Часть 4

Немного оторопев, Катарина забрала увесистый предмет, осмотрев поближе. Она никогда его не спрашивала и не лезла к этой вещице, а наводя порядки то и дело натыкалась на маячевшее прошлое. Но знала обо всём лишь поверхностно. Да, это был действительно умный жест, требовавший волевого усилия. — Как заправляется картридж? — она получила в руку склянку с нехитрой заглушкой, но зачем-то всё равно задала вопрос вслух. Обработала на всякий случай всё спиртом, ловко вставила картридж. Степенно поднялась, уселась на его бёдра. Всё это время он следил за ней, но сейчас расслабленно выдохнул, закрыв глаз. Ненадолго, правда. — Силко, я боюсь сделать больно. — Ты только что зашивала мне шею, которую сама же порезала. — Аргумент, но… Всё же. — Если не ввести препарат, боли будут гораздо сильнее, — взял её левую ладонь, приложив к здоровой щеке, слегка придержал и снова расслабился, оказавшись в её руках. — Желательно попасть точно в зрачок. Катарина выдохнула и тоже последовала его примеру, расслабившись. Она не раз уже справлялась с уколами, зашиванием ран или их нанесением, так что крови и прочего не боялась. Да и вряд ли он опять сделает глупость со слежкой, если она промажет. Даже если она сейчас искалечит его больше, Силко не станет сопротивляться: в этом и была суть его жеста. По крайней мере, она так себя успокаивала. Подвела иглу, нажала на спуск, точно попав. Он зашипел, Катарина же, к своему удивлению, заметила его щербатые зубы. — Благодарю, — снова рассматривал её, словно открывая что-то новое. Внезапно заговорил, быстро, несвязно. — Это произошло несколько лет назад, мы были довольно молоды и неопытны. Открытое восстание быстро… урегулировали. И когда надо было идти вперёд, мой соратник отказался от нашей цели, весьма радикально объяснив мне свою позицию. — Делаешь успехи в чтении мыслей, — Рина слегка отстранилась, почему-то не слезая обратно на диван. — В рану попали токсины из реки, пошло заражение, пришлось пользоваться тем, что было под рукой. Подашь кусок бинта? Если уж откровенничать, то до конца. Спорить она не стала. Он быстро смыл макияж, показывая своё лицо таким, какое оно есть: испещрённое шрамами, тянувшимися со скулы до виска, зацепившими верхнюю губу, правая бровь тоже почти съелась инфекцией. Шрамы были тёмные, вкупе с отсутствующим веком и тонкой кожей под глазом он выглядел по принятым меркам ужасно. — Что-то задумала, — усмехнулся, поймав её взгляд. — Просто очень странное распространение инфекции, если даже предположить, что все эти годы твоё «лекарство» тормозило её. Не совсем понимаю состав… Взять бы образцы, да в лабораторию отправить… Но по факту, ты снимал болевой синдром? — кивнул. — Синджед, конечно, гений, но без современного оборудования ему не найти нужное решение, — Рину явно занесло, и она это очень быстро поняла. — Извини, увлеклась. Слезла, суетливо собрала аптечку, выбросила окровавленные бинты. — Стоит обдумать, как спрятать рану, потому что она не заживёт до ближайшего собрания. Ещё есть небольшая вероятность, что бароны попробуют до собрания организовать покушение, либо в тот же день, — она щёлкнула переключателем на лампе, расположилась в своём кресле. Снова зашелестели бумаги. Силко не мог оторвать от неё взгляда, поражаясь сумасшедшей отдаче этой женщины. Он устал. Много часов потратил, чтобы сначала найти подходящую лавку с украшениями, потом ещё достаточно долго выбирал, случайно встретил её, следил за ней. Она же… работала всё это время на него, а в итоге наградой оказался пистолет в горло. Облажался катастрофически. И эти разговоры по душам вымотали окончательно. Катарина украдкой поглядывала на него, пока набрасывала примерный план собрания и дел до. Силко окончательно занял все мысли в её голове, сбивая привычный бешеный ритм труда. Ей больших усилий стоило забраться на такое высокое место, подобравшись как можно ближе. И вот, её прекрасный шанс, а она почему-то тушевалась. Когда он уснул, она практически невесомо уложила его на диван, накрыв пледом. Плащ повесила на крючок, предварительно встряхнув. Как-то само собой разумеющимся пришло желание почитать. Красная бумажка, которую он подложил как свою закладку, лежала рядом с её. Возможно, попозже стоит обсудить и книгу. Расположившись в уголке диванчика, замерла от трепетного момента: спросонья Силко ворочался и положил голову ей на ноги. Его седая прядка выбилась, упав на лоб, а Катарина не удержалась от того, чтобы вернуть её. Едва влажные волосы растрепались на её бедрах, ломая уже привычный идеальный образ за этот длинный день не в первый раз. Она всегда приходила на работу поздним утром, уходила чуть раньше ужина, а потому всегда видела его неизменным: одетым с иголочки, с уже нанесённым макияжем; строгим и элегантным. Неожиданно для себя зевнула. В принципе, можно было и вздремнуть пару часов. — …определённо не заслуживает доверия. — Как я уже сказал, это тебя не касается. — Силко! Эта прошмандовка… — Севика замялась, — нет никаких гарантий. — Есть, просто тебе о них никто говорить не будет. Разговор окончен, — он жёстко финишировал её возмущения, чему Севика не обрадовалась, фыркнула и снова хлопнула дверью, уходя. Фантастически крепкая конструкция. — Она тебя недолюбливает. — Это её сугубо личная проблема, — Катарина еле выдавила из себя какие-то слова. Пересохшее горло раздражало и тянуло. Она накинула плед себе на плечи, покидая кабинет. Вода из-под крана в туалете стала спасением, освежая. Умывшись, она посмотрела на себя в разбитое зеркало. Вид был вполне приличный, но немного растрёпанный. Стоило наведаться домой и привести себя в порядок. Сначала она две недели провела в Верхнем городе, а как только вернулась — сразу же разгребала работу ночь напролёт. Тем более, что уж один выходной она может себе позволить. «Руководитель» решил примерно так же: когда она вернулась, куртка и сумка аккуратно висели на подлокотнике дивана, а сам Силко уткнулся в бумажки, что-то высчитывая. Сегодня он надел высокую манишку, но нервно её оттягивал: ткань натирала свежий шов. Катарина залезла в сумочку, нащупав широкий и длинный лейкопластырь, бодро дошла до стола, в одно движение распустила филигранный узел манишки. Так же быстро осмотрела рану, налепила лейкопластырь, а вот с завязыванием такого же красивого и пышного узла из лент возникли сложности. Это на швах она прекрасно делала узлы, ведь там не требовалась сумасшедшая красота, с тканью такой фокус не прокатил. — Так минусы у тебя всё же есть. — Мой позор до конца дней. Я так понимаю, я могу идти? Кивнул. Рина ушла так же легко, как и обычно. — Она молодец, — Джинкс спрыгнула на стол. — Думаешь? — Я много чего думаю, — многозначительно выдал ребёнок, наблюдая за тем, как Силко ловко вязал бант на шее. — Рин полезная и талантливая, но очень странная. До сих пор не получается её выследить. — Джинкс, с этой игрой мы покончили. С сегодняшнего дня не надо этого делать. — Вы переспали? Силко потерял дар речи, удивляясь этому чудесному созданию. Девочка не испытывала и капли угрызений за свой нетактичный вопрос. — Что за допрос? — Если вы теперь пара… — Нет. — Тогда надо знать о ней всё. Она знает абсолютно всё про нас, и если живёт в Верхнем городе — сливает информацию. Неизвестно просто кому. — Нет, всё. Вопрос закрыт. Можете посплетничать с Севикой на этот счёт, если вы так обеспокоены моей излишней доверчивостью, — Джинкс цокнула, соскочила со стола, но Силко поймал её за руку. — Лучше союзника никто из нас не найдёт. И она тебе очень даже нравится, в отличие от Севики. — Севике никто не нравится, кроме неё самой. Фыркнув по-детски, Джинкс вырвала руку и сбежала от дальнейших разговоров. У Силко разболелась голова.