Часть 15

      Утро началось с сообщения на телефон.

Д: Выезжаю. Буду через 10 минут.

             Гермиона, уже собранная и готовая, подошла к окну. Ровно через десять минут у тротуара замер знакомое авто.       Она вздохнула, поправила ремень сумки и вышла из дома. Гермиона села на пассажирское сиденье, пристегнулась.       — Привет.       — Привет, — он кивнул, тронувшись с места. Его взгляд скользнул по ней, быстрый, оценивающий. — Выглядишь... отдохнувшей.       — Спасибо, — она улыбнулась. — А ты — как будто не спал всю ночь, строя коварные планы.       — Я строил планы, — признался он, сворачивая на главную дорогу. — Но они были исключительно дружескими и приличными.       — О, это звучит зловеще.       Они ехали, и напряжение последних дней окончательно растворилось, сменившись легким, почти игривым флиртом. Когда они подъехали к школе, на парковке их уже ждала вся их компания. Джинни, Пэнси, Гарри, Блейз и Тео выстроились в шеренгу с преувеличенно серьезными лицами.       Драко заглушил двигатель, вздохнул.       — Ну, поехали. На амбразуру.       Они вышли из машины. Пристальные взгляды друзей были направлены на них.       — Ну что? — первым не выдержал Тео. — Каковы новые правила? Нужно ли нам теперь кланяться и называть ее леди Грейнджер-Малфой?       Драко посмотрел на Гермиону, как бы передавая ей слово. Она шагнула вперед, подняв подбородок с привычной уверенностью.       — Правила просты, — объявила она, обводя всех взглядом. — Никаких расспросов. Никаких дурацких комментариев. И... спасибо. За вчерашнее. Даже за ту идиотскую часть с запертой дверью.       Джинни фыркнула, а Пэнси улыбнулась.       — Значит, дверь сработала? — спросила Пэнси с невинным видом.       — Сработала, — тихо сказал Драко, и его рука сама собой нашла талию Гермионы, легкое, почти невесомое прикосновение, которое говорило громче любых слов.       В воздухе повисло коллективное «Ах!» от Тео, которое тут же было заглушено подзатыльником от Гарри.       — Ладно, ясно-понятно, — проворчал Блейз, поворачиваясь к школе. — Пошли, а то опоздаем. И, Малфой, постарайся сегодня на литературе не смотреть на нее, как на пришельца с другой планеты. А то Флитвик снова в обморок падает.       Компания двинулась к входу, их голоса смешались в привычном гомоне. Драко и Гермиона шли чуть позади, их плечи почти соприкасались. Никаких объятий за руку, никаких громких заявлений. Просто два человека, шагающих рядом в утреннем свете, с общим секретом и будущим, которое больше не пугало, а манило бесконечными возможностями. Их не-отношения только начались, и они обещали быть куда интереснее любой официальных отношений.

***

      Недели, последовавшие за их «перемирием», текли совсем иным руслом, наполненным тихим пониманием и отточенным ритуалом. Утренние поездки в школу в машине Драко стали обыденностью, но теперь они были наполнены не тягостным молчанием, а легкими спорами о прочитанном или совместным прослушиванием альбома, который он настойчиво называл «истинной музыкой», а она — «скучным пост-роком».       В столовой их стол снова оглашался смехом, но теперь, когда Джинни и Блейз затевали свой очередной спор, Драко мог незаметно для остальных пододвинуть к Гермионе кусочек шоколадного брауни с ее тарелки, который она глазом срезала еще пять минут назад. Она отвечала ему коротким, почти невидимым кивком, и в углу ее рта играла улыбка. Их друзья делали вид, что ничего не замечают, но Пэнси как-то раз, проходя мимо, просто положила руку ей на плечо и слегка сжала — молчаливый знак одобрения. Их главным ритуалом стали вечерние прогулки. После школы они не всегда ехали сразу домой. Иногда Драко сворачивал на набережную, и они шли вдоль воды, болтая о пустяках или споря о чем-то важном. В один из таких вечеров, когда первые гирлянды уже начали появляться на улицах, Блейз, шедший с Джинни чуть впереди, обернулся.       — Кстати, насчет Рождества, — начал он с деловым видом. — Родители улетают на все праздники в Швейцарию. Так что особняк в нашем полном распоряжении. С двадцать четвертого по второе. Никаких правил, кроме одного — не жечь дом.       Идея вспыхнула, как рождественская хлопушка. Тут же, на промозглом ветру, началось бурное обсуждение.       — Значит, традиционные посиделки, но с размахом! — воскликнула Джинни, подпрыгивая от восторга. — Елка должна быть огромной! И настоящей!       — И без твоих ужасных пластиковых украшений в виде футбольных мячей, Уизли, — парировал Блейз, но тут же получил легкий тычок в бок.       — А ужин? — подключился Гарри, обнимая Пэнси за плечи. — Мы все готовим сами? Или это будет кулинарная катастрофа?       — Катастрофа, но веселая, — уверенно заявил Тео. — Я отвечаю за глинтвейн. У меня есть рецепт, который сбивает с ног с первого глотка.       — Только чтобы он был безалкогольным, — тут же вставила Пэнси. — Или ты хочешь, чтобы Джинни снова танцевала на столе?       Пока они спорили о меню и украшениях, Драко и Гермиона шли чуть позади, парень переплел их пальцы.       — Ты... придешь? — тихо спросил он, глядя прямо перед собой.       Она посмотрела на его профиль, освещенный неоновым светом витрины.       — А у меня есть выбор?       Он лишь улыбнулся в ответ, и этого было достаточно.

***

      До Рождества оставалось совсем немного, и одним тихим вечером Гермиона, набравшись смелости, села за кухонный стол с родителями. Аромат свежеиспеченного имбирного печенья витал в воздухе.       — Мам, пап, — начала она, следя за их реакцией. — Ребята пригласили меня на Рождество. Мы будем праздновать у Блейза. Его родители уехали, и... я хотела бы поехать. Остаться там на пару дней.       Она ждала вопросов, легкого неодобрения, но вместо этого увидела, как родители переглянулись с улыбкой.       — Мы знаем, — сказала Джин Грейнджер, откладывая в сторону кружку с чаем. — Нас тоже пригласили.       Гермиона замерла с полным ртом невысказанных аргументов.       — ...Что?       — Нарцисса Малфой, — пояснил Вендел, с удовольствием отламывая кусочек печенья. — Очаровательная женщина, кстати. Она позвонила на прошлой неделе. Пригласила нас на рождественский вечерний прием в их поместье. Оказывается, — он многозначительно посмотрел на дочь, — когда ты передала тот конверт, они с мамой начали общаться. Пару раз обедали вместе. Обсудили новые технологии в стоматологии, кажется. В общем, теперь мы официальные гости семьи Малфой.       Гермиона сидела, не в силах вымолвить ни слова. Ее мама, с ее простой, теплой улыбкой, и Нарцисса Малфой, воплощение аристократической сдержанности... обедают вместе. Ее мир перевернулся с ног на голову.       Немедленно достав телефон, она написала Драко.       Ты в курсе, что наши матери теперь лучшие подруги и вместе обедают? И что мои родители приглашены к вам на Рождество?

А, ты про это. Да, мама в восторге. Говорит, твоя мама — единственный человек, который понимает ее страдания по поводу реставрации фамильного фарфора. Не волнуйся, я попросил отца спрятать портрет прадеда-инквизитора, чтобы не смущать твоих.

      Она рассмеялась, глядя на экран.       Он всегда умел найти нужные слова, чтобы разрядить обстановку. В этом новом, странном, «сложном» мире, где их матери обсуждали стоматологию, а они сами балансировали между дружбой и чем-то большим, его сарказм был ее якорем.       И, черт возьми, она не хотела бы ничего другого.

***

      Поздний вечер в библиотеке был особенным временем — тихим, почти священным. Солнечный свет, уже мягкий и золотистый, лениво протягивал лучи между высокими стеллажами, освещая танцующие в воздухе пылинки. Гермиона сидела за своим привычным столом, уткнувшись в конспекты перед последним экзаменом. Вокруг царила благоговейная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом ее пера.       Внезапно тишину нарушили неуверенные шаги. Она подняла взгляд и увидела Рона. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, его руки были засунуты в карманы, а взгляд виновато скользил по полу.       — Гермиона, привет, — пробормотал он.       — Привет, Рон, — ответила она, откладывая ручку. Гнев, который кипел в ней раньше, давно утих, сменившись легкой усталостью и сожалением.       — Я... я просто хотел еще раз извиниться. За то... ну, ты знаешь. Я был полным мудаком. — Он потратил несколько минут на неуклюжие, но, похоже, искренние извинения. Видя, что она не злится, он расплылся в надежной улыбке. — Слушай, может, на каникулах... погуляем как-нибудь? Как раньше?       Гермиона мягко покачала головой.       — Спасибо, Рон, но нет. Я... я уже как бы с кем-то встречаюсь.       Улыбка мгновенно сползла с его лица, сменившись понимающей грустью. Он кивнул, глядя куда-то мимо нее.       — Понятно. Ну... ладно. Счастливо оставаться. И... передавай привет Малфою.       С этими словами он развернулся и быстро зашагал прочь, его рыжие волосы мелькнули в последнем луче заходящего солнца и скрылись за поворотом стеллажа.       Из-за этого самого стеллажа вышел Драко. Он стоял там все это время, прислушиваясь, его сумка была уже на плече.       Он тихо подошел к Гермионе сзади, опустил голову и поцеловал ее в макушку — жест, который за последние недели стал таким же привычным, как утренний кофе.       — Значит, с кем-то встречаешься? — прошептал он ей на ухо, и в его голосе слышалась довольная ухмылка. — Я его знаю? Опасный тип?       Гермиона усмехнулась, откинувшись на спинку стула и глядя на него снизу вверх.       — Не обольщайся, Малфой. Я просто сказала это, чтобы он отстал.       Он рассмеялся — тихим, сдержанным смехом, предназначенным только для нее. Затем взял ее руку, поднес к губам и задержал на ней мягкий, теплый поцелуй. Его серые глаза, казалось, ловили каждый лучик закатного света, когда он смотрел на нее.       — Тогда, возможно, пора сворачивать эту интеллектуальную битву, — сказал он, его пальцы мягко сомкнулись на ее запястье. — Я отвезу тебя домой. Нужно как следует выспаться перед экзаменом.

***

      Они ехали в его машине, как обычно, болтая о пустяках — о глупом замечании Тео, о предстоящих каникулах, о том, какой ужасный глинтвейн у них, вероятно, получится. Но сегодня в воздухе витало что-то еще — легкое, почти осязаемое напряжение, сладкое и тревожное одновременно.       Когда он остановил машину у ее дома, Гермиона, как обычно, повернулась, чтобы поцеловать его в щеку на прощание. Но в этот раз Драко повернул голову. И ее губы встретились не с его щекой, а с его губами.       Это был не долгий, страстный поцелуй, какими были их первые. Он был мягким, почти нерешительным, вопросом, а не требованием. Но в нем была такая концентрация чувств, что у Гермионы перехватило дыхание. Она улыбнулась прямо в его губы и сама углубила поцелуй, ответив на него с той же нежностью.       Когда они разъединились, он смотрел на нее, его взгляд был серьезным, но в уголках глаз таились смешинки.       — Кажется, в нашей концепции не-отношений произошел тектонический сдвиг, Грейнджер.       Гермиона чувствовала, как по ее щекам разливается тепло, но на губах играла все та же счастливая улыбка.       — Возможно, — сказала она, делая вид, что обдумывает его слова. — Но это еще ничего не значит.       Она легонько, почти нежно, щелкнула его по носу, выскользнула из машины и, не оборачиваясь, скрылась в доме, оставив его сидеть за рулем с глупой улыбкой на лице и с носом, который все еще помнил прикосновение ее пальцев.       Дверь дома закрылась, отсекая прохладный вечерний воздух, но внутри Гермионы все еще пылало маленькое, яркое солнце. Она прислонилась к косяку, прижав пальцы к губам, которые все еще хранили тепло его нежного, но такого уверенного поцелуя.              Тектонический сдвиг.       Да, это было точное определение.       Тем временем Драко еще несколько минут сидел в машине, глядя на освещенное окно ее комнаты на втором этаже. Глупая улыбка не сходила с его лица. Он провел пальцем по собственным губам, словно пытаясь запечатлеть это мимолетное, но такое важное прикосновение.       «Ничего не значит», — мысленно процитировал он ее, усмехаясь. — Конечно, ничего. Абсолютно.       Он тронулся с места, и на этот раз даже монотонный гул двигателя не мог заглушить тихую мелодию, звучавшую у него в груди.