Глава 16: Вестник с обломанными крыльями

      Они назвали его Кастиэлем. Он явился не с мягкими словами, как первый разведчик. Он явился в огне и грохоте, в заброшенном амбаре, куда Винчестеры пришли по следу очередной печати. Воздух затрещал от энергии, лампочки взорвались, а из тени в углу шагнуло нечто, от чего у Сэма перехватило дыхание, а Дин инстинктивно вскинул ружьё. Он был не похож на ангелов с рождественских открыток. Это было сосредоточение силы, одетой в потрёпанное пальто и галстук. Его лицо было суровым, глаза — пронзительными и абсолютно чужими. И от него исходила такая волна уверенности в своей правоте, что она была почти осязаема. — Дин Винчестер, — произнёс он, и его голос звучал как скрежет камней под землёй. — Я — Кастиэль, воин Господень. Я пришёл вытащить тебя из Геенны. В тот миг, прежде чем Дин успел что-либо сказать или выстрелить, с чердака амбара сорвался огненно-рыжий комок. Кошка приземлилась на пол между людьми и ангелом с такой силой, что доски под ней прогнулись. Она не шипела. Она рычала, низко и непрерывно, а её спина выгнулась дугой. Но самое главное — её глаза. Они светились уже не просто зелёным светом, а внутренним пламенем, в котором danced отражения далёких, умирающих звёзд. Кастиэль остановился. Его безразличный взгляд упал на кошку, и в нём мелькнуло... не узнавание. Классификация. —Интересно, — прозвучал его голос, на этот раз явно обращённый не к людям. — Тварь. Не из нашего роя. Не из их ямы. Что ты здесь делаешь? «Ухожу», — прогремело в сознании у всех троих. Голос Сущности был теперь лишён всякой усталости. В нём была сталь. — «Это не твоя добыча, херувим. Иди своей дорогой». Кастиэль наклонил голову. —Он — печать. Его воля не имеет значения. Его душа принадлежит Небесам по праву пророчества. Ты не можешь остановить Провидение. —«Я — не Провидение. Я — препятствие. И я предупреждаю тебя только один раз». Ангел, казалось, задумался на секунду. Затем просто поднял руку. Никакого театра, просто целесообразное движение. Волна невидимой силы ударила в кошку, чтобы отшвырнуть её в стену. Этого не произошло. Сила ударила — и разбилась. Рассыпалась, как стекло о скалу. В воздухе вокруг кошки задрожало, исказилось, и на миг они увидели её — не форму, а принцип. Нечто незыблемое, древнее, на что наткнулась и отскочила воля ангела. Впервые на лице Кастиэля появилось выражение, отдалённо напоминающее человеческое удивление. Он снова взмахнул рукой, на этот раз ярче, сильнее. Энергия, способная разорвать человека на атомы, сконцентрировалась в точку и рванула вперёте. Кошка... вздохнула. И энергия, долетев до неё, просто... погасла. Всосaлась, словно в чёрную дыру. Ни звука, ни вспышки. — Что ты? — спросил Кастиэль, и в его голосе впервые прозвучала не уверенность, а изумление, граничащее с тревогой. —«Я — последнее, что ты увидишь, если продолжишь пытаться их забрать. Я не буду с тобой сражаться, херувим. Это бесполезно. Я просто буду стоять здесь. И ты не пройдёшь. Ни сегодня. Ни завтра. Ни через тысячу лет. Ты можешь звать своих братьев, можешь звать своих архангелов. Но знай: я старше ваших песен о свете. И я не позволю вам сломать моих мальчиков ради вашей сломанной идеи рая». Она говорила не угрожающе. Она констатировала факт. Как закон природы. Кастиэль замер. Его разум, созданный для слушания приказов и их исполнения, столкнулся с невозможностью. Он не мог обойти это. Он не мог победить это. Он даже не мог понять, что это. Его миссия была поставлена под сомнение не силой, а существованием непредвиденной переменной. Он посмотрел на Дина, потом на Сэма, потом снова на кошку. —Это не конец, — сказал он наконец. — Печати будут сломаны. Война начнётся. С этим... препятствием... или без. —«Война — ваше дело. Они — моё. Пока я здесь, вы будете вести свою войну рядом с ними. Не через них. Улови разницу». Кастиэль не ответил. Он просто исчез. Так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь запах озона и тяжёлое, гнетущее молчание. Дин опустил ружьё. Сэм прислонился к стене, пытаясь перевести дыхание. —Чёрт... — выдохнул Дин. — Ты... ты его отпугнула. Ангела. Просто... стоя на месте. Кошка повернулась к ним. Её спина опустилась, свет в глазах потух, и она снова выглядела просто большой, уставшей кошкой. Она подошла и ткнулась головой в ногу Дину. «Я не отпугнула. Я показала ему стену, —прозвучал в их головах усталый мысленный голос. «Он ушёл не потому, что испугался. Он ушёл, чтобы доложить о непредвиденном обстоятельстве. Чтобы они скорректировали планы. Теперь они знают, что вы под защитой. Неизвестной защиты. Это... куда опаснее, чем если бы я его просто уничтожила». — Почему? — спросил Сэм. «Потому что теперь мы — не просто пешки в их игре. Мы — ошибка в их уравнениях. А ошибки... либо исправляют, либо стирают. Всеми доступными средствами. Готовьтесь, мальчики. Тихое время кончилось. Теперь начинается настоящая буря». Она прыгнула Сэму на плечо и устроилась там, как живой, тёплый, мурлыкающий шарф. Но её слова висели в воздухе, холодные и тяжёлые. Они выиграли битву. Отстояли своё право на сегодня. Но цена была высока. Теперь Небеса видели в них не просто инструменты, а проблему. А с проблемами в их игре не церемонятся. Дорога назад была отрезана. Впереди — только Апокалипсис, и теперь они шли на него не как слепые агнцы, а как осаждённая крепость, за стенами которой дремало нечто, способное сказать «нет» самим архангелам. И это «нет» уже прозвучало.