Часть 3: И все мои герои умерли в одиночестве

      Гарри не знал, сколько времени они шли, но безошибочно почувствовал, как чешуйчатая рука выдвинулась вперед и распахнула перед ним двустворчатые двери.       В ту секунду это показалось почти нелепым — сквозь туман ярости, смятения и боли, вымевший из сознания все прочие мысли, — удивляться тому, что навстречу ему поднялись люди. Рано или поздно он все равно должен был их увидеть — он знал, с кем им предстоит встретиться.       Трое Малфоев сидели рядом за столом — все трое втиснуты с одной стороны, их стулья сдвинуты ближе, чем, вероятно, предписывали правила приличия.       Напротив них восседала Беллатриса Лестрейндж, с растрепанными волосами и слегка запыхавшаяся, будто это она, а не Гарри, швырялась пару минут назад тяжелыми предметами. Барти устроился рядом с ней, облизывая губы и ерзая на стуле, словно ему было неудобно.       Гарри в этом сомневался. Все стулья были обиты мягкой зеленой тканью.       Все головы повернулись, когда они вошли, — даже Драко поднял на Гарри взгляд с нечитаемым выражением, застывшим на лице.       Гарри потянулся протереть глаза, лишь смутно ощущая, как рука на его спине направляет его к его же месту за столом, прямо рядом с тем, где восседал во главе Волдеморт.       Сквозь туман он почувствовал, как сбоку, от соседнего места, к его плечу прикоснулось чужое плечо.       Ему даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, кто это.       — Гарри, душенька! Сколько лет, сколько зим!       Он распахнул глаза, и моргнул, уставившись на Беллатрису Лестрейндж, чье лицо искажала вымученная улыбка, обнажающая ряд кривых, пожелтевших зубов. На ней был глубоко декольтированный кожаный топ, казавшийся старым и ужасно поношенным — торчали по краям случайные нитки, а кожа выглядела потертой. Она протянула руки, будто ожидая, что он бросится в объятия, но его взгляд застыл на ее длинных ногтях — таких же длинных, как у мужчины рядом. Но ее ногти не были идеально белыми; нет, они были желтоватыми и изогнутыми, с небрежно нанесенным черным лаком.       Гарри скользнул взглядом к лицу Малфоя. Тот смотрел прямо на него, широко раскрыв глаза и сжимая вилку в руке так крепко, что Гарри опасался, как бы она не сломалась.       — Что, слишком хорош для своей старой тетушки? — заворковала Беллатриса, вытягивая руки еще дальше. — А я-то думала, ты обрадуешься, увидев меня после столь долгой разлуки!       У Гарри не нашлось для нее ответа.       Сколько она знала? Как глубоко вовлечена? Во что верила?       Каждая мысль будто расплывалась в сознании, пока он сжимал губы и бросал взгляд на Чудовище рядом, смотревшее на него с выражением, которое Гарри мог описать только как ободряющее.       Веди игру, — вопил ему мозг, и он так и поступил.       Развернувшись на стуле, он наклонился и осторожно коснулся Беллатрисы, заключив ее в крепкие, хоть и безличные, объятия. Он не мог не вспомнить свой первый матч по квиддичу, когда Вуд сжимал руку капитана Слизерина, словно пытаясь сломать друг другу пальцы.       Но на этот раз это ее руки он пытался сломать.       Когда он наконец отстранился, взгляд его упал на тарелку, заполненную до краев едой, сравнимой разве что с пиром в Хогвартсе. Сосиски, картофельное пюре, горошек и подливка. Сытная, простая еда, которую он никогда не ожидал увидеть за столом у такой семьи, как Малфои.       Он взял вилку и поводил ею по тарелке, затем потянулся за кубком и сделал большой глоток тыквенного сока.       — Еда не по вкусу? — Голос Чудовища прозвучал в тишине комнаты, и Гарри уставился на тарелку еще упорнее, отчаянно надеясь, что это обращено не к нему.       Все его надежды рухнули, когда он почувствовал, как Беллатриса подталкивает его плечом сбоку.       Гарри поднял взгляд.       Люциус Малфой сидел прямо напротив, уставившись в какую-то точку у него над головой. Нарцисса рядом с ним, так близко, что, наклони она голову, та оказалась бы у него на плече, смотрела вниз на бокал перед собой. А Драко сидел, пододвинувшись еще ближе, но смотрел прямо в лицо Гарри, в его глаза, так напряженно, что у того зашевелились волоски на коже.       Прошло долгое мгновение, прежде чем он заговорил.       — Все прекрасно. Спасибо. — Он кивнул старшему Малфою, который выглядел изможденным и слегка больным.       Свечи мерцали на потолке комнаты, близко к стенам, будто даже они знали, что блекнут в сравнении с Хогвартсом. Обои были темными, и Гарри с трудом различал узор в свете колеблющихся огней, освещавших их трапезу.       — Мой сын сообщил мне, что вы любите жаркое, — мягко заметила Нарцисса, бросая взгляд на Кошмар, словно ожидая его возражений. Даже в тусклом свете Гарри разглядел ужас на лице Драко от того, что его упомянули.       Когда леди Малфой снова взглянула на сына, она, казалось, быстро осознала свою ошибку и замолчала.       — Он всегда любил сытную еду — еще с тех пор, как был совсем крошкой! — начала Беллатриса. — Но ничто не могло сравниться с его любовью к трюфельному пирогу — я до сих пор удивляюсь, как у него не выпали все зубы от такого количества сахара!       Гарри уставился на нее, глядя на лицо, которое видел до сих пор лишь на обложках газет. Если бы он напряг память, что-то внутри него шевельнулось бы от ее слов, но он не мог сказать, вообразил он это или нет.       Он потянулся и сделал еще один большой глоток тыквенного сока.       Затем взял вилку и нож и с усилием отрезал кусочек сосиски. Каждый глоток был как наждачная бумага, скребущая горло, обжигающая заднюю стенку рта и пытающаяся вырваться обратно.       С каждым кусочком, который он пытался съесть, его голову заполняли мысли о внутренностях. Крови. Крови на ноже, крови на змеиной чешуе рук, крови на полу.       Крови, стекающей по его собственному лицу.       Он положил столовые приборы, смутно осознав, что он — единственный, кто вообще попытался что-то съесть.       Не считая, конечно, Беллатрисы, которая казалась более чем довольной своей наполовину опустошенной тарелкой.       Она повернулась к нему, наклонив голову с недоумением, а затем, к ужасу Гарри, потянулась и взъерошила ему волосы. Он попытался уклониться, чувствуя, как когти царапают затылок, но из нее вырвался хриплый, безумный смех, отозвавшийся эхом от стен столовой.       Хотя Гарри лишь ворошил еду на тарелке, нож Драко громко скрежетнул.       Когда он в следующий раз взглянул на Чудовище, на его лице было то, что Гарри мог бы назвать улыбкой — кожа натянулась, обнажив десны.       — Ему это не нравилось даже в пять лет, Белла. Сомневаюсь, что сейчас он восторгается.       Ее плечо снова толкнуло его, а затем рука упала ей на колени, и она откинулась, словно давая понять, что сыта.       Подумав, что свободен от нее, он снова поднял взгляд на Чудовище, гадая, не настал ли момент, когда его истинная суть проявится на глазах у всех, и его гнев вырвется на свободу.       Но снова пошевелилась Беллатриса.       — Твои кольца! Они новые? — Ее руки снова по-змеиному быстро выстрелили вперед, схватив его в крепкую хватку. — Я не видела их на тебе раньше!       Получив еще один ободряющий взгляд через стол, Гарри заговорил:       — Мы купили их сегодня, — выдавил он, чувствуя дрожь в голосе; горло саднило от неиспользования, — я подумал, что могу надеть их на сегодняшнее мероприятие.       Беллатриса подняла его руки к своему лицу, чтобы рассмотреть поближе, оставив Гарри смотреть на обратную сторону ее пожелтевших ногтей.       — Какая чудесная идея, — снова заговорила Нарцисса, поводя головой туда-сюда, словно проверяя каждое слово с мужем и сыном. — Уверена, они подойдут к любому наряду, который вы выберете. — Она напряженно улыбнулась ему.       Он ответил ей слабой улыбкой.       В комнате снова повисла неловкая тишина.       Спустя долгое мгновение Беллатриса отпустила его руки.       — Нам всем стоит постараться подготовиться, — начал Чудовище. — В нашем распоряжении не так много времени до отъезда.       Стол молчаливо склонился в согласии, словно ничто иное не могло положить конец этой тягостной трапезе.       Кошмар резко поднялся, но за ним не последовал никто.       — Драко, — прошипел он так тихо, что сердце Гарри екнуло от тревоги. — Соблаговоли помочь моему сыну подготовиться к мероприятию, раз у него больше нет личного домового эльфа.       Малфой, услышав обращение, уставился на змеевидное существо в ужасе, затем стремительно поднялся и низко поклонился.       — Это честь для меня, — отозвался он дрожащим голосом, обходя стол по направлению к Гарри, который тоже встал.       К своему изумлению, Гарри увидел, как Драко вновь отвесил ему неглубокий поклон, закрыв глаза, и Гарри задался вопросом, не пытается ли тот скрыть слезы. Краем глаза Гарри заметил, как старший Малфой наблюдает за этим с одобрением. Не оглядываясь, Гарри прошмыгнул мимо Малфоя и вылетел из комнаты, слыша за спиной глухие шаги, следующие за ним по коридору. Лестница была прямо перед ним, но из-за мерцающего света свечей, однообразного звука шагов в отдалении и приглушенных голосов из столовой его шрам вновь начал жечь, а зрение поплыло.       Маленький Гарри бежал сквозь деревья, со смехом на языке и радостью в руках. Он бежал не очень быстро, перебирая пухлыми ножками, и спотыкался через шаг.       Но позади бежала женщина, смеясь над каждым его движением.       Маленький черноволосый мальчик поднял глаза и увидел ее, мчавшуюся за ним с распахнутыми объятиями, ее черные волосы развевались на ветру, как и длинное черное платье, казавшееся почти невесомым, пока она бежала и кружилась.       Женщина занесла руку за спину, вытащила палочку и, размахивая ею, наполнила лес яркими, ослепительными вспышками света.       Малыш остановился, наблюдая с изумлением, будто эти красивые огни напомнили ему о чем-то из далекого прошлого.       Он потянулся к женщине, которая кричала и улюлюкала по-своему, запуская яркие огни в небо, где они взрывались громкими хлопками.       Смотри, смотри на небо, — словно говорили ее глаза, — смотри, радуйся.       Женщина смеялась так громко, что смех наполнял поляну своим гулом, вспугивая с веток несколько птиц, еще не потревоженных фейерверками.       Мальчик с драматизмом уселся на землю, ухватившись за траву и пучок одуванчиков, и откинулся, чтобы смотреть на небо.       Женщина опустилась рядом с ним, следя за яркими огнями.       Сзади, сквозь деревья, донесся голос — радостный, довольный, с легким оттенком шипения.       — Мой… мой лорд?       Темноволосый мальчик лежал в кровати, позже тем же вечером.       Кровать была слишком велика для такого маленького тела, поэтому его ноги даже не доставали до края, и он, хихикая, вытягивал их.       Женщина тоже была здесь, сидела в своем черном платье, теперь испачканном грязью до колен, с книгой на коленях, которую она читала разными голосами, заставляя мальчика хохотать.       За ними вновь возникло присутствие — мужчина без носа, глаз и волос, стоявший в дверном проеме и смотревший на них без какого-либо выражения.       — Что… происходит… тобой?       Малыш не мог не подумать, насколько этот мужчина напоминает ему монстров из книжки со сказками.       Но женщина, казалось, не возражала — счастливая, улыбчивая, светлая леди, — и мальчик решил, что ему тоже не стоит.       В конце концов, принц в его книжке говорил любить всех, особенно свою семью, несмотря ни на что.       — Я могу… помочь… хорошо?       Малыш знал, что должен спать, но комната была такой интересной: картины на стенах двигались сами по себе, а луна выглядывала из-за занавесок.       Особенно интересно стало, когда дверь со скрипом открылась и в комнату вошел новый мужчина. Он был седым и старым, с длинной бородой и огромной шляпой на голове.       — Привет, Гарри, — прозвучал его голос в паре с теплой, радостной улыбкой. — Не хочешь прогуляться?       Не видя причин отказываться, малыш протянул руки, тихо хихикая от ощущения, когда его подняли и устроили на бедре мужчины.       Вместе они прошли по нескольким коридорам, и мальчик начал клевать носом от медленного покачивания на руках.       Как только они вышли наружу, мальчик начал дрожать — на нем была лишь тонкая пижамка. Мужчина даже не захватил ему пальто.       — Здесь очень холодно, мистер, — сказал мальчик, зубы которого стучали на ветру.       — Не волнуйся, Гарри, там, куда ты направляешься, тебе будет не так холодно.       Мозг Гарри путался от вопросов — он не хотел уходить. В этом доме было все так здорово — все эти милые люди, красивые огни и двери, которые открываются сами! Даже зеркало сказало ему, что у него красивые волосы — такое ему никогда не говорили у Дурслей!       Он не хотел возвращаться.       — Но, мистер, мне здесь нравится!       — Это прекрасно, Гарри, действительно прекрасно, — ответил мужчина.       Он уносил их дальше в холод, и Гарри не мог не надеяться, что на этот раз его спасет монстр из его сказки.       — Обливиэйт, — прозвучал голос старика, разносясь в ночной темноте.       — Мой лорд!       Когда Гарри вновь открыл глаза, он обнаружил себя сидящим внизу лестницы, а Малфой стоял перед ним на коленях на ступеньке ниже. Тот выглядел совершенно растерянным, не зная, что делать с собственными руками, и держал их перед Гарри, будто был озадачен самим их существованием.       Игнорируя приступ головокружения и острую боль в лбу, Гарри поднялся на ноги.       Он чувствовал, как дрожат его конечности, зрение затуманивалось, но он устоял на ногах.       — Я в порядке, — услышал он свой собственный голос. — Пойдем.       Путь обратно в его комнату прошел в молчании.       Когда они добрались, Гарри распахнул дверь, и Малфой проследовал за ним, тихо закрыв ее.       Но когда Гарри обернулся, чтобы задать ему вопросы, потребовать ответов на все, что его мучило, он с шоком обнаружил, что Малфой снова стоит на коленях, уставившись в пол.       — Чем я могу помочь вам? — прозвучал робкий голос, и Гарри передернуло от того, как это прозвучало. Он никогда не слышал, чтобы Малфой говорил так, не знал, что тот вообще способен на такое.       — Ничем, — прозвучал его голос, и в нем вновь всплыли гнев и напряжение этого дня. — Пожалуйста, уйди.       Если Гарри ожидал, что Малфой молча встанет и выйдет из комнаты, он ошибался.       Малфой подскочил, будто его только что ударило током, и тот все еще бежал по его венам.       — Вы уверены, что мне нечем помочь вам сегодня вечером? — прозвучал голос Малфоя, гораздо более дрожащий, чем Гарри когда-либо слышал. Но затем он сделал нечто совершенно неожиданное: резко поднял голову и вновь заговорил тихим тоном, который был почему-то гораздо хуже всего остального. — Пожалуйста.       Его лицо умоляло Гарри.       — Объясни, — потребовал Гарри, вложив в это одно слово всю гамму эмоций, даже не уверенный, что сам понимает, чего просит в этот момент.       Но Малфой, казалось, понял и все равно ответил.       — Моими действиями по отношению к вам и моим обращением с вами семья Малфоев навеки в долгу и навеки приносит свои извинения. Позвольте мне начать пытаться загладить вину. Я умоляю вас об этом.       Гарри опустился на кровать, уставившись на свои руки. Шея болела, будто он слишком много ею двигал в последнее время.       — Если кто-то спросит, — начал он, — я скажу, что ты очень помог. А теперь уходи.       На этот раз Малфоя не пришлось просить дважды. Он пробормотал слова благодарности, вышел за дверь и почти бесшумно закрыл ее за собой.       Гарри на мгновение уткнулся лицом в ладони, затем повернулся, чтобы взять сверток с одеждой, который ему передали ранее.       Оттуда он извлек длинную черную мантию с двумя вышитыми серебряными змеями по бокам. Если бы это не противоречило всему, во что он верил, он мог бы назвать ее красивой.       Застежки представляли собой странные пуговицы, которые прятались внутри ткани и шли вниз по переду, явно не предназначенные для того, чтобы их было видно снаружи. Когда Гарри впервые попытался застегнуть мантию поверх очень простого черного нижнего облачения, у него оказалось больше петель, чем пуговиц, а посадка выглядела так, будто ее подгоняли слепые криворукие швеи посреди ночи.       Со второй попытки все сошлось.       Прикрепить развевающиеся рукава запонками оказалось еще одним испытанием, и не в первый раз он позволил себе задуматься, не лучше ли ему было бы принять помощь Малфоя.       Он не позволил себе задерживаться на этих мыслях.       Так же он не обернулся, когда услышал, как шаги медленно приблизились к его двери и замерли.       Он начал привыкать к ощущению темного присутствия у своей спальни.       — Ты готов идти?              Гарри кивнул.       Все, что ему было нужно — выбраться из особняка.       И именно это он и собирался сделать.

***

Примечание автора: Раз уж вы дочитали, я очень надеюсь, что вам открылось ЕЩЕ БОЛЬШЕ кусочков моего пазла. Как всегда, раскрывается больше, чем лежит на поверхности. И, возможно, существует целый пласт этой тайны, о котором вы еще даже не задумывались... намек-намек. Если у вас найдется время, пожалуйста, оставьте комментарий или лайк — для меня это значит целый мир, луну и звезды. И мне не терпится узнать, что вы все думаете!!! <3 <3 <3 <3