Глава: Курс молодого бойца. Инструктор: Леший

Глава: Курс молодого бойца. Инструктор: Леший Они материализовались не в деревне, не в горах, а прямо на тренировочной поляне, где юный Камадо Танджиро с богоподобной силой рубил валуны. Воздух звенел от концентрации, пота и несгибаемой воли. Наши герои вышли из чащи, как из соседнего леса. Борисыч, Яга, Леший. Увидели парня, облитого потом, с лицом, искажённым сверхусилием. Леший принюхался первым. —Запах… Каменный. Потный. Больной. — Что? — Танджиро опустил меч, сбитый с толку. Его нюх, острый как у зверя, ничего не уловил от этих людей. Ни страха, ни злобы. Только запах дыма, мха и… щей? — Не на того смотришь, — Борисыч кивнул на валун. — На камень смотри. Он же плачет. — Плачет? — Танджиро не понял. — Естественно, — вступила Яга, доставая из складок платья огрызок яблока. — Его миллион лет в покое лежал, а ты его долбишь. Не строительный он. Не фундамент. Он — памятник. Его уважать надо, а не долбить. Танджиро был готов к демонам, к коварству, к боли. Но не к… экологическому просвещению. — Но… мой учитель, Сабуро… —Твой учитель дом построить не умеет, видать, — отрезал Борисыч. — Камень не туда пошёл. Видишь трещину? — Он ткнул пальцем в едва заметную линию на валуне. — По ней и надо. Не силой, а умом. Природой. Он уже сам готов разломиться, ты ему только помоги. И тут за дело взялся Леший. Он подошёл к валуну, положил на него ладонь, словно слушая пульс. —Деревья вокруг… шепчут. Корни его давно обняли, готовы поднять. Сила не в мышцах, малец. Сила — в корнях. В связях. Леший что-то прошептал мху у подножия валуна. Потом наступил на корень старой сосны. Танджиро почувствовал, как земля шевельнулась. Не сильно. Едва заметно. Но трещина на валуне с тихим скрежетом пошла вглубь. — Теперь, — сказал Леший, отходя. — Твой удар. Не чтоб разрушить. Чтоб… освободить. Танджиро, ведомый инстинктом и новым, странным пониманием, вложил в удар не ярость, а точность. Меч, свистнув, вошел в трещину. Камень не взорвался от силы. Он с достоинством, с глубоким гулом, раскололся на две идеальные половинки, как по шву. Из-за деревьев вышел Урокодаки Сабуро. Его маска скрывала шок. Он видел, как его ученик, которого он мучил месяцами, сделал это. Но не через силу духа, а через… разговор с лесом. — Кто вы? — прогремел он. —Смотрители, — ответил Борисыч. — У вас тут дисциплина есть, это похвально. Но подход неверный. Человека ломаете, как камень. А его гнуть надо. Как лозу. Чтоб гибким был, а не колким. Яга подошла к ошарашенному Танджиро и сунула ему в руки глиняный горшочек. —Мазь. От боли в мышцах и от дурных мыслей. На ночь растирайся. И щи вари — в нём сила, а не в этом твоём сушёном папоротнике. Наша троица, сделав своё дело — не убив демона, а посеяв семя разумного подхода — уже растворялась в лесной чаще. — Запомни, — донёсся голос Лешего. — Самый крепкий клинок — это корень. А самый страшный демон — это беспорядок в голове. Сначала наведи его там. Танджиро стоял между двух половинок валуна, пахнущих свежим разломом и лесной сыростью, с горшком мази в руках. Он глубоко вдохнул. Воздух пах по-новому. Не только борьбой. Теперь в нём чувствовалась тихая, древняя мудрость леса. И впервые за долгое время его собственная ярость уступила место странному, спокойному пониманию. Урокодаки молча смотрел вслед уходящим. Его философия «ломайся или умри» дала первую трещину. Оказалось, можно и не ломаться. Можно — гнуться. И, возможно, это даже прочнее.