Часть 18. Рояль в скошеной траве.

      Передо мной открылось его лицо: Со всеми шрамами, неровностями, родинками... А главное с его самыми настоящими эмоциями.       Кончиками пальцев я осторожно, еле касаясь, провела по его щеке. Кожа под моими пальцами тут же отозвалась мне теплом. Это был не холодный безжизненный пластик. Это Сал. Настоящий, живой человек.       Он тихонечко вздохнул во сне, ворочаясь.       – Спи, Салли, – прошептала я, – Спи, мой хороший.       Я ещё какое-то время сидела рядом с его кроватью, смотрела на него, думала.       Думала о том, какая же я глупая, что просто не заслуживаю такого доверия с его стороны. На глазах навернулись слёзы.       – Прости меня, Салли , – прошептала я, наклонившись к нему, – Прости, что я такая трусиха. Прости, что не сказала тебе раньше обо всём.       После этих слов я тихонько поцеловала его в лоб и тут же отстранилась. Стало невыносимо тоскливо на душе, хотелось зарыдать в голос. Но чтоб не нарушить его покой, я тихонько встала и покинула квартиру.

***

      Я ушла от Салли, когда на часах было уже восемь часов. Домой идти совершенно не хотелось. И был ли в этом смысл? Там всё равно нечего делать. Да и родители по-любому будут нагнетать. Поэтому я побрела в наше с ребями место – в кафе "Старый замок".       Вывеска кафешки светилась тёплым жёлтым светом, который так грел душу в этот холодный декабрьский вечер. Толкнув тяжёлую деревяную дверь я вошла внутрь.       В кафе было пусто. Разве что бариста стоящий у стойки, который лениво протирал чашки. Мало кто захаживал сюда в столь поздний час.       Сделав заказ, я заняла самый дальний столик. Обычно, за ним мы собираемся с нашей веселой компанией. Моей собственной компанией. С ребятами, с которыми мы стали близки буквально за пару месяцев. Которых я смело могу назвать своей семьёй.       А сейчас я сижу одна за нашим столом.       И потом останусь снова одна...       Кофе принесли быстро. Но я к нему не притронулась. Мысли в голове смешались в кашу. "Что, мать его, делать?"- задала сама себе риторический вопрос. Сбежать? Не вариант. Тогда я точно больше ни с кем не увижусь. Если даже я упрошу их оставить меня здесь одну, на что я буду жить? Здесь очень мало вакансий, куда берут школьников. Обычно, это летние подработки. А сейчас зима. Палатки не работают, аттракционы тоже.       Так и оставшись не тронутым, мой напиток остыл.       – От того, что ты его гипнотизируешь, он теплее не станет. – услышала вдруг я над собой.       Вздрогнув от неожиданности, я подняла глаза. Рядом с моими столиком стояла девушка, постарше меня, с рыжеватыми волосами, собранными в небрежный пучок. Я знала её – студентка местного колледжа, живущая в аппартаментах Эддисона со своими друзьями. Сиерра, кажется, так её зовут. Мы редко попадали в её смены, но когда такое случалось, ребята перекидывались с ней парочкой фраз.       – Прости! Я тебя напугала ? – Неловко спросила девушка. В руках у неё было две чашки с дымящимся напитком. – Ты не против, если я подсяду? Видок у тебя, честно говоря, не очень. Мне кажется, что тебе сейчас просто жизненно необходимо с кем-нубудь поговорить.       Я лишь растерянно кивнула. Девушка плюхнулась напротив, ставя перед собой обе чашки. Одну из них она придвинула ко мне.       – Держи, за счёт заведения. А то твой уже всё равно мёртвый. Билл привёз новый сорт зёрен, вкус раскрывается по полной исключительно когда кофе горячий.       – Спасибо, – неловко сказала я, притягивая чашку ближе и вдыхая аромат свежесваренного кофе. Кажется, только сейчас я уловила пикантные нотки в этой чудесной кофейной симфонии.       – Меня, кстати, Сиерра зовут.       – Сандра. – машинально ответила я.       – Знаю. Видела тебя здесь. – Она сделала глоток . – С ребятами из апартаментов.       Ответа у меня не нашлось. Я просто молча кивнула девушке, также делая глоток кофе.       – Знаешь, это моё любимое время суток. Кафе пустеет. Часы отсчитывают последние сорок минут смены. Редко, кто захаживает сюда после восьми. – она перевела свой взгяд с чашки на меня. – Ты стала исключением в последнюю неделю. Сейчас у людей началась предрождественская суета - украшают дома, заворачивают подарки, проводят время с семьей.       Она откинулась на спинку дивана.       – Слушай, а ты откуда вообще? – В смысле, Ларри с Салом рассказывали, что вы с родителями путешествуете. Но где твой настоящий дом? Ты не похожа на человека, которого привлекает перспектива постоянных переездов.       Я подняла глаза и посмотрела на Сиерру. Тут нужно быть либо дураком, либо обладать абсолютным отсутствием эмпатии, чтобы не прочитать всепоглощающую тоску в моём взгляде.       – Неужели, всё настолько плохо? – осторожно спросила она.       И тут меня прорвало. То, что я усердно пыталась переварить весь день, да и в общем-таки, всё время, которое отсчитывала до очередного переезда, вышло наружу.       Я говорила сбивчиво, съедая некоторые слова. Вся боль будто разом решила выйти из меня прямо здесь и сейчас, перед малознакомым человеком, к которому я, почему-то, почувствовала доверие. Я рассказала ей про всё: про пять школ за последние два года. Про то, что из-за этих путешествий, которые, вообще-то, мечта родителей, у меня никогда не было настоящих друзей, настоящей любви, а настоящего дома так тем более. Рассказала про ребят, которые приняли меня как родную, про Эшли, которая стала моей самой близкой подругой на свете.       Про то, что сейчас, когда я наконец обрела всё то, о чем так мечтала, мы переезжаем . Опять?

Снова...

      Про Салли...       Я не сказала ей, замялась на этом моменте, но, кажется, она поняла всё и так, без слов. По моему бегающему взгляду, по громкому вздоху...       Сиерра сидела всё это время молча, не перебивала, не задавала вопросов. Просто слушала.       – Мы уезжаем 20-го. Прям в день рождения Сала. Иронично, не правда ли?       Помешав сахар в своей чашке, она подняла глаза: в её взгляде не было ни капли жалости, только спокойное понимание.       – Так что тебе мешает остаться здесь? – Спокойно спросила она.       Я поперхнулась.       – Сиерра, я несовершеннолетняя, у меня нет ни денег, ни жилья. Сейчас никто не возьмёт меня на работу. Зимой спрос на новых сотрудников ниже. Жильё подростку никто не рискнет сдать. А родители... Они же в жизнь меня не отпустят! Не поймут! Не поймут, что их мечта - это мой персональный кошмар.       Сиерра поставила кружку на стол и заговорила, сложа руки в замок перед собой. – Слушай, я, конечно, не твоя фея-крёстная. Волшебной палочки, которой я тебе домик из тыквы намагичина бы, у меня нет. – Она заговорщически улыбнулась. – Но у меня есть кое-что другое.