Часть 2: Невидимый дым

Прим. Автора: Эту главу было невероятно сложно писать (иначе говоря, она меня просто измотала), но я думаю, к концу вы поймете почему. Я до сих пор не совсем довольна результатом, но НАДЕЮСЬ, что количество драматизма в ней это компенсирует. И хотя я не буду спойлерить, хочу сказать, да, я должна была дать Гарри шанс сделать это до того, как вмешался Волдеморт. Больше никаких комментариев я делать не буду. (Хотя, на самом деле, это может относиться к нескольким моментам в этой главе). С нетерпением жду ваших мыслей после этой главы. Надеюсь, все мои усилия того стоили – давайте просто отпразднуем самую длинную главу этой серии на данный момент, хорошо? Все мои загадочные истории вели к этому, так что… (P.S.: Я знаю, что, возможно, заметили несколько незначительных несоответствий между главами, это потому что я пишу их с большим интервалом. Мне кажется, это может быть очень полезно для этой истории, потому что Гарри такой ненадежный рассказчик, и некоторые несоответствия определенно сделаны намеренно, но если я допустила какую-то серьезную ошибку – например, кто-то жив, хотя не должен быть жив, или они внезапно переехали, или что-то в этом роде, пожалуйста, простите меня, и если можете, укажите на это, чтобы я могла исправить.) (P.P.S.: Кто хочет переименовать эту серию в «Сколько походов по магазинам могут совершить два персонажа, прежде чем им это надоест?». Обещаю, это последний раз. Наверное.) (PPPS: Не слишком ли много оригинальных локаций в этой истории? Я хотела показать волшебный мир так, как это было бы реалистично для других детей Пожирателей Смерти, и у меня не получилось представить, что такие чопорные люди, как некоторые семьи, отправились бы на Ноктюрн или Диагон-стрит, но дайте мне знать. Я хотела подробнее изучить мир, но если люди предпочитают, я могу придерживаться канонических локаций в дальнейшем.)

***

      Из огромных окон для квиддича в комнате Гарри открывался потрясающий вид.       Он еще не распахнул их настежь, не схватил метлу и вылетел наружу так, как мечтал, когда был гораздо младше.       Вместо этого он наблюдал за летним днем снаружи, держа в руке теплую кружку и чувствуя, как пот стекает по лбу.       Вдали он видел огромное множество зеленых холмов, переходящих в небольшие участки леса. И даже дальше, если напрячь глаза, он, кажется, мог увидеть маленький, скорее всего, магловский городок: домики красного кирпича с небольшими соломенными крышами, несколькими маленьких магазинов с неоновыми вывесками. Такая неуместная яркость.       Он ощутил чужое присутствие в комнате задолго до того, как были произнесены первые слова, но когда Гарри обернулся резкий вздох сорвался с его губ при этом виде. Ибо, хотя высокий, холодный голос оставался прежним, лицо, которое смотрело в его лицо, переменилось. Вместо плоских чешуек и красных глаз-щелочек перед ним было обычное лицо с носом, волосами и глубокими, темно-карими глазами.       — Барти рассказал тебе о планах на сегодняшний день?       Гарри мог только в шоке покачать головой, опуская чашку.       — Он, вроде, сказал что-то о покупках, — смог пробормотать он, точно зная, на кого смотрит. Потому что это лицо он определенно видел раньше, пусть и более молодую его версию.       Гораздо, гораздо более молодую.       — Конечно, это все, о чем он потрудился тебе рассказать. Действительно, у нас сегодня вечером намечается особенное мероприятие — давно назревшая встреча моего ордена. Я подумал, что будет уместно сделать из этого событие. Официальное. Поскольку у тебя нет подходящих вещей, уместных для подобного вечера, я подумал, что сегодняшний день можно превратить в нечто особое. Это будет отличным опытом для нас обоих.       Гарри мог только растерянно глядели в те карие глаза, которые пристально смотрели в его собственные.       — Если ты присоединишься ко мне внизу, я также наложу на тебя маскировку, чтобы мы могли отправиться за покупками спокойно, не боясь, что нам могут помешать.       Маскировка, это просто маскировка, отчаянно думал Гарри. Не обычный человек, он никогда не станет просто обычным человеком.       Ему потребовалась целая минута, чтобы понять, что маскировка на нем самом также лишит его последнего шанса спасти себя.       Лестницы поместья и извилистые коридоры стали слишком, слишком знакомы ему.       Каждый коридор, каждая свеча, каждое окно и оттенок обоев.       Как будто он ходил меж ними годами, пойманный в ловушку глубоко внутри стен этого особняка.       И он точно знал, где находится кухня.       — Чувствуете себя лучше, молодой лорд?       Гарри поморщился, когда подумал о прошлой ночи; образ залитого кровью зеркала все еще стоял на периферии сознания.       Он кивнул.       И вновь Барти словно бы не до конца поверил его словам, но Гарри мало что мог с этим сделать, кроме как просто бросить неловкий взгляд и попытаться улыбнуться. Мужчина облизал губы.       — Рад этому. Хороший денек, да?       — Да, — наконец смог выдавить Гарри, гоня смутное ощущение, что его ноги будто бы собираются подкоситься. — Надеюсь.       Что еще он должен сказать? Что еще он мог сказать?       — Я и сам буду на мероприятии позже, ну, если вам что-нибудь понадобится. Отойти, там. Знаете, подальше от толпы. Если ваш отец в этот момент будет занят, имею в виду. — Барти бросил заискивающий взгляд на монстра, который шел рядом с Гарри, и стоял в молчании все время, что они оба были там.       — Уверен, он ценит это, Барти, — затем — о, ужас — он снова повернулся к Гарри, — Он гораздо застенчивее, чем я его помню. Но это не имеет значения. Ты готов к маскировке?       Гарри привычно кивнул вместо ответа.       — Я сотворил портключ, который доставит нас прямиком туда, но чтобы избежать подозрений, нам придется воспользоваться сетью каминов на обратном пути.       С этими словами Волдеморт сделал драматичный взмах обеими руками, и оба рукава задрались, обнажая его болезненно человеческие руки. И из ниоткуда появилась маленькая деревянная коробка, — Гарри был уверен, что в рукавах мужчины ее точно только что не было.       Все еще чрезмерно длинные ногти положили коробку на стол, жестом предлагая Гарри открыть ее самому.       Он оглянулся через плечо и увидел Барти, стоявшего у стены, и Нагайну, которая подползла к его ногам так бесшумно, что Гарри даже не заметил ее появления.       — Удачи, птенчик! — сказала она, и ее голос прозвучал тихо, ласково, будто она обращалась к испуганному зверьку, нуждающемуся в утешении.       Он не мог не признать, что, возможно, она была не так уж неправа.       Не видя иного выбора, он приоткрыл крышку.       Внутри лежал маленький светящийся камень кроваво-красного оттенка.       — Ты привык к магловскому хламу, полагаю. Жалкие безделушки, к которым таким волшебникам, как мы, даже прикасаться не стоит.       — Верно, — ответил Гарри почти машинально, пока мысли продолжали водить свой бешеный хоровод.       — Ты ведь знаешь, как работают портключи, не так ли?       Голос Чудовища звучал дразняще, с оттенком насмешки, и потребовалась всего одна секунда и вспышка отчаянного безрассудства, чтобы рука Гарри потянулась вперед.       Его палец коснулся холодной поверхности камня, и сердце забилось так сильно, что казалось, готово было вырваться из груди. Нервы натянулись до предела; сознание затопило ледяным ужасом.       Неужели это все же ловушка?       И как раз в тот миг, когда эта мысль готова была поглотить его настолько, что он рискнул бы вызвать гнев Темного Лорда и отдернуть руку, — другой палец лег рядом с его собственным.       И мир погрузился во тьму.       Гарри пришел в себя довольно быстро, как только прошло тошнотворное ощущение крюка, впоротого куда-то под ребра. Однако само это место повергло его в немалое замешательство.       Подсознательно он, пожалуй, ожидал увидеть Косой переулок или хотя бы Лютный. Но нет — вместо этого он очутился в тихом, почти безлюдном уголке. Не было и намека на привычную суету: лишь изредка мелькал странного вида бродяга или проходила пара, и та — в мертвой, леденящей тишине. Несмотря на летний зной, все щеголяли в плотных дорожных плащах, и почти каждый нес через плечо объемистую сумку.       Городок, если его можно было так назвать, был до неприличия тесным. Каждая лавка буквально вклинивалась в пространство соседней, словно пытаясь поглотить ее целиком. Некоторые были такими крошечными, что едва вмещали входную дверь. Хотя здания в целом напоминали магловские викторианские постройки, кое-что решительно выбивалось из ряда.       Вот дверь, открывающаяся прямо в пустоту. Вот лестница, бессмысленно торчащая из кровли. Флюгера в виде фениксов и единорогов выставляли напоказ хвосты и перья в самой вычурной манере. А на одном из них вместо сторон света красовались загадочные буквы: «SHGT».       Гарри предпочел не вникать.       — Неужто никогда здесь не бывал, милок?       Гарри лишь покачал головой, не отрывая глаз от происходящего вокруг — жизни скудной на события, но оттого не менее примечательной.       — Что ж, тогда разреши официально поприветствовать тебя в Вороне Дэйна. Добро пожаловать.       Из окна ближайшего дома торчал один-единственный цветок. Гарри почудилось, что стебель его покрыт шипами.       Как выяснилось мгновение спустя, они стояли как раз перед тем местом, куда следовало зайти в первую очередь — или, по крайней мере, куда в первую очередь нужно было зайти Волдеморту. Вывеска над дверью гласила: «Лоскуты и портные», — и была довольно затейливой, что резко контрастировало со скромным, ничем не примечательным фасадом.       И почему это Гарри вообще допускал, что с его мнением насчет одежды будут считаться? Волдеморт лишь велел ему подождать снаружи — и все.       И вот он остался совершенно один.       Стоило ли попросить о помощи? Рвануть сломя голову и затеряться в толпе?       Да кто бы он такой был, если бы не попытался?       Он наблюдал, как мимо проходят редкие прохожие.       Толпы, в которой можно было бы скрыться, попросту не было. Да и людей для того, чтобы к кому-то обратиться, оказалось слишком мало.       Была ли это ловушка? Новая уловка?       Все его естество кричало: «Да!», но каждая мышца велела бежать, пока в легких не кончится воздух и он не рухнет на землю без сил.       Ноги словно приросли к мостовой, и не двигался до того момента, пока тяжелая ладонь вновь не легла на его плечо, сжимая его в неумолимой хватке.       — Прости, что оставил тебя одного, мой дорогой.       Когда они покинули магазин, а Темный Лорд нес в руках свертки, и Гарри не смог оторвать взгляда от этих красных глаз.       Как могли окружающие не видеть? Не чувствовать? Сколько бы слоев маскировки тот ни носил — а они оба были в них — Гарри видел лишь чудовище, притаившееся под личиной. Каждый раз, когда солнечный луч скользил по лицу Волдеморта, Гарри готов был поклясться: из-под кожи на миг проступала белая чешуя.       — Куда мы теперь? — наконец нашел в себе силы спросить Гарри. К его удивлению, лицо чудовища на миг замерло, и новая волна страха накрыла мальчика с головой. Он тут же понял, что лучше бы помолчал.       Ну почему он никогда не умел держать язык за зубами?       — Мы направляемся в магазин, мой дорогой. Туда, где приобретают… животных. — Гарри смущенно моргнул, а леденящий страх медленно отступил, уступив место простому недоумению от таких слов.       В равной степени озадаченным казался и монстр рядом.       — Понимаю, даже визит к милой Эдит был определенным риском, мой дорогой. Я не хотел будить в тебе неприятные воспоминания.       Гарри потребовалась всего лишь секунда, чтобы осознать, о чем идет речь.       — У меня уже есть Эсси. — Он тут же мысленно выругал себя. Его попытка быть прагматичным обернулась против него. А вдруг Волдеморт отнимет ее? Или убьет, решив, что она слишком отвлекает Гарри?       Его глаза забегали по скудной толпе, мысленно взывая о помощи. Кто-нибудь, спасите ее.       Кто-нибудь, спасите меня.       Дыхание участилось, сердце забилось о ребра. Внутри все будто восстало против лавины мыслей, атакующих его разум. И почти все они были окрашены в багровый цвет и покрыты окровавленными белыми перьями.       — Ничего подобного! — голос Волдеморта прозвучал громче необходимого, заставив нескольких прохожих обернуться и бросить на них косые взгляды. Это резко вернуло Гарри к действительности. В следующий раз Темный Лорд заговорил тише, вложив в свой тон подобие успокаивающей нежности: — В зоомагазинах, случается, продают замороженных или живых крыс и мышей, однако я нахожу, что у мастеров зельеварения они куда качественнее. Если, конечно, тебе нужны мертвые.       Зелья?       Гарри едва не заплакал от облегчения, хотя адреналин еще пульсировал в жилах. Почему все постоянно хотят привести его в такой ужас?       — Я хотел избавить тебя от любых возможных триггеров из прошлого, мой дорогой.       Желчь подступила к горлу Гарри, готовая поглотить его целиком.       — Триггеров? — Он мысленно умолял свои губы замолчать, вытащить его из этой бездны.       — Именно так, — рассеянно ответил Волдеморт, крепче сжимая плечо Гарри и направляя его вперед. Если монстр почувствовал, как мальчик дрожит вопреки летнему теплу, — даже сквозь ткань и без помощи когтей, — он не подал виду. — Смотри, вот мы и пришли.       Прямо перед ними действительно стояло небольшое здание, если его можно было так назвать.       Как и другие на этой улице, снаружи оно казалось крошечным, но когда спутник Гарри постучал в дверь, та распахнулась, и где-то в вышине зазвенел невидимый колокольчик.       — Осторожней на ступеньках, милый. — Еще одна рука легла на его плечо, и Гарри не посмел протестовать, хотя это лишь мешало спускаться по скользким и неожиданно крутым ступеням.       Внутри было темно — низкое круглое помещение, напоминающее подвал, со стенами, целиком уставленными банками и склянками, которые не пытались скрывать своего содержимого.       — Приветствую, мой Лорд, — пробормотал маленький круглолицый человечек, возникший словно из ниоткуда. Его лицо было волосатым, а мантия — густого синего цвета.       — Я пришел сюда не за любезностями, Джеффри. Обсудим дела в задней комнате, — после недолгого осмотра заявил Волдеморт. Затем он повернулся к Гарри, и вся сила этих красных глаз устремилась в самую душу мальчика. — Ты хочешь пойти со мной или предпочтешь остаться здесь?       Гарри сомневался, что это был вопрос, но все же ответил:       — Я останусь.       Если монстр был удивлен, он не подал вида.       — Очень хорошо.       И двое мужчин удалились, вероятно, в ту самую заднюю комнату.       В магазине воцарилась тишина. Само место казалось пропахшим дымом и древностью; редкие свечи отбрасывали неровные тени. Из угла доносилось кваканье лягушек. В ящиках шевелились насекомые — достаточно громко, чтобы, не видя их, можно было решить, будто звук идет прямо из стен.       Из этих самых стен, которые, казалось, смыкались над ним, вдавливая в пол, будто он и не был живым существом.       Гарри водил взглядом туда-сюда, отмечая банку за банкой с чем-то пузырящимся (темным, мутным) или издающим странные звуки. Наконец он подошел к единственному пузырьку, на стенках которого осел тонкий слой темно-синего зелья, а из самых глубин доносились приглушенные крики, похожие на женский голос.       Что бы подумало Министерство, застань оно его здесь? Это был как раз тот магазин, откуда людей выводили под конвоем на допрос.       Снова его взгляд забегал по полкам. Он и сам едва понимал, что ищет: зелье невидимости? Что-то, что помогло бы Эсси улететь прочь и спастись?       Однако все вокруг попадало либо в разряд базарного товара, либо в категорию откровенно странного. Каждая склянка была подписана дрожащим почерком — клочки пергамента были приклеены каким-то заклинанием.       Гарри уже почти бегал вдоль полок, проводя руками прямо перед витринами. Он не знал, что случится, если прикоснуться к чему-либо, но сомневался, что в таком месте не было защиты от воров. По крайней мере, в этом сумрачном закоулке.       Даже когда он чувствовал, как время утекает сквозь воображаемые песочные часы его жизни, он продолжал искать.       Пока наконец не увидел его.       Зелье, которое узнал даже с другого конца зала.       Зелье, которое ему давали пить.       «Восстановливающее память», — мелькнуло в голове, и перед глазами встала мерцающая жидкость в стакане у его постели.       Он не знал, зачем подошел ближе — возможно, отчаянно желая найти что-то знакомое в этом хаосе. Не понимал и того, зачем взял пузырек в руки, хотя прекрасно сознавал: обсуждение качества и поставок замороженных грызунов вряд ли займет много времени.       И все же не страх быть пойманным пробежал в тот миг ледяной волной мурашек по его спине.       Этикетка была выведена округлым почерком, простыми коричневыми чернилами: «Регулируемый галлюциноген. Категория Б. 1829».       Он не знал, сколько времени провел, уставившись на эти слова, моргая так часто, что почти убедил себя: когда глаза снова откроются, надпись окажется иной.       Но он точно помнил: когда над дверью вновь звякнул колокольчик, Гарри вздрогнул, едва не выронил склянку, судорожно поймал ее на лету и обернулся — прямо навстречу взгляду нового посетителя.       И глаза Северуса Снейпа холодно уставились на него в ответ.       — Поттер.       Гарри вздрогнул от интонации, но не отвел взгляда.       — Не думаю, что ему понравится, если вы будете называть меня так, сэр.       На этот раз дернулся Снейп, и Гарри внутренне поморщился. Мерлином проклятые гриффиндорские рефлексы.       Никогда не мог удержать язык за зубами.       — Только не говорите ему, что я это сказал.       Никогда Гарри не думал, что будет просить одолжения у Снейпа, но, с другой стороны, он и никогда не предполагал, что отправится за покупками с существом, чей образ преследовал его в самых ужасных кошмарах с изумрудным светом и женским криком. Сколько он себя помнил.       В ответ Северус едва заметно качнул головой. Этот жест ошеломил Гарри — он скорее ожидал, что профессор тут же выдаст его со всеми потрохами.       — Он здесь? — голос Снейпа прозвучал низким шепотом, а глаза метнулись по залу, будто ожидая, что монстр вот-вот возникнет из-за ближайшей полки, и направит палочку ему прямо в лоб.       Было бы смешнее, если бы Гарри не ждал того же.       — Сзади, рассматривает что-то.       Гарри потер носком ботинка пол, бесполезно переминаясь с ноги на ногу. Но внутри он кричал. Помоги. Пожалуйста, помоги. Ты же знаешь, что здесь происходит. Просто схвати меня и вытащи отсюда.       Но даже сквозь этот внутренний вопль он заметил, как Снейп с трудом сглотнул.       — Северус, — когда шипящий голос наконец раздался, вздрогнул только Гарри. — Я не знал о твоем присутствии в «Вороне» сегодня.       — Приношу глубочайшие извинения, мой Лорд. Уверяю вас, я и сам не был осведомлен о вашем визите, иначе бы заранее известил.       — Будь уверен, Северус, я не стану держать на тебе зла за эту оплошность, — затем Волдеморт повернулся к Гарри: — Надеюсь, ты не натворил ничего, пока я был занят, мой дорогой?       Гарри молча покачал головой.       — Это правдивое утверждение, Северус? — Гарри зажмурился, подавив желание яростно затрясти головой, потому что, если бы он не знал лучше, то решил бы, что Темный Лорд шутит. Или, по крайней мере, пытается шутить так, как это понимает чудовище.       Что, надо признать, было не слишком смешно.       Определенно недостаточно смешно, чтобы Гарри перестал бросать отчаянные взгляды в сторону Снейпа. Что теперь подумают о нем все остальные?       — В моем присутствии он не совершил ничего предосудительного.       — Разумеется, не совершил. — Комната, казалось, пропитывалась напряжением, сгущающимся с каждой секундой, пока Гарри не начал в нем тонуть. — Он мой сын.       Несмотря на все усилия сохранить каменное выражение лица, Гарри мог лишь беспомощно наблюдать, как человек перед ним побелел.       — Безусловно, мой Лорд.       — Вообще-то, нам есть что обсудить на эту тему. Ты придешь в манор сегодня вечером, перед балом, и присоединишься к нам за ужином.       Гарри еще не слышал, чтобы такие простые слова звучали настолько угрожающе.       — Разумеется, мой Лорд, — ответил Снейп, жестом испрашивая разрешения вернуться к тому человеку — Джеффри, — который выглядел предельно перепуганным, наблюдая за ними троими.       Лишь когда тот удалился, Темный Лорд снова заговорил:       — У меня есть то, что нам нужно.       И действительно, в руке Чудовища красовался большой коричневый бумажный пакет, в устье которого угадывалась магическая емкость.       Рука вновь легла на плечо Гарри, и вскоре они выбрались обратно на солнечный свет; дверь приоткрылась, пропуская их наружу.       Гарри вдохнул полной грудью, будто не дышал много лет, а не какие-то десять минут.       И все же он знал, что должен сделать. Чудовище говорило, что хочет, чтобы Гарри разговаривал «как в былые времена», и как бы ни сжимался от страха, как бы ни боялся, что голос подведет и он рухнет на землю, — он должен был попытаться.       — Куда теперь?       — Я подумал, дорогой, раз ты вел себя так хорошо, — быть может, тебе захочется заглянуть в местный магазин метл. — В этой фразе тоже сквозила попытка того, что Гарри мог бы назвать юмором: что-то вроде старой, избитой шутки, которую вспоминают по привычке.       И, к собственному удивлению, это звучало до боли знакомо. Как будто он и сам произносил нечто подобное много раз.       — У меня уже есть метла. — Гарри вспомнил свою новую спальню с гигантскими окнами и комплектом для квиддича, которого еще не касался.       Это будет не первая попытка Волдеморта убить его, сбросив с метлы.       Гарри резко остановился, точно вкопанный, и заставил Волдеморта обернуться с легким удивлением. Потому что это не имело смысла.       Не то чтобы в последнее время многое имело смысл, но сейчас — особенно.       Это чудовище никогда не сбросило бы его с метлы, так стремясь быть ему отцом.       Но что важнее — Гарри разговаривал с ним после того матча, по тому нелепому телефону. Если только он внезапно не обрел способность быть в двух местах одновременно — чего даже Дамблдор не смог бы отследить…       Значит, это была еще одна ложь.       И исходила она не от чудовища рядом (хотя тот проклятый пузырек по-прежнему предавал его воспоминания. К своему удивлению, часть его отчаянно жалела, что он вообще его увидел).       — Конечно, у тебя есть, дорогой, но не стоит ограничиваться одним вариантом. У многих игроков есть несколько метл — для разных типов активности или отработки навыков, которые могут быть более или менее эффективны на разных моделях.       Гарри пожал плечами: в этом, пожалуй, был смысл. Разве Крам не упоминал, что у него целая стойка?       — И даже если сегодня ты откажешься от покупки новой метлы, в таком магазине найдется много другого. Например, еще один набор для полировки?       — У меня нет денег, — наконец выдохнул Гарри, прекрасно зная, что Гринготтс находится слишком далеко (как он полагал), чтобы золото волшебным образом материализовалось у него в кармане. И он сомневался, что чудовище вообще отпустит его одного.       — Разумеется, нет! — Чудовище звучало почти оскорбленно. — Ты мой сын. Я заплачу за все, что ты пожелаешь.       И Гарри действительно не знал, что на это отвечать.       Он молчал всю оставшуюся дорогу до магазина.       Когда они наконец прибыли, Гарри с облегчением увидел, что это место разительно отличалось от предыдущих. Если те были темными и чрезмерно пыльными, то магазин метл оказался уютным и залитым ярким светом. Каждый дюйм пространства был заставлен, но струящийся солнечный свет и сочные краски скрадывали тесноту.       Все здесь было как глоток свежего воздуха.       И впервые за этот день Гарри почувствовал, как на его лице расплывается улыбка.       Напряженные мышцы подсказывали, что прошло куда больше времени, чем он думал.       Улыбка стала еще шире, когда тяжелая рука наконец отпустила его плечо, позволив Гарри свободно бродить между полками, трогать и изучать все, что приглянется.       Внутри было всего несколько посетителей: продавец — молодой человек с аккуратными каштановыми волосами и доброжелательным лицом, мужчина в роскошной фиолетовой мантии в пол да мать с ребенком.       Мать скорчила смешную гримасу, подхватила малыша на руки, и тот захихикал.       Годы назад, быть может, Гарри почувствовал бы укол зависти к жизни, которой у него никогда не было. Или, поправил он себя мысленно, к жизни, о которой он даже не знал, что живет ею.       Возможно.       Одна мысль об этой головоломке кружила голову так, что, когда он в следующий раз оторвал взгляд от полки, которую лишь делал вид, что рассматривает, женщина уже выходила за дверь — с детской метлой в руке и смеющимся ребенком на бедре.       — У тебя была такая, когда ты был помладше.       Гарри вздрогнул от голоса за спиной — настолько ушел в себя, что на мгновение, на одну секунду, забыл обо всем.       Пока темно-карие глаза не встретились с его собственными. Темно-карие, которые были сплошной ложью, как и кожа.       В магазине метел находилось чудовище, рядом с маленьким ребенком, а Гарри даже не подумал об этом. Разве не этим он занимается? Убивает детей и матерей?       И ему это даже в голову не пришло — даже после того, как он видел кровь на руках этого существа, его когти, видел, как тот убил Петтигрю прямо у него на глазах. Ни на секунду он не подумал крикнуть, предупредить, вывести их из опасности.       Волшебник в фиолетовой мантии все еще был в магазине, беседуя с кареглазым продавцом у прилавка.       И он не собирается начинать кричать сейчас.       — Правда?       — Вижу, ты и этого не помнишь, — вздохнул Волдеморт, опускаясь на пол рядом с Гарри. — Но ты был совсем мал, полагаю. Сам еще кроха. Ты обожал эту штуку — я так и не понял ее притягательности, разве что из-за обилия ваз твоих родственников, которые ты, должно быть, перебил.       Гарри едва не рассмеялся при мысли, что Дурсли вообще позволили бы ему носиться на детской метле.       — Мне следовало понять тогда, какой в тебе природный дар. Жаль, мы не начали развивать его раньше.       Выражение лица чудовища стало менее человечным, чем когда-либо — голодным, алчным. Гарри готов был поклясться, что на мгновение увидел блеск клыков среди ряда идеальных зубов в этой неестественно широкой улыбке.       После этого они не задержались надолго, но Гарри не забыл взять новый набор для ухода за метлами — куда больше того, что когда-то подарила ему Гермиона, с множеством отделений и хитрых приспособлений.       Он позволит Волдеморту купить ему это, решил он про себя. Возможно, этого будет достаточно, чтобы показать, что он доволен.       Но когда они уже собирались расплачиваться за набор, одна метла привлекла внимание Гарри. Большинство метел в магазине хранились в маленькой боковой комнате в глубине зала, сложенные вдоль стен так тесно, что они почти перекрывали друг друга.       Та, что зацепила его взгляд, выделялась на фоне остальных, темных, в оттенках коричневого и изредка красного, — потому что она была белой.       Он провел рукой по гладкой рукояти и аккуратно подстриженным коричневым прутьям. «Нимбус 2007» — золотые буквы сверху сдержанно сияли.       Гарри знал достаточно, чтобы понимать: «Нимбус» практически сошел со сцены после появления «Молнии». Что компания пыталась вернуть былую славу, выпуская новые линейки, не уступавшие конкурентам, пока Гарри окончательно не потерял их из виду — сохранив в памяти разве что образ своего самого первого «Нимбуса».       И чувство леденящего ужаса при виде каждого разбитого обломка, аккуратно сложенного в сумку у его больничной койки.       «Молнии» были великолепны — для ловца или, быть может, загонщика, — но они работали на грубой силе, на стремительном разгоне, не обладая той юркостью, что позволяла делать трюки, которые он так любил выкручивать на своем «Нимбусе».       Но он знал достаточно, чтобы распознать метлу ограниченного выпуска — такую, которых, возможно, сделали всего по сотне.       — Она тебе нравится, дорогой?       Гарри мог лишь кивнуть.       — Хочешь ее?       На этот раз Гарри нашел голос:       — Да. Очень.       Метла оставалась у него под мышкой, и пальцы раз за разом скользили по названию, выгравированному на рукояти, — даже долгое время после того, как они покинули магазин и направились к следующему.       — Тебе понравился сюрприз?       Даже взгляд на это лицо не мог омрачить тихую, теплую радость, пульсировавшую где-то глубоко внутри Гарри. По крайней мере, подумал он без тени юмора, если станет совсем невмоготу, я всегда смогу вскочить на нее и улететь. Вряд ли он купит себе такую же, чтобы гнаться за мной.       — Зависит от того, куда мы пойдем дальше, — наконец ответил Гарри. Разве не так говорят сыновья с отцами?       Чудовище замерло на долгий, тягостный миг, и Гарри гадал, какой же дурман затопил его мозг, чтобы из его уст вырвались такие опасные слова.       Но, к его изумлению, чудовище рассмеялось.       Смех, казалось, поднимался из самой глубины груди, вибрировал в воздухе, пока короткие, хрипловатые звуки не заполнили то, что еще мгновение назад было невыносимо гнетущей тишиной.       — Действительно, — наконец произнес Темный Лорд, словно пытаясь сделать вид, что только что не совершил нечто столь человеческое, как смех, — у нас впереди всего одна остановка. Мой старый друг работает с драгоценными камнями и ювелирными изделиями — это прекрасно подойдет, чтобы дополнить твой наряд на сегодняшний вечер. Я хочу, чтобы ты выглядел безупречно.       Гарри шел рядом, не особенно вдумываясь в сказанное. У него была метла ограниченного выпуска.       У него наконец-то снова был «Нимбус».       Сможет ли он когда-нибудь летать на ней, не зная — глубоко внутри, даже если память обо всей этой чертовщине у него украдена, — чей же счет в Гринготтсе позволил ей оказаться в его руках?       Магазин, как и упоминалось, ломился от драгоценных камней. Но, более того, он напомнил Гарри «Олливандер» своей планировкой — те же ряды коробок, шкатулок, полки, уходящие ввысь.       Мужчина за прилавком поначалу не произнес ни слова — просто вышел вперед и совершил долгий, почтительный поклон, скрестив руку на груди.       — Добро пожаловать, милорды, в мою скромную лавку.       У Гарри не оставалось сил сокрушаться из-за титула — не тогда, когда само помещение, казалось, излучало мягкое сияние.       — Нам потребуется несколько пар запонок для парадных мантий и, возможно, несколько зачарованных колец. Сможешь ли обеспечить нас этим?       Какие уж там друзья, — смутно мелькнуло у Гарри.       Еще один поклон, еще тихие уверения. Что Волдеморт сделал со всеми этими людьми, если они обращаются с ним подобным образом?       Мужчина буквально засеменил по своему магазину, выдвигая футляр за футляром из потаенных уголков, и выстраивая их на прилавке.       Каждую бархатную шкатулку он открывал уверенным движением, прежде чем представить взору.       Внутри лежали запонки, усыпанные камнями, которые смотрели на Гарри из своих гнезд. Он, должно быть, выглядел совершенно ошеломленным.       Он даже не знал, что их носят и с мантиями, а не только с маггловскими рубашками.       — Что тебе по душе, дорогой? Выбор полностью за тобой.       Гарри растерянно взглянул на чудовище рядом.       — Какого цвета мантии? — Он не смел выбрать что-то не то, ненароком не угодить тому, кто стоял рядом. Не то чтобы он не собирался провести весь вечер, прячась рядом с Барти.       Он надеялся, что мероприятие будет небольшим.       И очень сомневался, что его надеждам суждено сбыться.       — Они черные. С нашим гербом на груди. — Волдеморт произнес слово «нашим» с такой гордостью, что мир под ногами Гарри вновь пошатнулся — казалось, он уже должен был привыкнуть, но прошлая ночь все еще преследовала его, отзываясь болью в висках.       Он не знал, как оправиться после увиденного. Да еще и сотворенного своими руками.       Моя вина. Вся моя вина.       — Как насчет этих? — предложил Гарри, указывая на набор с прозрачными камнями. Он надеялся, что они достаточно нейтральны, чтобы подойти к мантии, и достаточно сдержанны, чтобы не вызвать неудовольствия Чудовища.       О, Мерлин, ему предстоит носить Темную Метку прямо на груди, на виду у всего мира.       Что они все о нем подумают?       — Превосходный выбор. Не хочешь взять еще несколько про запас?       Но сколько же еще таких вечеров ему уготовано?       Он сознательно избегал красных и зеленых оттенков, в итоге указав на темно-синие и еще одни, угольно-черные, после недолгого, но настойчивого внушения.       — А кольца?       Это озадачило Гарри еще больше — он смутно представлял, зачем ему вообще могут понадобиться кольца.       Но когда продавец вновь засуетился, выложив новые бархатные лоточки, Гарри почти все понял.       На каждом кольце красовалась маленькая бирка с описанием чар. Защита. Привлечение достатка. Свечение в присутствии определенных существ.       Они напомнили Гарри те безделушки, что мог бы носить фальшивый Грюм, — и эта мысль принесла ему слабое утешение. Хотя теперь перед глазами вставал лишь тот язык, высовывающийся изо рта, и его смех.       И то, как он предложил Гарри выход — и пришел за ним прошлой ночью.       Выбрать несколько колец оказалось проще. Гарри даже почувствовал легкое, почти детское волнение. Он лишь надеялся, что с ними заранее не повозились темные маги.       Остановился он на нескольких золотых кольцах с тонкой гравировкой животных и мифических существ — они начинали тихо светиться и согреваться в ладони, когда существо оказывалось рядом. Он не мог не заметить, что кольцо с вампиром на щитке все еще хранило легкое тепло, когда его передали. Мягкое свечение, исходящее от гравировки, было завораживающим — детали проработанного лица освещали его собственные пальцы.       По настоянию продавца ему вручили еще одно, которое следовало носить на правой руке (тот настаивал, что пять колец с существами нужно носить на левой — чтобы оставить правую свободной для схватки в случае тревоги. Гарри не мог с этим не согласиться).       Ему объяснили, что последнее кольцо содержит следящее заклинание — чтобы отец всегда мог найти его, пока он его носит.       Гарри старался не придавать этому значения, хотя по спине пробежал холодок.       Просто снять кольцо станет самой легкой частью побега.       С охапкой сумок в руках они покинули магазин, чувствуя себя куда более обремененными, чем прежде.       Гарри никогда раньше не пользовался каминной сетью и не знал, чего ожидать, но когда Волдеморт привел его туда, сомнений не оставалось.       Пространство было крошечным, как и все в этом городе, но вход украшала изящная лепнина, а вместо двери — лишь открытая арка.       Стены были уставлены каминами, и рядом с каждым стояла деревянная подставка с щедрой горстью летучего пороха.       Две руки на его плечах мягко подтолкнули Гарри вместе с покупками к ближайшему камину, и он снова увидел ту женщину с младенцем — теперь рядом с мужчиной, который смеялся, пока они исчезали в зеленом пламени.       Когда огонь наконец поглотил и его, Гарри мог лишь пожелать, чтобы он забрал с собой только мужчину рядом, а его оставил в покое.       Трое мужчин сидели за обеденным столом в гнетущей тишине.       Когда появился Снейп, сердце Гарри застряло в горле. Внутри бушевала смесь мольбы о помощи и отчаянной надежды, что профессор ничего не выдаст.       Ему не следовало так волноваться.       Хотя Чудовище и пригласило этого человека, за ужином — изысканно приготовленными сосисками с картофелем — почти не велось разговоров. Тишину изредка нарушал лишь скрежет приборов о тарелки или тяжелый, испытующий взгляд Снейпа, направленный в его сторону.       У Гарри не хватило духу встретиться с ним глазами.       Ты скажешь им, что мне жаль? Обещаю, это не я. Я правда не знал.       — Не то чтобы мы стремились задерживать тебя дольше необходимого, Северус, но ты утверждал, что у тебя есть особая причина для нашей встречи?       Волдеморт не требовал — по крайней мере, не так, как обычный человек. Его голос расставлял невидимые ловушки, словно опытный охотник, поджидающий, когда добыча сама в них угодит.       — Это верно, мой Лорд. — Мужчина бросил еще один долгий, невыносимо тяжелый взгляд в сторону Гарри. Тому захотелось провалиться под стол и навсегда остаться в темноте. Возможно, хотя бы Эсси навестит его. — Но я бы предпочел сообщить об этом наедине.       Разум Гарри лихорадочно работал. Он присутствовал при всем разговоре ранее и ничего об этом не слышал? Особая причина? Несмотря на все, что он знал, мысль о том, что они общались с глазу на глаз, заставила ледяную волну пробежать по его жилам.       — В Маноре нет места уединеннее этого. Или ты совсем разучился понижать голос? — Чудовища насмехались, дразнили и давили, чтобы получить желаемое.       Его чудовище не было исключением.       — Конечно нет, мой Лорд. — С этими словами Снейп наклонился вперед, чтобы прошептать прямо в то место, где должно было быть ухо.       Он отрежет мне ухо, чтобы сделать меня более похожим? Не только клыки? Мысль ударила остро и резко, больнее лезвия. Сколько бы он ни боялся, против этого он будет бороться.       Как и ожидалось, Гарри ничего не расслышал, но он ясно видел. Видел, как по лицу Волдеморта пробежала судорога гнева, которая в мгновение ока стерла все его замешательство, заменив его леденящим страхом глубоко в груди.       На него жалуются? Его наконец накажет Змей, называющий Гарри своим?       Когда Снейп отстранился, Волдеморт заговорил голосом, больше похожим на шипение, чем на человеческую речь.       — Кажется, мой дорогой, к нам сегодня вечером пожалует еще один гость, — взгляды Гарри и Снейпа мгновенно устремились на него, — почему бы тебе не пойти проведать Эсси? Проверить, не нужно ли ей чего перед суетой предстоящего вечера.       Гарри кивнул, поднялся и направился к лестнице, игнорируя пристальный взгляд Снейпа, который провожал его, пока он не скрылся из виду.       Он несколько раз останавливался по пути, отчаянно отклоняясь назад, жалея, что не знает заклинания, чтобы подслушать торопливый шепот из столовой.       Даже в доме кровожадного чудовища никто не удостоил его доверия.       Добравшись до своей комнаты, он механически наполнил миску Эсси водой, игнорируя ее настойчивые вопросы, в то время как сам напряженно прислушивался. Он даже лег, прижав ухо к полу в отчаянной попытке уловить хоть что-то от разговора двух мужчин, но услышал лишь неразборчивое бормотание.       Не зная, чем еще заняться, он снял верхнюю мантию и переоделся в другие брюки, нарочито игнорируя весь тот парадный гардероб, что купили днем.       Когда он наконец услышал шаги, доносящиеся из коридора, то быстро и бесшумно спустился по лестнице.       Гарри не прятался. Вовсе нет. Он просто сидел на ступеньках, сразу за поворотом.       — Справитесь ли вы со всем, что предстоит этим вечером, мой Лорд?       — Ты сомневаешься во мне, Северус? — Голос Змея звучал высоко и жестоко, гораздо больше напоминая то чудовище, что годами пряталось под его кроватью, а не того человека, что украл его сколько-то дней назад.       Голоса вновь понизились, вернувшись к раздражающе приглушенному шепоту.       Пока дверь не захлопнулась так резко, что Гарри вздрогнул.       Наступила долгая, тягучая тишина, прежде чем она снова открылась.       Если прислушаться, можно было различить шуршание длинных, тяжелых мантий по полу. И голос, который пронзил его до глубины души — до боли знакомый. Голос, который он слышал всю свою жизнь. Старый голос.       Голос, вызвавший в его разуме невообразимую путаницу, заставивший все внутри сжаться и подступившую тошноту к горлу.       Он слышал каждый шаг, пока они удалялись, и как одна пара шагов вернулась обратно.       И снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Гарри на лестнице. Он слышит? Кем бы этот незнакомец ни был?       Прошло всего мгновение после этой мысли, прежде чем Гарри поднялся и спустился по последним ступеням.       Волдеморт ждал его, протянул руки, взял его мозолистые ладони в свои и повел по коридору, не проронив ни слова.       Так продолжалось, пока они не достигли большого, темного коридора, украшенного лишь несколькими (не менее темными) вазами и примечательным настенным креплением в виде рога единорога, которое Малфои с радостью повесили бы у себя в гостиной.       В самом конце стояла довольно скромная дверь, перед которой они замерли на долгий миг.       Волдеморт беспокоился? Был безразличен? Что-то случилось?       Чудовище было многолико, но Гарри никогда не видел его столь безмолвным.       — Помни, позови, если я понадоблюсь, мой дорогой. — Голос Волдеморта был мягким, насколько это возможно для шипения, его рука с когтями поднялась, чтобы бережно сжать плечо Гарри. — Я всегда услышу тебя.       И с этими словами он растворился в глубине коридора.       И вот дверь в гостиную стояла перед ним. Изнутри, казалось, пульсировала энергия, затягивая его все глубже и глубже, как воронка.       Даже просто находиться снаружи было все равно что плыть в открытом море без опоры.       Дверь распахнулась сама собой, и внутри, среди всех темных оттенков зеленого, лицом к нему сидел мужчина с длинными белыми волосами и в столь же вызывающем горчично-желтом одеянии.       Альбус Дамблдор выглядел настолько неуместно в интерьере Манора, восседая на одном из изумрудных диванов, словно непрошеное яркое пятно.       — Гарри! Гарри, присаживайся, — Дамблдор жестом указал на кресло прямо напротив, и Гарри рухнул в него, не отрывая глаз от изучающего его взгляда. — Знаешь, мне дали эти чудесные сладости по дороге сюда. Я знаю, ты не фанат «Берти Боттс», как говорится, но лично я думаю, тебе понравится…       Но Гарри просто поднял руку, чувствуя, как воздух вырывается из его легких.       — Не надо. Пожалуйста, просто не надо.       Дамблдор перестал копаться в своих мантиях и снова замер, совершенно неподвижный.       — Просто объясните мне, пожалуйста. Что, черт возьми, происходит.       Дамблдор сделал долгий вдох, не отрывая глаз от Гарри. Тот видел, как старик перебирает слова, пытаясь найти способ объяснить безумие всего, что Гарри видел. Придать всему какой-то смысл.       — Если и есть что-то, что можно сказать о Лорде Волдеморте, так это то, что он одержим, Гарри, — медленно начал Дамблдор. — С самого детства малейшая вещь могла вызвать в нем навязчивую идею такой силы, что на ее осуществление уходили все ресурсы Министерства. — Дамблдор сделал паузу, глубоко вздохнув. — И когда он стал одержим тобой… признаюсь, я никогда не рассматривал такой вариант. Потом, когда я получил определенную информацию, его поведение изменилось. Думаю, он хочет верить, что идея сделать тебя своим сыном возникла у него при первой же встрече. Но нет. Он купил детскую кроватку в свою комнату за недели до этого. За ним были замечены случаи, когда он следовал за другими женщинами и их детьми. Он хотел наследника, Гарри. И больше всего на свете он захотел найти его в твоем лице.       Гарри даже не моргнул, и только смотрел в пустоту, ожидая продолжения. Он ничего не чувствовал. Внутри словно что-то дребезжало — пустое, выжженное.       Его больше ничто не трогало.       Была ли это правда? Этот человек действительно сделал с ним все это?       Оба мужчины — если их вообще можно было так назвать?       — И даже после той ужасной хэллоуинской ночи он начал следить за тобой. Будучи всего лишь клочком дыма, он говорил с тобой. Шептал слова тьмы на ухо. Еще до того, как твоя тетя и дядя могли заметить его и позвать меня.       — Кровная защита? — голос Гарри прозвучал горько и холодно. Он уставился на свои руки, сжимая их, пока костяшки не побелели.       — Ритуал, я уверен, Гарри. Совершенный в ту же секунду, как он увидел тебя, — возможно, готовившийся неделями. Несмотря на многие желания… ты его сын, Гарри. Или, по крайней мере, в тебе есть его дух. В некоторой степени. — Дамблдор снова сделал паузу, будто давая себе время обдумать. — Уверен, даже глядя на собственное лицо, ты можешь это увидеть.       — Он не мой отец.       — Биологически и по крови — возможно, нет. Но вы связаны большим, чем это, Гарри. У тебя его сердце и душа, в метафорическом смысле. Такие вещи, как кровь, ничего не значат для него… ты поймешь больше, когда я расскажу тебе о его ранней жизни. Но оставим это на другой раз, возможно, менее эмоциональный, чем этот.       Гарри кивнул, все еще глядя в пол. Сколько раз он это слышал? В другой раз, Гарри. В другой день, когда станешь старше.       Когда будешь менее подвержен эмоциям.       — Возможно, ты был слишком мал, чтобы помнить, но вы много переезжали. Пытались держаться подальше. Еще один безопасный дом. Еще одно потайное место. Еще одно заклинание или защита. Ничто, даже в местах, где я был единственным хранителем секрета, не могло удержать его далеко от тебя.       И наконец взгляд старика скользнул по полу.       — По моему мнению… возможно, из этого могло бы выйти что-то хорошее. Я всегда надеялся, что Волдеморт снова увидит свет, обретет надежду в этом мире. Почувствует сожаление за свои действия. Я думал, даже надеялся, что ты сможешь дать ему это.       Медленный, долгий вдох.       — Пожалуйста, прости старика за его надежду на то, что в каждом человеке скрывается доброта. Даже в тех, что давно перешли на сторону тьмы.       Гарри не сказал ни слова.       Вместо этого он повернулся, схватил ближайшую замысловатую безделушку и швырнул ее прямо в голову директора. Он даже не потрудился посмотреть, уклонился ли тот, прежде чем взяться за что-то другое. Случайная книга теперь лежала с переломленным корешком от силы удара.       Он перевернул стол, сбросив все на пол. Слова Дамблдора звучали приглушенно в его сознании, даже когда тот говорил успокаивающим тоном. Слова, которые Гарри не мог слышать. Слова, которые он не желал слышать.       Слезы катились по его щекам, горячие и соленые.       Его голос охрип от криков, которых он почти не замечал.       — Мой мальчик, я понимаю, что ты расстроен…       — Убирайтесь. Вон, — проревел Гарри, бросаясь к чему угодно, лишь бы швырнуть в старика. Комната казалась такой пустой теперь — пустые полки и ничто.       Показалось, что прошли годы, прежде чем их взгляды снова встретились: изумрудный, зеленый, с тонким длинным зрачком, как у змеи, и пронзительный, расчетливый голубой.       Гарри не мог не подумать, что в этот раз он бы предпочел красный.       Что еще более удивительно, глядя на выражение лица человека перед ним, он не чувствовал ничего — будто смотрел не более чем на незнакомца.       И это, больше всего прочего, заставило его решить, что он сделает дальше.       — Папа! — Гарри едва осознал, что сказал, пока крик не вырвался из его губ, вибрируя глубоко в горле. Слезы текли по лицу и попадали в открытый рот. — Папа, пожалуйста! — На последнем слове голос сорвался.       Дверь мгновенно распахнулась, впустив с собой яростную бурю чистой ярости.       Волдеморт стоял там, с палочкой в руке, и его мантия развевалась от невидимого ветра. Его чешуйчатое лицо исказилось самым злобным оскалом, который когда-либо видел Гарри, пока тот осматривал комнату. Каждая часть этого чудовища была видна, лишенная маскировки, и Гарри не хотел ничего больше, чем спрятаться в безопасном уголке, где его никто больше никогда не заметит.       — Дорогой, встань за мной. — Голос чудовища не был злобным, хотя гнев исходил от него, пульсируя в воздухе.       И Гарри так и сделал, бросившись прятаться за спину мужчины.       — А что до тебя, — Волдеморт почти плюнул в сторону Дамблдора, — исчезни с моих глаз. Отойди от моего мальчика. И убирайся из этого дома, пока я сам не оттащил тебя в подземелья, старик.       — Мне было обещано безопасное перемещение сюда, Том, — раздался голос Дамблдора, невыносимо спокойный и прямой. — Я не нарушил условий нашего соглашения.       Волдеморт сделал один широкий шаг навстречу.       — Я обещал безопасный вход. Я ничего не говорил о выходе.       И с этими словами Дамблдор встал, смахивая невидимую пыль со своих мантий.       Когда тот проходил мимо, Волдеморт прижал Гарри за собой к стене.       — Я призываю тебя обдумать сказанное сегодня, Гарри. Я свяжусь с тобой очень скоро.       Чудовище, которое защищало его, скривилось, и были видны одни лишь клыки.       — Держи свои мысли при себе, старик.       Дамблдор бросил последний взгляд на Гарри — глаза голубые, вопрошающие и жалостливые. Он знал. Он знал все это время.       Он лгал.       Он отравил его разум.       Он забрал его воспоминания.       Его.       Взгляд Гарри был так же яростен, как только он мог сделать, пока глаза опухали от беззвучных слез.       Когда мужчина не сделал ни движения, Гарри оскалил клыки (внезапно опустившиеся — почему сейчас? Зачем выставлять его чудовищем сейчас?) и зашипел.       Дверь захлопнулась за Дамблдором — какой-то магией, которую Гарри скорее подозревал исходящей от него самого.       И чудовище, и сын слушали, как шаги затихали в коридоре, уходя в небытие.       Когда снова наступила тишина, и мир, казалось, состоял только из них двоих.       Волдеморт привлек его к себе в объятия.       И впервые Гарри только притянул его ближе, слезы пачкая мантии мужчины. Если тому было не все равно, он никогда не показывал этого Гарри.       Помоги мне, папа. Помоги мне, пожалуйста.       Он был почти рад, что Седрик не видит его сейчас.       Давай коснемся кубка вместе, станем победителями вместе.       Вся его вина. Вся его.       Глядя через плечо мужчины, Гарри видел только разбитую керамику на полу. И это что, кровь?       Его собственная, предположил он, хотя не чувствовал кровотечения.       Не то чтобы старика действительно могло что-то задеть. Даже сквозь гнев эта мысль наполняла его сокрушительным чувством вины и отвращения.       — Не позволяй ему испортить твой день, что бы он ни сказал, — и Гарри вернулся к себе от поцелуя в лоб, сопровождаемого твердым давлением клыков о кожу. — Малфои подготовили для нас небольшую встречу перед сегодняшним мероприятием. Ты все еще хочешь присутствовать?       Даже сквозь эмоции голова Гарри кружилась от нового знания.       — Малфои? — прохрипел Гарри, вытирая последние слезы с глаз.       — Да, все мы соберемся вместе. Барти тоже будет, как и я. Я пригласил их остаться перед тем, как мы отправимся на мероприятие вместе, и приготовиться в наших свободных комнатах. То есть, если ты не возражаешь, дорогой.       Даже в своем дезориентированном состоянии Гарри знал, что это не совсем вопрос. Он все равно ответил.       — Нет, нет, я хочу пойти. — Мне нужно отвлечься, даже если это будет лишь на Малфоев. Пожалуйста.       — Конечно, мой дорогой. Конечно.       Они оба лгали.       Они оба пытались отнять у него жизнь.       Его жизнь. Его разум. Его душу.       Рука на спине повела его по коридору, Гарри едва осознавая, куда они идут. Вместе они оставили позади руины, созданные собственной рукой Гарри. Далеко-далеко.       Он не хотел знать, куда.       Потому что впервые за все это испытание, несмотря на все, что произошло, у него появилось за что ухватиться.       План.