Глава 3. Цена контроля

Гермиона думала об увиденном весь остаток дня. Она пыталась сосредоточиться на уроках, выводить формулы по нумерологии, выписывать определения в тетрадь по трансфигурации — но всё время возвращалась мыслями к одному и тому же изображению, врезавшемуся в память: Тонкие серебристые следы на запястье Малфоя. Они были слишком аккуратными, слишком ровными и… слишком живыми. Не просто шрамы. Не рисунки. Символы. Она видела подобные отметины всего один раз — в старой книге из запретной секции библиотеки, куда пробралась под плащом-невидимкой Гарри на втором курсе. Тогда она искала сведения о древних проклятиях, которые могли бы объяснить странные вспышки магии вокруг Гарри. И случайно наткнулась на раздел о кровных связывающих печатях. Они оставляли следы на коже. Серебристые. Пульсирующие в зависимости от состояния носителя. «Привязки контроля», — так называл их автор древнего манускрипта. Магические узлы, созданные для того, чтобы сдерживать силу и поведение наследника рода. Заклятия, сотканные из крови и воли. Чтобы наложить такую печать, нужна была либо древняя и могущественная династия, либо… Гермиона машинально провела ладонью по своей мантии, чувствуя, как по спине пробежал холод. Либо добровольное принятие ритуала, от которого невозможно отказаться. Ритуала, который ломает. Она выдохнула — слишком резко. И закрыла книгу. Но мысли не уходили. *** Вечером Гермиона решила начать исследование «отголосков». В пустом классе заклинаний было прохладно; огоньки свечей мерцали на стенах, бросая длинные тени. Пахло пылью, старым пергаментом и слабым следом флюкс-порошка. Она расстелила перед собой листы, достала перо и положила на стол небольшую серебристую сферу — магический индикатор её собственной конструкции. Она создала его в прошлом году для работы над проектом по нестабильным магическим выбросам. Никто в Гриффиндорской башне не знал, что эта сфера гораздо мощнее, чем она говорила. Она подняла её на уровень глаз и прошептала: — Revelo intentio. Сфера мягко загудела, впитывая в себя плавающие по комнате остатки школьной магии. Огоньки внутри загорелись, и она начала медленно двигаться по классу: — Лаванда… — тихо отметила Гермиона, видя мягкое розовое свечение. — Парвати. Золото —попытки изменить собственный цвет волос. — Пивз. Мерзко-болотный — фу... Но когда она подошла к тому месту, где утром стоял Драко… Сфера вспыхнула резким бело-синим светом — таким ярким, что глаза заслезились. — Мерлин... — выдохнула она. Она подняла сферу выше. Потоки серебристой энергии словно вились в воздухе, растекаясь по трещинам в полу, оставленным утренней вспышкой. Гермиона замерла, чувствуя, как волосы на руках встают дыбом. Это был энерго-след не просто мощной магии. Не случайного выброса эмоций. Это был след ритуального противодействия — когда магия человека отчаянно отбивается от чего-то, что пытается её подавить. Словно внутри Малфоя есть чужой крюк, тянущий его вглубь. Словно его собственная сила пытается сбросить чужой контроль, и каждый раз, когда это не удаётся… Она поёжилась. Гермиона медленно выключила сферу, прижимая её к себе, будто она могла дать ответ. — Что же с тобой делают, Малфой? — прошептала она. *** Она не ожидала, что столкнется с ним снова в этот же вечер. Возвращаясь в Общую гостиную, она заметила его в пустом коридоре, у лестницы на шестой этаж, уткнувшись затылком о каменную стену. Лунный свет из высоких окон падал на его волосы, делая их почти белоснежными. Лицо — осунувшееся, напряжённое. Локти упирались в колени, пальцы были сжаты до белизны. Он не услышал её шагов. Не сразу. Он дышал слишком быстро, будто только пережил схватку или приступ боли. — Малфой? — тихо. Он поднял голову. И Гермиона впервые увидела в его глазах не ледяное превосходство, не презрение — а страх. Глухой. Тяжёлый. Оголяющий человека до самого основания. — Грейнджер… уйди, — сказал он тихо, хрипло. Но это не было приказом. Это было предупреждением. — Ты… плохо выглядишь, — осторожно сказала она. Он усмехнулся — жестко, криво. — Спасибо, я в курсе. — Что происходит? — Ничего, — отрезал он. — Займись своими героическими делами и оставь меня. — Не могу. Он резко поднял голову. — А вот должна. Это не твоё дело. Понятно? Гермиона выдержала его злой взгляд и шагнула ближе. — Я видела те знаки, — тихо сказала она. — На твоём запястье. Он замер так резко, будто её слова ударили по нерву. Плечи напряглись. — Ты. Не. Должна. Была, — процедил он. — Но увидела. И теперь хочу понять. — Ну так не надо понимать, — вспыхнул он. — Тебе же всегда надо сунуть нос! Всё раскопать! Всё объяснить! Всё исправить! Глаза блестели — не от злости. От боли. Гермиона мягко, но твёрдо сказала: — Потому что кто-то должен. Он коротко рассмеялся. Горько. — Не в этот раз. Его рука внезапно дрогнула. Он попытался спрятать её, но дрожь усилилась. Гермиона шагнула вперёд. — Малфой… — Не смей, — прошипел он. — Не подходи. — Почему? — Потому что так будет хуже, — сорвался он. — Для меня. Для тебя. Для всех, понимаешь? — Нет, — твёрдо ответила она. — Объясни. Он резко отвернулся. — Грейнджер, я… Он закрыл глаза. Пальцы сжались до боли. — Каждый раз, когда я… «отклоняюсь», — выдавил он. — Когда думаю не так. Чувствую не так. Делаю не так… — …ритуал активируется? — тихо спросила она. Он дернулся, как от пощёчины. — Ты слишком много знаешь. — Это… семейная печать? — спросила она осторожно. Он не ответил. Но тишина была громче слов. — Малфой… кто сделал это? Он усмехнулся — коротко, без тени юмора. — Семья, конечно. Кто же ещё? Он прикрыл глаза, уронив голову на стену. — Отголоски — это не вспышки злости, Грейнджер. Это я. Это моя магия, которая пытается вырваться, когда ритуал слишком сильно давит. Когда он… ломает. — Это опасно. — Для меня! — вспылил он. — Понимаешь? Каждая чёртова эмоция — это риск. Каждый неправильный шаг — боль. Каждый… каждый раз, когда я пытаюсь быть не тем, кого из меня делают… Он оборвал себя, сжав кулаки. Гермиона осторожно опустилась на корточки рядом. — Драко… Он резко повернул голову. — Не называй меня так. — Почему? Он выдохнул — прерывисто, уставленно. — Потому что это звучит так, будто тебе… не плевать. Гермиона встретила его взгляд. Серый, полный трещин. — Мне не плевать, — сказала она честно. Он закрыл глаза, будто слова были ножом. — Не делай этого, — прошептал он. — Не будь рядом. Это не… безопасно. — Я не уйду. Он открыл глаза — и в них мелькнуло что-то похожее на отчаяние. — Ты глупая, — тихо сказал он. — Ты действительно… чертовски глупая. — Зато ты — ужасно упрямый. Он хрипло усмехнулся. Только на секунду. И в этот миг ноги у него подкосились. Гермиона успела подхватить его за плечи. Он прижался к ней спиной, дыхание сбилось. — Чёрт… — прошипел он. — Ненавижу это. — Я держу тебя, — прошептала она. — Не надо, — отозвался он, но пальцы его вцепились в её руку так, будто он не мог отпустить. — Я сам… — Ты не можешь. Пока что. Он молчал. Только дышал — тяжело, горячо. И дрожал. Гермиона чувствовала, как сильно он борется — с ритуалом, с собой, с ней. Когда дыхание выровнялось, он отстранился. — Спасибо, — сказал он тихо. — Но… Он поднял на неё взгляд, полный внутреннего крика. — Больше так не делай. Не подходи. Не держи. Не… будь рядом. — Почему? — спросила она. Он сделал шаг назад, будто боялся, что снова позволит себе слабость. — Потому что я не могу позволить себе привыкнуть, — сказал он едва слышно, — к тому, что кто-то рядом. Он развернулся и ушел. Почти ровно. Почти уверенно. Гермиона стояла неподвижно. Пламя факелов отбрасывало дрожащие тени на стену. Это стало личным. Очень личным. И в тишине она поняла: Это начало. Ее путь теперь неизбежно связан с его. И она не отступит. Даже если он будет бежать.