Часть 13

      План был исполнен с точностью военной операции. Пока Гермиона, под предлогом помощи с конспектами, доверчиво следовала за Пэнси и Джинни в глухое западное крыло, парни отрабатывали свою часть.       — Малфой, — Гарри перехватил его у шкафчиков, лицо его было необычно серьезным. — Нужна помощь. Блейз нашел ту папку с чертежами, но застрял в кабинете. Поможешь вытащить?       Драко, погруженный в собственные мрачные мысли, лишь кивнул, не видя подвоха. Он брел за Гарри и Тео, безразлично глядя перед собой.       Когда они подошли к тяжелой дубовой двери, Гарри сделал вид, что пытается ее открыть.       — Вот, застряла. Драко, подсоби.       Как только Драко шагнул вперед и взялся за ручку, дверь неожиданно легко поддалась, и сильная рука Блейза мягко, но неумолимо затянула его внутрь. В тот же миг с другой двери впорхнула Гермиона, подталкиваемая двумя парами решительных рук. Дверь с грохотом захлопнулась, и послышался щелчок поворачивающегося ключа.       — Что за... — начал Драко, но его перебил ликующий голос Джинни снаружи.       — Внимание, заключенные! — крикнула она. — Вы не выйдете отсюда, пока не помиритесь! Мы не заставляем вас трахаться, просто хотим вернуть вашу дружбу!       Из-за двери тут же раздался голос Тео:       — Но потрахаться тоже можете! Никто не осудит!       Драко фыркнул, отступая от двери. Его взгляд скользнул по Гермионе, которая стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в запыленное окно, за которым медленно сгущались сумерки. Ее поза была красноречивее любых слов — «не подходи».       С тяжелым вздохом он отправился к одной из парт, намереваясь достать телефон и просто переждать этот абсурд. Но карман его брюк был пуст. Сумка осталась снаружи. Они все продумали.       Воздух в кабинете стал густым и тягучим. Минуты тянулись, наполненные оглушительным молчанием. Гермиона не шевелилась, ее профиль был высечен из камня. Драко сидел, барабаня пальцами по пыльной столешнице, чувствуя, как тишина давит на него, натягивая нервы как струны. Он смотрел на нее — на напряженные плечи, на упрямо вздернутый подбородок, на то, как ее пальцы впиваются в ее же собственные локти.       И он больше не мог этого выносить.       Драко поднялся, и его шаги по скрипучему полу прозвучали как выстрелы в этой тишине. Он подошел к ней сзади, остановившись в паре сантиметров. Гермиона вздрогнула, но не обернулась. Он медленно, почти нерешительно, опустил голову и положил подбородок ей на макушку. Ее волосы пахли яблоком и чем-то неуловимо своим.       — Прости, — прошептал он, и его голос прозвучал хрипло и непривычно тихо. — Я не хотел... Я не знал, что она... Я веду себя как последний мудак. Просто... прости.       Она слушала, не двигаясь, и он почувствовал, как крошечная надежда шевельнулась в его груди. Но затем, поддавшись глупому, саморазрушительному порыву, он добавил, глядя в ее спину: — Хотя, если честно, я до сих пор не до конца понимаю, за что именно. Целовался не я.       Это было как спичка, брошенная в бензин. Гермиона резко развернулась, ее глаза вспыхнули таким яростным огнем, что он невольно отступил на шаг.       — Если ты не понимаешь, то и не нужно извиняться! — ее голос звенел от сдерживаемых слез и ярости. — Ты не понимаешь, что значит видеть, как кто-то публично вешает на тебя ярлык своей собственности, пока ты стоишь рядом? Ты не понимаешь, как это — чувствовать себя дурой, которую только что представляли твоим родителям, а через пять минут на тебя вешается другая девушка? Это не про поцелуй, Драко! Это про неуважение! Это про то, что ты позволил этой ситуации случиться!       — Я позволил? — его терпение лопнуло, и он шагнул к ней, его собственная ярость, копившаяся все эти дни, вырвалась наружу. — Я что, должен был отбиваться от нее локтями, как первокурсник на дискотеке? Я оттолкнул ее, как только смог! А ты? Ты просто взяла и сбежала! Не дав мне ни единого шанса что-либо объяснить! Просто вынесла приговор и ушла! Кто тут кого не уважает?       — Я сбежала? А что я должна была делать? Стоять и аплодировать? — она кричала, подходя ближе, ее кулаки сжались.       — Может, хотя бы поверить мне! — он кричал в ответ, тоже сокращая дистанцию. — Хотя бы на секунду предположить, что я не получаю удовольствия, когда ко мне липнет эта... эта парфюмированная пиявка!       Они стояли теперь нос к носу, их груди вздымались от учащенного дыхания, лица пылали. Гнев был густым и горячим, витал в воздухе между ними. Он видел каждую ресничку в ее гневных, блестящих глазах, каждую каплю обиды и боли. Она видела, как вздрагивает его скула, как сузились его серые глаза, полные ответного гнева и чего-то еще, чего она не могла распознать.       Дыхание сперло в груди. Слова закончились, осталась только эта электрическая, раскаленная тишина, натянутая между ними, как тетива.       И Гермиона не выдержала первой.       Она резко, почти яростно, потянулась к нему и прижала свои губы к его губам. Это не был нежный, вопрошающий поцелуй. Это была атака. Поцелуй-обвинение, поцелуй-наказание, в котором смешались вся ее злость, обида, ревность и та самая невыносимая тоска, что грызла ее изнутри все эти долгие дни. Она кусала его губы, ее пальцы впились в прядь его безупречных волос, сминая укладку. Это был поцелуй-битва, и она была полна решимости ее выиграть.       Сначала Драко застыл от шока. Ее губы были жесткими, почти жестокими, и боль от того, как ее зубы впились в его нижнюю губу, была острой и конкретной. Но шок длился лишь долю секунды. Затем в нем проснулось что-то дикое, ответное, дремавшее все эти недели под слоем сарказма и аристократической сдержанности.       Его руки сами нашли ее талию, притягивая ее к себе так резко, что она на мгновение потеряла дыхание. Он ответил ей с той же яростью, тем же огнем. Его поцелуй был не оправданием, а вызовом. Он говорил:       «Ты думаешь, ты одна можешь так? Ты думаешь, я не сходил с ума все это время?»       Они боролись, как враги на поле боя, где оружием были губы, зубы, прикосновения. Он оторвался от ее губ, чтобы прожечь горячим дыханием линию ее челюсти, найти пульс на шее, заставить ее вздохнуть прерывисто и резко. Ее пальцы впились в его плечи, то отталкивая, то притягивая снова, не в силах решить, хочет ли она его прикончить или прижать так близко, чтобы исчезла сама возможность расстояния.       — Ненавижу тебя, — выдохнула она в его губы, и это прозвучало как заклинание, как признание.       — Знаю, — прошептал он в ответ, его голос был хриплым, лишенным всякой насмешки. — Я тоже. За то, что заставила меня это чувствовать.       Он снова поймал ее губы, и на этот раз в его поцелуе появилась первая, едва уловимая нота чего-то кроме гнева — отчаянная, голодная нежность. Она почувствовала это изменение и ответила на него. Ее тело смягчилось в его объятиях, яростный натиск сменился глубоким, исследующим, жадным поцелуем, который, казалось, вытягивал из них обоих всю накопившуюся боль, все невысказанные слова.       Когда они наконец разорвались, чтобы перевести дух, их лбы соприкоснулись. Они тяжело дышали, их сердца колотились в унисон, бешено, неистово. Гнев испарился, оставив после себя лишь сырую, дрожащую реальность и оглушительную тишину, в которой эхом отзывался только что отгремевший ураган.       Драко медленно, будто боясь спугнуть, провел большим пальцем по ее влажной, распухшей от поцелуев губе. Его серые глаза, обычно такие холодные, теперь были темными, бездонными, полными смятения и облегчения.       — Теперь, — прошептал он, и его дыхание смешалось с ее дыханием, — теперь ты хотя бы дашь мне возможность объясниться? Без криков?       Он все еще держал ее, его руки на ее талии, ее пальцы вцепились в его рубашку, будто она была якорем в бушующем море. Гнев ушел, оставив после себя дрожь и оглушительную ясность.       — Хорошо, — выдохнула Гермиона, ее голос был тихим и хриплым. Она не отпускала его. — Объясни. Но только честно.       Он кивнул, его лоб все еще был прижат к ее лбу. Он закрыл глаза, собираясь с мыслями.       — Я не ожидал. Никогда не ожидаю. Она появляется, как цунами, и сметает все на своем пути. Когда она потащила меня танцевать... это был просто способ избежать сцены. Я ненавижу эти прикосновения. Они фальшивые. Насквозь. — Он сделал паузу, его пальцы непроизвольно сжали складки ее блузки. — А когда она... это сделала... я отшатнулся. Физически. Ты должна была это видеть.       — Я видела, — прошептала она. — Я видела, как она вцепилась в тебя. Как будто ты ее вещь. И я подумала... я подумала, что все это время была для тебя просто забавой. Что твои родители, наш разговор... что все это просто часть игры.       — Никогда, — его голос прозвучал с такой силой, что она вздрогнула. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Гермиона, это было не так. Никогда. Когда я вел тебя к ним... это было важнее, чем любой деловой ужин. Для меня. Мама это поняла с первого взгляда. Отец... он просто любит дразнить.       Он осторожно провел рукой по ее щеке, сметая воображаемую пылинку.       — А потом я обернулся, а тебя нет. И я понял, что все испортил. Что ты видела только финал этого мерзкого спектакля, а не то, что было до него. И я... я просто не знал, как это исправить. Гордость, глупость... — он горько усмехнулся. — Я предпочел надуться, как ребенок, вместо того чтобы сразу прийти и выбить эту дверь.       Она слушала, и ее взгляд смягчался с каждым его словом. Напряжение медленно покидало ее плечи.       — А почему... — она опустила глаза, вдруг смутившись. — Почему ты не ответил на мой... порыв? После вечеринки у Блейза у тебя в машине. Ты просто замер.       Драко вздохнул, снова притянув ее к себе, на этот раз мягко, почти бережно.       — Потому что я испугался, — признался он, и это прозвучало так непривычно от него. — Это был не просто дружеский жест. По крайней мере, для меня. И я боялся, что если сделаю что-то не так, ты исчезнешь. Я предпочел проигнорировать это, чем рискнуть и получить отпор.       Теперь она смотрела на него с пониманием. Ее пальцы разжали хватку на его рубашке и мягко легли на его грудь, чувствуя бешеный стук его сердца под тканью.       — Я не исчезну, — тихо сказала она. — Если только ты сам меня не выгонишь.       — Ни за что, — он прошептал, и его губы снова нашли ее, но на этот раз поцелуй был совсем другим.       Нежным. Вопрошающим. Полным обещания и облегчения. Это был поцелуй примирения. Поцелуй начала.

***

      Снаружи, прильнув ухом к двери, Тео разочарованно вздохнул.       — Кажется, они уже не орут. Похоже, кричать они закончили.       — Значит, договорились, — с удовлетворением в голосе произнесла Пэнси и достала ключ. — Миссия выполнена.       Драко медленно опустился на стул, стоявший у пыльной парты, и мягко притянул Гермиону за собой, усадив ее к себе на колени. Она не сопротивлялась, устроившись поудобнее и прижавшись головой к его плечу. В кабинете снова воцарилась тишина, но на этот раз — теплая, живая, наполненная биением их сердец.       Драко опустил лицо в ее волосы, вдыхая знакомый аромат яблока и чего-то неуловимо своего, того, что он уже успел начать считать ее. Он не говорил ни слова, просто целовал ее макушку, ее виски, каждый поцелуй был безмолвным обещанием, тихим заклинанием, призванным изгнать остатки недавней бури.       Именно в этот момент дверь кабинета с скрипом отворилась.       — Ну что, похоже, мирный договор подписан? — раздался веселый голос Тео.       Гермиона вздрогнула и резко спрыгнула с колен Драко, как ошпаренная. Ее нога зацепилась за ножку стула, и она бы непременно упала, если бы не его молниеносная реакция. Его рука тут же обвила ее талию, мягко и уверенно поставив ее на ноги.       — Осторожнее, — тихо прошептал он ей на ухо, прежде чем отпустить.       — О-о-о! — тут же завопил Тео, его глаза округлились от восторга. — Акробатика! Наш лед тронулся, господа!       — Похоже, мы немного поторопились с выводами о вашей дружбе, — с невозмутимым видом добавил Блейз, но в уголках его глаз играли смешинки.       Гермиона, ярко покраснев, выпрямила блузку и с самым язвительным сарказмом, на который была способна, бросила:       — Ваша способность констатировать очевидное просто поражает. Тео, когда-нибудь тебе поставят памятник как величайшему наблюдателю нашего поколения.       Она быстрым шагом подошла к Джинни, которая с сияющей улыбкой держала ее сумку, выхватила ее из рук подруги и, не оглядываясь, почти выбежала из кабинета.       Джинни и Пэнси переглянулись, их лица расплылись в довольных улыбках. Они послали парням преувеличенные воздушные поцелуи и, весело хихикая, ринулись вдогонку за сбежавшей подругой.