Глава 4. Ледяной лабиринт

Утро выдалось холодным — пронизывающим, резким, таким, что даже камни Хогвартса будто стянуло льдом. Туман висел низко, уползая между колоннами, и казалось: сама школа чувствует напряжение, прячется от чего-то, что набирает силу. Гермиона проснулась задолго до рассвета — рывком, словно из холодной воды. Не от звука. От мысли, ударившей в сознание: Малфой вчера едва не потерял сознание.  И это — лишь начало. Она долго сидела на кровати, сжимая одеяло, стараясь собраться. Но внутри всё металось — тревога, злость, страх за человека, которого она никогда не должна была защищать. Я должна что-то сделать. Но одна она справиться не могла. Ей нужен был кто-то, кто знает тёмную магию достаточно глубоко, чтобы понять, что происходит. И есть только один человек, который мог знать правду. *** Директорский кабинет. Раннее утро Дверь открылась раньше, чем она успела постучать. Дамблдор, как всегда, будто ждал. — Мисс Грейнджер, — мягкая улыбка. — Что привело вас ко мне в столь ранний час? Гермиона стояла прямо, но сердце колотилось. Врать Дамблдору — бессмысленно. Но говорить правду… тоже опасно. Она вдохнула. — Это… касается магических вспышек. «Отголосков». Глаза директора блеснули. — Я слушаю. Гермиона сжала пергамент с записями, чувствуя, как кулаки становятся белыми. — Самые сильные вспышки исходят от Драко Малфоя. Они слишком мощные, чтобы быть обычной магической перегрузкой. И… я видела следы на его запястье. Магические. Похожие на… кровное связывающее заклинание. Тишина в кабинете стала ощутимой, как магия. Дамблдор не удивился. И это было самым худшим. Он только слегка наклонил голову. — Вы очень наблюдательны, мисс Грейнджер. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается. — Значит… вы знали? Что с ним это происходит? Директор вздохнул. — Я… подозревал. Семья Малфоев хранит множество тайн, среди которых — ритуалы, коренящиеся в древней магии. Очень древней. И очень опасной. Её горло пересохло. — Но почему вы ничего не делаете? Это же… это же ломает его! — Некоторые цепи можно разорвать только изнутри, — тихо сказал Дамблдор. — И только в тот момент, когда человек сам к этому готов. — Но он тонет! — сорвалось у неё. — Он один! Он… Она осеклась. Дамблдор смотрел на неё внимательно. Но мягко. Будто видел то, что она ещё не готова была признать. — Вы беспокоитесь о мистере Малфое, — сказал он. Гермиона почувствовала жар в груди — не от смущения, а от беспомощной злости. — Я… — она стиснула зубы. — Это не про… симпатию. Это про справедливость. Никто не заслуживает такого. — И всё же именно вы — единственный человек в школе, кто способен стабилизировать его магию, — заметил директор. Гермиона моргнула. — Я?.. Почему я? — Ваше сочетание магических потоков идеально взаимодействует с энергией «отголосков». Это очень редкое совпадение. Поэтому именно вы можете… помочь ему оставаться на поверхности. Она готова была поверить чему угодно — но не этому. — Он никогда не согласится, — тихо сказала она. — Он слишком… закрыт. И горд. — Да, — улыбнулся Дамблдор. — Но иногда помощь приходит не тогда, когда её принимают. А когда она необходима. Он сделал паузу, очень долгую. — И будьте осторожны, мисс Грейнджер. Ритуалы рода Малфоев… пробуждаются не просто так. Гермиона нахмурилась. — Вы думаете, что кто-то их активировал? Дамблдор посмотрел на неё с той самой грустной ясностью, которая всегда пугала. — Думаю, что мистер Малфой давно живёт между двух огней. И оба становятся всё ближе. *** Вечер. Коридор у класса ЗОТИ Гермиона вышла позже всех, едва успев закрыть тетрадь. И сразу увидела его. Драко стоял у стены, будто врос в неё. Плечи — напряжённые. Кулаки — сжаты до боли. Край мантии разорван. Лицо бледное, заострённое. И глаза… пустые. Опустевшие. Он даже её не заметил. И это тревожило сильнее всего. — Малфой? — осторожно. Он вздрогнул так, будто она ударила его. — Грейнджер… — голос хриплый, сорванный. — Ты… всё ещё здесь? Ты вообще когда-нибудь… уходишь? — Когда ты перестанешь притворяться, что всё в порядке, — ответила она. Он фыркнул — мрачно, раздражённо. — Конечно. Великая Грейнджер решила, что может меня «исправить». Тебе мало всего остального? — Дело не в акте милосердия, — холодно сказала она. — Ты в опасности. — Я? — он рассмеялся — коротко, жестоко. — Грейнджер, я Малфой. Я и есть опасность. — Ты лжёшь, — тихо сказала она. — И плохо. Драко резко шагнул ближе — так, что между ними осталась пара сантиметров. — Слушай внимательно, — процедил он. — Я не хочу твоей помощи. Не хочу твоего участия. И уж точно не хочу, чтобы ты сновала вокруг меня. — Слишком поздно, — парировала она. — Грейнджер… Он сжал челюсть. — Ты ничего не понимаешь. Этот ритуал… он не просто ломает. Он… привязывает. Он реагирует на… близость. На эмоции. На… Он резко замолчал. — На что? — давила она. — На тебя! — сорвался он. Эхо ударило в стены. Гермиона замерла. Драко тоже — будто испугался своих слов. Он отвернулся. — Чёрт… забудь, что я это сказал. — Нет, — твердо сказала она. — Не забуду. Он обернулся — с яростью, которой прикрывал страх. — Ты сводишь меня с ума. Появляешься везде. Лезешь туда, куда не просили. Ты… ты вообще понимаешь, что можешь себе этим подписать? — А ты понимаешь, что можешь умереть? — бросила она. Он замер. Мышца на его щеке дрогнула. — Уходи, — тихо, опасно. — Нет. — Грейнджер, уходи! — Не уйду! И в этот момент коридор задрожал. Свет факелов мигнул. Воздух стал холодным, как перед грозой. — Драко… — выдохнула она. Он резко согнулся, уперевшись ладонью в стену. Магия вокруг него закрутилась вихрем — плотным, ледяным. — Чёрт… поздно… — прохрипел он. — Убирайся! — Нет! Она схватила его за плечи. — Не трогай! — рявкнул он. — Я тебя… травмирую! — Тогда попробуй меня оттолкнуть, — бросила она. — Если сможешь. Магия ударила, как ледяной шквал. Туман дрожал. Стены стонали. Он поднял голову — глаза горели серебристым холодом. — Грейнджер… я не смогу себя остановить! — Смогу я, — твёрдо сказала она. Волна силы сорвалась — и Гермиона почувствовала, как мороз пронзает кожу. Но не отпустила. — Stabilio anima! — выкрикнула она, накрывая его руки своей магией. Драко рванулся, как зверь в ловушке. — Зачем… ты это делаешь?! — выкрикнул он. — Почему ты… не оставляешь меня в покое?! — Потому что я вижу тебя! — крикнула она в ответ. — Настоящего! Он застыл. Магия дрогнула. — И что же ты видишь? — прошипел он. — Человека, который боится. — Я не боюсь! — Лжёшь! — Хватит! — Нет! Они стояли в центре ледяной волны — почти касаясь лбами. Магия взревела — и… сорвалась. Внезапно, резко. Драко рухнул на колени. Гермиона ухватила его под руки, удерживая. Он дышал рывками, словно после бега. Пальцы вцепились в её мантию так крепко, будто он тонул. — Почему… — прошептал он. — Почему ты не уходишь? — Потому что никто не должен падать один. Он замолчал. Только слабо дрожал, пытаясь восстановить дыхание. Через минуту он поднял взгляд — измученный, сломленный и всё равно гордый. — Грейнджер… — тихо. — Ты не понимаешь. Если ты продолжишь… ты сама окажешься внутри этого. И уже не выйдешь. Гермиона медленно выдохнула. — Я уже там. Его глаза расширились — едва заметно. Он отвернулся, будто не мог выдержать. Потому что понял: Она вошла в его ледяной лабиринт — и дорога назад закрылась. *** Коридор после вспышки. Тишина вернулась так резко, что уши заложило. Коридор был пуст — ученики разбежались; факелы погасли наполовину, вызывая странные тени. Гермиона всё ещё держала Драко за плечи. Он отстранился — медленно, будто каждое движение давалось ему через боль. — Не смотри на меня так, — тихо бросил он, упрямо отворачиваясь. — Я не… сломался. — Я знаю, — так же тихо сказала она. Он резко вскинул взгляд — недоверие, злость, усталость, ещё что-то глубоко спрятанное. Но ни одно слово не сорвалось. Секунду они молчали, слишком близко, слишком честно. Драко нарушил тишину: — Никому. Ни слова. Голос дрогнул — совсем чуть-чуть. — Если кто-то узнает… если мой отец… Он не договорил. Гермиона кивнула. — Я никому не скажу. Он сжал пальцы — привычка подавлять дрожь. — И… — он замолчал, будто слова были слишком острыми, — не думай, что можешь… спасать меня всегда. Это был единственный случай. — Конечно, — ответила она, но в её голосе было то, что заставило его посмотреть исподлобья. Сомнение. Он тихо фыркнул. — Ты… невозможная, Грейнджер. — Ты всегда это говоришь, — мягко заметила она. Он отвернулся к стене, будто пряча своё лицо. Когда снова заговорил, голос стал тише. — В следующий раз… если будет вспышка… держись подальше. В словах была просьба. И предупреждение. И страх. — Хорошо, — сказала она. Но они оба знали: она врёт. Он закрыл глаза на секунду — будто пытаясь удержать себя от чего-то. — Уходи, — наконец прошептал он. — Пока я ещё могу… держать себя в руках. Гермиона медленно развернулась. Сделала шаг. Ещё один. И услышала почти неслышимое: — …спасибо. Она остановилась. Не обернулась. Но слова остались в воздухе — хрупкие, как лёд на воде. И когда она ушла, Драко провёл ладонью по стене — там, где магия ещё теплилась ледяным шрамом. Он прошептал: — Ты даже не представляешь, во что ввязалась, Грейнджер. И впервые не знал — пытается ли он её предупредить… или пытается предупредить самого себя.