Глава 11 : Разлом.

Приветствую всех читателей! Желаю всем хорошего прочтения и прошу лишь об одной просьбе. Я создала telegram-канал в котором мы можем обсуждать новые идеи для фанфиков и т.д. https://t.me/lina_cullen_ideas --- Время в мире Винчестеров измерялось не годами, а переломными моментами. Одним из таких моментов стал день, когда Сэм, вчерашний малыш, неуклюже ловивший мяч на парковке мотеля, вдруг вырос. Вырос не только физически — он вырос из послушания. Кошка видела, как напряжение в «Импале» нарастало с каждой милей. Оно витало в воздухе гуще сигарного дыма Джона. Дин, ставший копией отца в юном возрасте, поглощал каждое его слово о демонах, ловушках, тактике. Его мир чётко делился на «наших» и «их». Сэм же смотрел в окно, и в его глазах отражался другой мир — тот, где были библиотеки, футбольные матчи, девушки в ярких платьях. Мир, где отец был не командиром, а просто отцом, а старший брат — не сержантом, а просто братом. Их ссоры стали фоном жизни. Джон — громовый, неумолимый. Сэм — тихий, но твёрдый, как скала. Дин метался между ними, пытаясь быть клеем для треснувшей семьи. Кошка наблюдала за этим, свернувшись калачиком на полке или на заднем диване. Она видела боль в глазах Дина и упрямую решимость в глазах Сэма. И она понимала — правильно понимает Сэм. Его побег будет не предательством, а единственным шансом на спасение. Не от демонов, а от одержимости, которая съедала его отца и начинала прорастать в брате. Ночь перед отъездом Сэма в Стэнфорд была тихой и тяжёлой, как свинец. Джон снова уехал «по следу». Дин, мрачный и натянутый, как струна, проверял оружие. Сэм упаковывал книги в картонную коробку — немного, только самое необходимое. Его движения были резкими, в них читалась смесь страха и облегчения. Кошка подошла к нему и ткнулась головой в его руку. Он вздрогнул, опустился на корточки и погрузил пальцы в её густую шерсть. —Всё меняется, да, девочка? — прошептал он. В его голосе звучала тоска. — Я не могу больше. Просто... не могу. Она смотрела на него, и в её глазах не было осуждения. Было принятие. И обещание. Она потёрлась щекой о его ладонь, оставив на коже невидимую печать — знак того, что связь не разорвана. — Может, поедешь со мной? — вдруг спросил он, и в его голосе прозвучала детская надежда. — Там будет... спокойнее. Кошка задумалась. Дин был силён, закалён, почти сросся со своим долгом. Он выживет. Сэм... Сэм был другим. Он уходил в неизвестность, оставляя за спиной весь свой бронежитель из семейных знаний и паранойи. Он был уязвим. Он был её уязвимостью. Она тихо прыгнула в его полупустую сумку, свернулась клубком и посмотрела на него. Ответ был ясен. Сэм рассмеялся — коротко, с облегчением. —Ладно. Добро пожаловать в новую жизнь. Утром, когда Сэм садился в потрёпанный седан, который купил на сэкономленные деньги, Дин стоял на парковке, руки в карманах, лицо — каменная маска. —Звони, если что, — буркнул он. —Буду, — солгал Сэм. Их взгляды встретились на мгновение, полное всего несказанного. Затем Сэм завёл мотор. Кошка, сидя на пассажирском сиденье, смотрела в боковое зеркало. Она видела, как Дин стоит, пока машина не скрылась за поворотом, и как его плечи наконец-то обмякли, выдав ту усталость и грусть, которые он никогда не позволил бы себе показать при отце. Стэнфорд встретил их другим воздухом — пахнущим кофе, свежескошенной травой и свободой. Здесь Сэм начал дышать полной грудью. Кошка быстро освоилась в его маленькой квартирке. Она стала его тихим спутником в библиотеках, где он с жадностью навёрстывал упущенные знания, и молчаливым слушателем его счастливых болтовни о лекциях, новых друзьях... и о девушке. Джессике. Джессика была как солнечный зайчик — яркая, тёплая, не знающая о тьме, что таится за углами мира. Сэм преображался рядом с ней. И кошка, наблюдая за ними, чувствовала что-то новое — острую, щемящую тревогу. Не потому что Джессика была плохой. А потому что она была хрупкой. Она была тем самым светом, который притягивает мотыльков, а с ними — и ночных хищников. Однажды, когда Сэм был на занятиях, а Джессика пришла в гости, чтобы покормить кошку, произошло нечто. Джессика сидела на полу, гладила её, и вдруг сказала: —Знаешь, а ты какая-то особенная. Сэм говорит, ты с ним с детства. Должно быть, ты видела столько всего... Она говорила легко,но в её голосе прозвучала нота искреннего любопытства. И в этот миг кошка почувствовала на окне квартиры знакомое, противное прикосновение — пробуждение чего-то мелкого, голодного, что всегда тянется к счастью, чтобы его отравить. Не раздумывая, кошка встала, подошла к окну и уставилась в одну точку за стеклом. Она не шипела. Она просто смотрела. И через стекло, в солнечный калифорнийский день, по ту сторону, крошечная тень, ползавшая по внешнему подоконнику, вздрогнула и рассыпалась в пыль. Джессика ничего не заметила. Она только рассмеялась: —Ты птичку увидела? Кошка повернулась к ней, медленно моргнула, и в её взгляде на мгновение мелькнуло нечто сложное, почти человеческое — оценка, расчёт, принятие решения. Она подошла и снова улеглась на коленях у девушки, её мурлыканье стало чуть громче. Она спасла Джессику сегодня от мелочи. Но в воздухе витало что-то большее. Она чувствовала это. Отдалённый, но неумолимый гул надвигающейся бури. Той самой, которая началась с жёлтых глаз в Лоуренсе. И теперь, когда Сэм был счастлив, а Дин продолжал свой крестовый поход с отцом, кошка понимала — её работа только усложнилась. Теперь ей нужно было охранять не только своих мальчиков от мира, но и этот хрупкий, солнечный мир — от тени, которую несли в себе сами Винчестеры.