Бонус!

      Три дня спустя, в канун Нового года, воздух в особняке Блейза все еще был наполнен смехом и легким хаосом. Компания, расположившись в гостиной, планировала вечерний маршрут.       — Итак, финальный вердикт? — поднял бокал с безалкогольным сидром Тео. — Мы все идем на набережную смотреть фейерверки? Драко, сидевший на подлокотнике кресла, где устроилась Гермиона, переплетая пальцы с ее пальцами, кашлянул, привлекая внимание.       — Нас не будет, — объявил он, и все взгляды устремились на них. — Мы... поедем к моим родителям. Ненадолго. Провести с ними пару часов перед Новым годом.       В зале на секунду воцарилась тишина, а затем взорвалась возгласами.       — К родителям? — фыркнула Джинни. — В канун Нового года? Это даже для ваших сложных отношений как-то слишком серьезно!       — О, это официальный визит, — с важным видом прокомментировал Блейз. — Парламентеры отправляются на переговоры с высшим командованием.       — Только не забудьте вернуться до боя курантов! — крикнул им вдогонку Гарри, когда они уже надевали пальто.       — Постараемся! — улыбнулась Гермиона, чувствуя легкое нервное покалывание в кончиках пальцев.

***

      Дорога до поместья Малфоев была тихой. Драко держал ее руку все время, его большой палец нежно проводил по ее костяшкам, словно успокаивая.       — Не волнуйся, — сказал он, словно читая ее мысли. — Они тебя обожают. Особенно мама.       Когда они переступили порог особняка, их встретила картина, от которой у них обоих отвисли челюсти.       Обычно безупречно строгий и сдержанный холл был преображен. Повсюду висели гирлянды с теплым желтым светом, пахло не дорогим парфюмом и воском, а хвоей, имбирным печеньем и... чем-то домашним, аппетитным.       Следом за запахом они прошли в большую залу, которая обычно служила формальной гостиной. И снова — шок. Огромная ель (симметричная, что Гермиона мысленно отметила с улыбкой) была украшена, а из-за двери на современную кухню доносились смех и оживленные голоса.       Они заглянули внутрь. И замерли. Нарцисса Малфой и Джин Грейнджер, обе в фартуках, стояли у стола, покрытые с ног до головы мукой. В руках у них была форма для выпечки, и они ожесточенно, но с улыбками, спорили о правильной консистенции теста для яблочного пирога.       — Нет-нет, Джин, нужно еще немного корицы! — настаивала Нарцисса, ее обычно безупречная прическа была сбита набок.       — Но тогда он будет горчить, Нарцисса! — парировала Джин, сметая со лба прядь волос и оставляя на нем белое пятно.       В этот момент в кухню с другой стороны вошли Люциус и Вендел. Люциус, в дорогом, но на удивление простом свитере, нес в руках охапку дров для камина. Вендел шел рядом, жестикулируя и что-то увлеченно рассказывая о преимуществах новой модели зубной бормашины.       Все замерли, увидев молодую пару на пороге. Наступила секунда неловкости, которую тут же разрядила Нарцисса.       — Драко, Гермиона, дорогие! — она сияла, отставляя в сторону форму. — Идеально вовремя! Поможете решить спор — корица или мускатный орех?       Драко, наконец закрыв рот, медленно выдохнул:       — Мама... папа... — он посмотрел на Гермиону, и она кивнула, ее нервное напряжение сменилось теплой волной нежности. — Я хотел официально представить вам Гермиону Грейнджер. Мою девушку.       —И Драко Малфоя. Моего парня.       Люциус, поставив дрова в корзину у камина, с легкой, но искренней улыбкой подошел и взял руку Гермионы.       — Для нас это не новость, дорогая, — сказал он, и в его глазах не было привычной холодности. — И для нас большая честь.       Вечер прошел в невероятно теплой, почти домашней атмосфере. Они сидели в гостиной, пили чай с тем самым яблочным пирогом (в который в итоге добали и корицу, и мускатный орех), и смеялись над историями Вендела о его пациентах. Когда часы стали отсчитывать последние минуты уходящего года, Люциус встал и достал из стола небольшой конверт.       — Драко, — начал он, протягивая его сыну. — Это твой новогодний подарок от нас. Мы с матерью считаем, что пришло время.       Драко с любопытством вскрыл конверт. Внутри лежали ключи и документы. Его глаза расширились.       — Это... это же...       — Лофт в центре Лондона, — кивнула Нарцисса, ее глаза блестели. — Небольшой, но со вкусом. Чтобы у тебя было свое пространство. Для учебы. Или для чего-то еще, — она многозначительно взглянула на Гермиону.       Вендел, сидевший рядом с дочерью, хитро подмигнул.       — И не забывай, молодой человек, что у нашей дочери есть своя комната.       Все рассмеялись. Было ясно, что «своя комната» в ближайшие выходные будет простаивать.

***

      Они так и не вернулись к друзьям. Вместо этого, держась за руки и все еще находясь под впечатлением от вечера, они поехали по адресу из документов.       Квартира оказалась на верхнем этаже современного здания. Пространство в стиле лофт с высокими потолками, панорамными окнами, открывающими вид на огни города, и минималистичной, но дорогой мебелью. Воздух пахл свежей краской и новыми вещами.       — Боже, — прошептала Гермиона, оглядываясь. — Это... твое.       — Наше, — поправил он ее, обнимая сзади и целуя в шею. — Если захочешь.       Они не включали свет, любуясь огнями города. Потом повалились на огромный диван, заказали доставку суши и пиццы — самую неподходящую, но самую желанную еду после всего этого праздничного великолепия. Они ели прямо из коробок, сидя на полу перед диваном, их ноги были переплетены, а пальцы липли от соевого соуса.       Позже, убрав за собой, они снова устроились на диване, уже под мягким пледом.              Фейерверки за окном начали раскалывать небо, возвещая о наступлении Нового года.       Но они не смотрели на них. Они смотрели друг на друга.       — Знаешь, — тихо сказала Гермиона, ее голова лежала на его груди, и она слушала ровный стук его сердца. — Год назад, если бы мне сказали, что я буду встречать Новый год в квартире, обнимаясь и объедаясь суши... я бы решила, что этот человек сошел с ума.       Он рассмеялся, его грудь вибрировала под ее щекой.       — А если бы мне сказали, что я буду это делать и буду на вершине блаженства... я бы, наверное, тоже счел себя сумасшедшим. — Он наклонился и поцеловал ее в макушку. — Но это лучшее безумие в моей жизни, Грейнджер. Лучшее.       Она подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом в полумраке, освещенном лишь отблесками фейерверков.       — С Новым годом, Драко.       — С Новым годом, Гермиона, — он прошептал, и его губы нашли ее губы в нежном, многообещающем поцелуе, который был началом всего, что их ждало в этом новом, таком долгожданном году.       Их году.