затараторила: — Мы... мы не распечатали. То есть, распечатали... но я забыла их на Земле! Да! Оставила прямо там, на тумбочке у Вики.  При этом она ощутимо пнула Мелиссу под столом, свято веря, что делает это незаметно. Та дернулась, но, перехватив взгляд подруги, неловко поджала губы, понимая, что сболтнула лишнего. Дамиан и Нибрас медленно переглянулись. В их глазах читалось явное недоумение, смешанное с подозрением. Я устало провела ладонью по лицу. Ну вот зачем? Никто бы и слова не сказал, никто бы ничего не заметил, если бы не эта паническая реакция Мими. На ровном месте создали интригу. — Слушайте, а где носит этого белокрылого старика? — громко спросила Лесли, нарушая неловкую паузу. Но этот маневр не сработал. Дамиан, словно гончая, взявшая след, пропустил ее вопрос мимо ушей. Он настырно подался вперед, не сводя с Мими цепкого взгляда: — Так что за фото? — Обычные, Дамиан, — она закатила глаза, всем видом показывая, как он ей наскучил. Я почувствовала на себе взгляд Люцифера и посмотрела на него. Он изучал меня, чуть прищурившись, с пугающей сосредоточенностью. В груди похолодело. Я сделала глубокий вдох, заставляя себя не отводить глаз. Я демонстративно выдержала паузу, глядя на него с холодным недоумением, словно спрашивая, в чем его проблема. Но он даже не моргнул. Лишь медленно перевел взгляд на мою грудь – прямо на кулон, который я уже давно перестала теребить. — Ну, например? — не унимался Дамиан.  — Например, фото моего среднего пальца крупным планом. Специально для тебя, — выплюнула Мими, сверкнув глазами. — Хочешь, продемонстрирую оригинал прямо сейчас? — Как грубо, — Дамиан картинно приложил руку к груди, изображая сердечный приступ. — Уокер, научи подругу манерам. Мими лишь фыркнула, отворачиваясь к окну. Нибрас тихо рассмеялся, качая головой. Он наблюдал за этой сценой с видом старшего брата, привыкшего к капризам младших. А вот Мелисса, воспользовавшись тем, что внимание переключилось, буквально вжалась в скамью. Она нервно теребила край рукава, уткнувшись взглядом в столешницу, словно боялась поднять глаза и снова ляпнуть что-то лишнее. В этот момент тяжелые двери аудитории с грохотом распахнулись, ударившись о стены. — По местам! Живо! — рявкнул с порога Фенцио, стремительно входя в аудиторию и на ходу швыряя папку с документами на кафедрy. Дамиан и Нибрас, не желая нарываться на гнев учителя в первую же минуту, тут же ретировались к своим партам. Люцифер не спешил. Он задержал взгляд на мне еще на секунду, затем снова демонстративно скользнул глазами вниз – к моей шее. Этот взгляд обжег холодом. Напоследок посмотрев на кулон с нечитаемым выражением, он медленно развернулся и двинулся на свое место. Как только его широкая спина скрылась за рядами учеников, девочки синхронно выдохнули. — Я тебя убью, Мел, — прошипела Мими, не разжимая зубов, и смерила подругу убийственным взглядом. — Своими руками придушу. — Ты чего так реагируешь? — возмущенно зашептала в ответ Мелисса. — Это из-за тебя они заподозрили неладное! Хотя и подозревать было нечего! Ты на ровном месте создала проблему вселенского масштаба! — Как «подозревать нечего»?! — Мими наклонилась к ней так близко, что почти коснулась носом ее носа. — Ты вообще видела эти снимки? Девяносто процентов фото – это Вики и Рафар! Вики и Рафар обнимаются, Вики и Рафар смотрят друг на друга...  — Ну так они бы не увидели! — яростно зашипела Мелисса. — Я бы другое показала! Мы же вообще об Ости говорили. Больная, ей-богу... — Молчи уже, конспираторша, — закатила глаза Мими, отворачиваясь к доске, где Фенцио уже начал что-то чертить. Я машинально потянулась к шее и сжала пальцами холодный металл кулона, словно ища в нем поддержку. Сердце все еще неспокойно стучало после взгляда Люцифера. Пока Фенцио бубнил про очередную историю, я незаметно осмотрела аудиторию, скользя взглядом по рядам. Демоны, ангелы, непризнанные...  Странно. Я нахмурилась, пробежавшись глазами еще раз. Рафара нигде не было.

***

Два часа лекции Фенцио тянулись, как вечность. К концу занятия я уже почти физически ощущала, как слова проходят сквозь меня, не задевая сознание. Голос ангела сливался в монотонный, усыпляющий гул, мел противно скрипел по доске, а строчки в конспекте расплывались в чернильные пятна. Когда Фенцио наконец отпустил нас, коридоры школы взорвались шумом, голосами и движением. Мы по привычке оккупировали широкий подоконник напротив дверей аудитории Уфира. Я устроилась с краю, вытянув ноги и прислонившись плечом к прохладному камню стены. Мими села рядом, грациозно закинув ногу на ногу, Мелисса примостилась чуть дальше, а Лесли почти лежала, страдальчески запрокинув голову к оконному стеклу. — Ости, кажется, впала в земную спячку, — лениво протянула Мелисса, наблюдая за потоком студентов. Я хмыкнула. — Неужели вы к Уфиру? — голос Мими прозвучал насмешливо и резко, раньше, чем я успела заметить их приближение. — Вы что-то подозрительно часто начали появляться на лекциях. Решили взяться за ум? Я подняла глаза. Нибрас, Дамиан… и Люцифер. Они шли к нам неторопливо, разрезая толпу, словно хищники, прогуливающиеся по своей территории. Нибрас – с привычным, чуть расслабленным спокойствием, Дамиан – с ленивой ухмылкой хищника, уже выбравшего цель для атаки. А Люцифер...  Он был просто Люцифером.  И этим, черт возьми, действительно было сказано все: от высокомерного разворота плеч до той тяжелой, подавляющей ауры, что шла впереди него. — Мы решили расширить кругозор, — парировал Дамиан, останавливаясь прямо перед Мими. — Вдруг вы тут без нас что-то интересное обсуждаете? Или скрываете? Он шагнул ближе. Слишком близко. Вторгаясь в личное пространство нагло и бесцеремонно. Его пальцы лениво, почти невесомо скользнули по колену Мими. Жест был на грани – откровенно провокационный и собственнический. Мими машинально отпрянула, вжавшись в оконное стекло. И вот это было редкостью: вечно язвительная и уверенная в себе дьяволица на долю секунды растерялась. Ее плечи напряглись, дыхание сбилось, а взгляд метнулся в сторону, словно она вдруг забыла, куда деть руки. — Ты что творишь? — прошипела она, пытаясь вернуть голосу твердость. Дамиан лишь усмехнулся шире, заметив ее реакцию.  — Покажи мне те фото, — его голос стал тише, но в нем зазвенела сталь. Повисла тишина.  Даже Лесли перестала изображать полуживую и приоткрыла один глаз. — Ты чего так прицепился к этим фото? — Мими сощурилась, постепенно возвращая себе контроль и натягивая привычную маску стервозности. — А ты чего так реагируешь? — он чуть наклонился к ней, понизив голос до вкрадчивого шепота. — Чего ты боишься, крошка? Я невольно напряглась, чувствуя, как по коридору медленно, словно ядовитый туман, расползается напряжение. — Потому что мне не нравится, когда ты лезешь не в свое дело, — отрезала Мими, вздернув подбородок. Нибрас тяжело вздохнул и покачал головой, явно понимая, что этот диалог добром не кончится. А Люцифер… Он молчал. Он стоял чуть поодаль, небрежно опершись плечом о каменную колонну, скрестив руки на груди. Он не смотрел на перепалку друзей. Он смотрел на меня. Я почувствовала этот взгляд кожей, словно ожог. Медленный, внимательный и давящий. Словно он не просто видел меня, а взвешивал каждую мою реакцию, каждый вдох и каждый удар сердца.  Наши взгляды встретились.  — Не в свое дело? — переспросил Дамиан, вырывая меня из оцепенения. — Разве? — Если ты надеешься, что я начну перед тобой отчитываться из-за одного поцелуя, — Мими резко спрыгнула с подоконника, отталкивая его руку, — то ты сильно переоценил свою значимость в моей жизни. Дамиан выпрямился, и его ухмылка стала жестче. — Рано или поздно я все равно их увижу. И узнаю, что именно ты там скрываешь. — Я ничего не скрываю! Не выдумывай! — ее голос сорвался на визг. Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы выплюнуть очередной ядовитый ответ, но вдруг осеклась. Ее взгляд скользнул поверх плеча Дамиана и замер. Я машинально обернулась, проследив за ее взором, и в пестрой толпе студентов сразу выхватила знакомую фигуру. Рафар. Он шел к нам, легко лавируя между студентами. На его лице играла легкая, расслабленная улыбка. Встретившись со мной взглядом, он чуть замедлил шаг. Его глаза скользнули ниже, к моей шее. Заметив кулон, он улыбнулся чуть шире, с нескрываемым довольством. В этот момент я занервничала и, повинуясь какому-то глупому инстинкту, тут же метнула быстрый взгляд в сторону Люцифера, но поймав себя на этом предательском движении, тут же мысленно отвесила себе оплеуху. Какого черта ты делаешь, Уокер? Зачем ты на него смотришь?  В этот самый момент тяжелые двери аудитории Уфира с грохотом распахнулись. Поток студентов начал шумно стекаться внутрь, разрывая натянутую до предела тишину, словно кто-то резко перерезал звенящую струну. Внезапно мой взгляд выхватил из толпы знакомое лицо. Луиза. Она медленно проходила мимо нас с какой-то кошачьей плавностью. Мой взгляд, словно примагниченный, зацепился за одну деталь. Чуть ниже линии челюсти, на ее бледной, безупречной коже отчетливо темнело красноречивое пятно. Багрово-лиловая, чуть припухшая отметина. След чужих губ, оставленный грубо, жадно и по-хозяйски. Он был слишком ярким, слишком свежим. Внутри все обдало кипятком. Воздух в легких мгновенно стал раскаленным, обжигая горло. Не нужно было быть детективом, чтобы понять, чьих это рук – или губ – дело. Луиза поймала мой взгляд, коснулась челюсти кончиками пальцев и улыбнулась.  Слишком торжествующе.  Ее губы дрогнули в едва заметной улыбке. Она демонстративно посмотрела мне прямо в глаза, а затем медленно, со значением перевела взгляд на Люцифера, стоявшего в паре метров от меня. Мир на секунду накренился. В голове, словно вспышка молнии, пронеслось совсем недавнее воспоминание. Тишина коридора. Холод камня, впивающийся в спину. И его горячее, сбитое дыхание у моего уха. «Ты прекрасно знаешь, что я... не позволю тебе этого...» Его пальцы на моей шее. Его неконтролируемая ревность к Рафару. Его слова, пропитанные болью. «Ты никогда не была игрушкой, Вики...» Я чуть не поверила тогда. Я почти растаяла, увидев в его взгляде ту самую уязвимость. Я, черт возьми, думала, что... Что, Вики, что ты там себе придумала? Что лед тронулся? Что он изменился?  Какая же ты дура. Вот же он – настоящий Люцифер. Тот самый Люцифер, который, едва отпустив мою шею, пошел за Луизой и... И... Я смотрела на пятно на шее Луизы, и меня накрыла волна ярости.  Острая и унизительная ревность ударила под дых. Мне захотелось стереть эту самодовольную улыбку с лица Луизы. Захотелось посмотреть на него, увидеть подтверждение в его глазах... НЕТ! Мысленный приказ прозвучал в голове как удар хлыста. Я замерла. Я чувствовала, как мышцы лица каменеют, превращаясь в фарфоровую маску. Не смотри на него. Не смей. Если я сейчас поверну голову... Если я хоть на миг встречусь с ним взглядом или позволю губам дрогнуть... он поймет. Он увидит, что задел меня. Увидит, что мне больно. Он упьется моей ревностью, как дорогим вином. Я сжала зубы так сильно, что челюсть заныла. Во мне начала подниматься волна той самой забытой ярости. Того холодного, расчетливого бешенства, которое я ощущала перед самым спуском на Землю. То чувство, когда боль выгорает, оставляя после себя лишь пепел и сталь. Вот как, Люцифер? Значит, в ту самую минуту, когда я давилась слезами бессилия... ты уже кусал ее шею? Пока я горела в собственном Аду, ты удовлетворял свои инстинкты, выбивая меня из своей головы? Пока я задыхалась от боли, перемалывая внутри каждое твое слово... ты развлекался с ней? Пока я все еще чувствовала фантомное давление твоих пальцев на своей шее и сходила с ума от противоречий... ты уже сжимал ее в своих объятиях? Пока я собирала себя по кускам, чувствуя, как внутри все рушится... ты был с ней? Лечил свою уязвленную гордость самым примитивным способом? Пока я умирала от того, что между нами произошло, ты просто пошел и нашел утешение в ее постели? Так просто? Устраиваешь мне допросы, прижимаешь к стенам, запрещаешь смотреть на других, требуешь признания... А потом идешь и оставляешь метки на ней?  Вот так просто растоптал тот момент близости, который возник между нами в коридоре и превратил его в дешевку?  «Я верну тебе все...» В голове отозвалось эхом мое собственное обещание. Ты думал, что можешь играть со мной, Люцифер?  Я не позволю. Боль от ревности начала трансформироваться. Она переплавлялась в ледяную броню. Ярость вытеснила обиду, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и холодную решимость.  Ты не изменишься, Люцифер. Никогда.  Зато изменюсь я.  Ты узнаешь, каково это – терять себя по кускам. Я заставлю тебя гореть в том же пламени, в котором горю сама. Ты потеряешь рассудок так же мучительно и неотвратимо, как потеряла его я. Я заставлю тебя захлебнуться этим безумием. Я стану твоим наваждением, твоей болезнью, твоим персональным Адом. Ты прочувствуешь каждый осколок, который сейчас режет меня изнутри. Я не повела и бровью. Ни один мускул на моем лице не дрогнул. Я заставила себя превратиться в статую, выжигая в себе любые эмоции по отношению к нему. Я знала, что он смотрит. Я чувствовала его тяжелый взгляд. Но я не подарила ему ни взгляда, ни эмоции.  Ничего. Ты сделал свой выбор, Наследник. А я сделала свой. И теперь будешь гореть в том самом Аду, который сам же и разжег. — Идем? — мягкий голос Мелиссы вклинился в мои мысли так естественно, словно был их продолжением. Она невесомо коснулась моей руки, привлекая внимание, но делая это так непринужденно, что со стороны это выглядело обычным дружеским жестом. Она прекрасно видела мое состояние, но не подала и виду перед остальными, мастерски сглаживая паузу. — Идем, — так же легко отозвалась я, поворачиваясь к ней с улыбкой. Мне казалось, пока я вела этот немой диалог с Люцифером, мир успел рухнуть и возродиться заново. Но в реальности прошли лишь считанные секунды. Никто ничего не заметил.  Мими и Дамиан продолжали испепелять друг друга взглядами. Нибрас стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к колонне и с философским спокойствием скользя взглядом по потоку студентов. Луиза к тому моменту уже растворилась где-то в полумраке зала. Наконец, Мими резко фыркнув, развернулась на каблуках и, взбешенная, скрылась в дверях аудитории. Дамиан, не меняя выражения лица, тенью скользнул следом за ней. — Идем, — Лесли легко спрыгнула с подоконника и направилась ко входу. Мы с Мелиссой тоже спустились. Я на мгновение подняла глаза и встретилась взглядом с Рафаром. Он стоял чуть поодаль, не вмешиваясь в происходящее. Его спокойный, внимательный взор был прикован ко мне. Он словно почувствовал резкую перемену в моем настроении, ту ледяную стену, что выросла вокруг меня за секунду. В его глазах был безмолвный вопрос, но я лишь едва заметно, одними уголками губ, улыбнулась ему. Не сейчас. Больше не задерживаясь ни на миг, я развернулась и пошла вслед за Лесли и Мелиссой в спасительный полумрак аудитории. Я оставила их всех позади. Нибраса, прислонившегося к колонне. Рафара, провожающего меня взглядом. И Люцифера. Я чувствовала, как его тяжелая энергия давит на спину. Но я прошла мимо, подняв голову и глядя только перед собой. Я не удостоила его ни взглядом, ни поворотом головы, ни даже тенью эмоции.

***

Следующий час пролетел как одно мгновение. Нужно отдать Уфиру должное: лектор он был отменный. Его рассказ увлек меня настолько, что я почти забыла о насущных проблемах, позволяя чужому голосу вытеснить тревожные мысли. Почти. Потому что все это время я кожей чувствовала на себе пристальный, прожигающий спину взгляд Люцифера. Когда Уфир наконец поставил точку в своей речи, и аудитория наполнилась шумом, я механически собрала вещи. Мы с девочками, подхватив сумки, влились в общий поток студентов, направляющихся к тренировочной арене. Гул голосов в коридорах нарастал. Все предвкушали практическое занятие.  В воздухе буквально искрило от напряжения и азарта. Приближался ежегодный турнир по крылоборству – главное спортивное событие сезона. В этот раз ставки были высоки как никогда: традиционное противостояние «девочки против мальчиков» обещало быть жарким. Именно поэтому тренировки перешли в активную фазу, став изматывающими и жесткими – никто не собирался уступать победу противоположному полу. Много веков назад крылоборство было не просто спортом, а полем битвы между ангелами и демонами. Однако путь к нынешнему хрупкому равновесию был долгим. Чтобы лишний раз не провоцировать конфликты и не делить учеников по сторонам света, пару столетий назад совет принял мудрое решение: изменить формат. Теперь на арене сражались не Ад против Рая, а «девочки против мальчиков». Это нововведение стерло границы фракций, и к участию в турнире, наравне с Урожденными, допустили даже Непризнанных.  В женской раздевалке царила привычная суета: звук захлопывающихся шкафчиков перебивал звонкий смех, а запахи десятков разных парфюмов сливались в один тяжелый шлейф. Я двигалась на автомате, стягивая с себя одежду, слушая болтовню Мими и Лесли как фоновый шум, пока мой взгляд, словно намагниченный, не выхватил Луизу. Она стояла у зеркала, поправляя волосы. Луиза поймала мой взгляд в отражении и, как и тогда, победно улыбнулась.  Я не отвела глаз. Как ни странно, внутри ничего не дрогнуло. Ни боли, ни обиды. Только глухая тишина, словно кто-то перерезал провода, ведущие к сердцу. Я вдруг осознала, насколько сильно, оказывается, устала. Устала чувствовать. Устала реагировать. Устала размышлять. Я была вымотана. Мой лимит на страдания был исчерпан. Эмоции просто разом отключились, как выключают свет в пустой комнате, оставив после себя лишь равнодушную тьму. Меня накрыло тотальное спасительное безразличие. И в эту секунду меня не интересовала ни эта метка на ее челюсти, ни тот, кто ее оставил. Я медленно, без эмоций скользнула по ней пустым взглядом, стирая ее из своей реальности, и повернулась к своему шкафчику. Черный спортивный комплект сидел как вторая кожа. Короткий топ-бра с V-образным вырезом выгодно подчеркивал грудь, а леггинсы с высокой, плотной резинкой идеально облегали тонкую талию и округлые бедра, акцентируя внимание на каждом изгибе моей фигуры. Взбив рукой густые темные волосы, я кивнула девочкам. — Идем? — бросила я, и мы, уже готовые к тренировке, вышли из душной раздевалки. — Знаешь, я тут подумала... — протянула Мими, разминая пальцы с хищной грацией. — Сегодня отличный день, чтобы прикончить Дамиана. — Опять? — усмехнулась Лесли, поправляя форму. — Ты его каждый вторник убиваешь. — Сегодня по-настоящему, — заверила дьяволица, сверкнув глазами. — Это будет выглядеть как несчастный случай. Спишу все на игровой азарт. — Звучит как идеальный план. Я буду свидетелем, что он сам напоролся, — протянула Мелисса.  Я лишь слабо улыбнулась уголками губ. Игровой азарт. Да. Именно это мне и нужно. Мы вышли в коридор и почти сразу наткнулись на преграду. Рафар. Он стоял, прислонившись к стене, уже в форме, которая подчеркивала его мощь. Но в отличие от темной, давящей силы Люцифера, от Рафара исходило ровное, спокойное тепло. Увидев нас, он выпрямился, и его лицо просветлело. — Вики? — он произнес мое имя так, будто это было единственное слово, которое имело значение. Я остановилась. Контраст был ошеломляющим. — О-о-о, — многозначительно протянула Мими, мгновенно сканируя Рафара с ног до головы. На ее губах расцвела хитрая, довольная ухмылка.  — Приветик, Стив! — Лесли, хихикнув, по-свойски ткнула его кулаком в плечо, проверяя мышцы на прочность. — А ты в форме выглядишь... внушительно. Подкачался к турниру? Рафар лишь скромно улыбнулся. — А за подарочную карту тебе плюсик в карму, — хмыкнула Мими. — Вкус у тебя безупречный. Впрочем, — она красноречиво перевела взгляд на меня, — в этом я и не сомневалась. — Рад, что угодил с подарком, — мягко отозвался Рафар. — Так, все, антракт закончен, — Мими хлопнула в ладоши, разгоняя атмосферу флирта. — Лесли, Мелисса, за мной. Оставим голубков ворковать. Уокер, не задерживайся, нам еще войну выигрывать! Она выразительно повела бровью, глядя на меня – мол, «не упусти момент», послала Рафару воздушный поцелуй и увлекла хихикающую Лесли в сторону арены. Рафар рассмеялся, а я почувствовала, как уголки губ сами ползут вверх. Его легкость была заразительной. Мы остались стоять у стены. Рафар проводил их веселым взглядом, а затем снова посмотрел на меня. В его глазах плескалась такая нежность, что мне стало даже немного неловко. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство, но, в отличие от некоторых, делал это бережно, не нарушая границ. Его взгляд скользнул по моему лицу, спустился к ключицам и замер на кулоне, который лежал в ложбинке груди.  — Ты носишь его, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучало нескрываемое удовольствие. — Мне он нравится, — просто ответила я, касаясь пальцами прохладной серебряной птицы.  Рафар улыбнулся, чуть наклонив голову набок.  — Я знал, что он тебе подойдет, — его голос стал глубже, обволакивая бархатом. — Голубой топаз в точности повторяет оттенок твоих глаз. Такой же ясный. — Спасибо, — я заставила себя улыбнуться. — Идем? — он кивнул в сторону гудящего зала. — Идем, — кивнула я, и мы шагнули навстречу шуму арены. Мы вошли под своды огромной арены вместе, сразу окунувшись в гул голосов и шум разминки. — Вы вернулись довольно рано, — заметил Рафар, чуть наклонившись ко мне, чтобы я услышала его сквозь шум. — Я думал, «The Plaza» задержит вас. Я мягко улыбнулась, вспоминая наш восторг, когда мы нашли конверт.  — Мы оставили его десерт. Чтобы был повод вернуться. — Вот как? — в его глазах заплясали веселые искорки. — Растягиваете удовольствие? Я улыбнулась и посмотрела ему в глаза.  — Спасибо, Рафар. Это было... невероятно приятно. И очень неожиданно. Он лишь тепло улыбнулся в ответ, и в этом простом жесте не было ни капли самодовольства, только искреннее желание порадовать. — Так, стоп-игра! Ваше время вышло, — раздался звонкий голос Мими. Она возникла между нами, шутливо разводя руками, словно рефери на ринге. — Хватит строить глазки вражеской стороне. У нас война на носу! — она требовательно посмотрела на меня. — Веди нас, капитан! Я улыбнулась и кивнула Рафару на прощание. Он подбадривающе улыбнулся, и я, сделав глубокий вдох, позволила Мими утянуть меня в гущу событий.  — Девочки! Все сюда! — ее звонкий голос перекрывал общий гул. — Хватит болтать! Лесли, слезай с трибуны!  Она энергично размахивала руками, собирая разбредшихся по арене девочек. С каждым шагом к центру поля я чувствовала, как внутри щелкает переключатель. Улыбка исчезла. Тепло Рафара выветрилось. Осталась только звенящая пустота и цель. Я с наслаждением расправила крылья, позволяя им раскрыться во всю мощь. По спине пробежала сладкая дрожь – затекшие мышцы расслабились, освобождаясь от тяжести и скованности. Это был чистый кайф: ощущать, как каждый сустав встает на место, а перья ловят прохладные потоки воздуха. Я глубоко вдохнула и запрокинула голову. Небеса над ареной были пронзительно голубыми. Бесконечный, чистый купол, по которому лениво, словно клочья ваты, плыли редкие белые облака, не предвещающие ничего, кроме штиля. Мы заняли позиции в центре огромного поля. На противоположной стороне поля стояла стена из мужских фигур. А в центре, как черный монолит, возвышался он. Люцифер. Он не сводил с меня глаз. В этом взгляде не было ничего хорошего. Только ярость, обещающая уничтожить. Я выпрямила спину так, что позвоночник превратился в стальной стержень. Я не отвела взгляд. Я смотрела прямо в его тьму, и в моей пустоте рождался ответный вызов. — Капитаны! Ко мне! — рявкнул тренер. Мы двинулись навстречу друг другу. Мир вокруг перестал существовать. Был только сужающийся коридор между нами. Он нависал надо мной, заполняя собой все пространство. На его скулах играли желваки. Он был на грани.  И я знала это. Прекрасно знала. — Итак. Сегодня мы заканчиваем разминки. С этого момента официально начинается интенсивная подготовка к Ежегодному Турниру! — голос тренера эхом отлетал от сводов.  Он парил над центром поля, медленно снижаясь между нашими строями.  — До соревнований осталось всего ничего. Шутки кончились. С сегодняшнего дня только жесткая дисциплина, тактика и полная отдача. И слушайте внимательно: это не рядовая разминка. Сегодня по итогам тренировки я окончательно утверждаю состав команд. Те, кто сегодня не выложится на двести процентов – вылетают из основного списка. Балласт нам на турнире не нужен. Всем понятно? Ответ был мгновенным. Оглушительное «Да!» прокатилось по арене единой взрывной волной, отражаясь от каменных сводов. Это был не нестройный хор голосов, а монолитный рев сотни глоток, в котором звенела стальная решимость и голод до победы. Воздух, казалось, завибрировал от концентрации выброшенной энергии. — Капитаны, — он кивнул сначала Люциферу, потом мне. — Пожать руки перед матчем. И помните: мы тренируем выносливость и тактику, а не пытаемся переломать друг другу крылья. Пока что. Тренер встал между нами.  — Пожмите руки. Тишина стала вакуумной. Мы стояли в метре друг от друга.  — Пожмите руки, — с нажимом повторил тренер. Люцифер протянул ладонь первым. Резко и требовательно. Я смотрела на его широкую руку секунду, вспоминая, как эти же пальцы сжимали мою шею, а потом, возможно, касались кожи Луизы. Я вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись мгновенно. Жестко. И почти до хруста костей. Это не было приветствием. Это был акт агрессии. Попытка подчинить, раздавить, выбить из меня хотя бы гримасу боли. Он ждал, что я дернусь. Ждал, что моя маска треснет, обнажая хоть какую-то эмоцию. Но я не шелохнулась. Моя рука в его хватке осталась расслабленной, но взгляд стал ледяным. Я смотрела сквозь него, транслируя тотальное безразличие. Мне. Не. Больно. — Приготовиться! — крикнул тренер. Люцифер медлил. Он не хотел отпускать. Его большой палец с нажимом, почти грубо провел по тыльной стороне моей ладони, оставляя фантомный ожог, и лишь затем разорвал контакт. Я опустила пульсирующую кисть, но на лице не дрогнул ни один мускул. Сердце не колотилось в панике, как раньше. Оно билось ровно, мощно, отсчитывая удары до момента, когда я смогу врезаться в него в воздухе. Вокруг меня напряглись десятки тел. Воздух стал густым от концентрации энергии. Казалось, если сейчас чиркнуть спичкой – пространство просто взорвется. Тренер поднял руку, призывая к абсолютной тишине, и поднес свисток к губам. — Три... Я нашла взглядом Мими. Она пружинисто переступила с ноги на ногу, готовясь к рывку.  — Два... Я вернула взгляд к центру. Люцифер уже стоял на позиции, расправив мощные бордовые крылья. Наши взгляды снова скрестились.  В последний раз перед тем, как все превратится в хаос.  — Один... Мир сузился до одной точки. Звуки исчезли. Осталась только звенящая пустота и натянутая, как струна, секунда до прыжка. Я сделала последний, короткий вдох... — Начали! Пронзительный свисток разорвал тишину. В ту же секунду земля дрогнула. Десятки пар мощных крыльев одновременно ударили по воздуху, поднимая тучи пыли и песка. Мы единой волной рванули вверх, в синеву неба, превращаясь в гудящий, хаотичный рой. Началось.