Слово и Знамя

Сначала было Слово — именно этой фразой можно было описать всю скрытую борьбу между Фаустом и Бродягой. Как бы последний ни старался, Знамя всегда запаздывало за Словом. В этот раз вышло так же: пока Бродяга, возвращаясь на Дикий остров, попутно проверял наводки Сыча, Фауст уже успел связаться с профессором и получить информацию. Очень интересную информацию. Артефакт, как и предполагал Проповедник, оказался далеко не простым. Это был альфа-артефакт — источник такой мощности, что его энергии хватило бы для запитки всех пси-установок Зоны, а возможно, и самого Монолита. Осталось лишь дождаться, когда Шустрый принесёт украденный Германом из института сканер. И тогда… в руках Полдня окажется кусочек той самой силы, от которой Бродяга так рьяно и, по мнению Фауста, по-глупости открещивается. А пока нужно думать, как с этим артефактом оказалась связана Александра.  Проповедник почувствовал её ещё до того, как по комнате эхом раздался женский голос. Он всё ещё не видел Сашу, но теперь, благодаря пси-связи, мог ощущать её на расстоянии. — Фауст? — Да? — Мне хочется выйти… просто пройтись. Ты мог бы пойти со мной? — Незрячий сомнительный гарант безопасности.  — Кроме тебя больше некого попросить. Морж на дежурстве, Бродяги нет. А остальные… с ними как-то пока не складывается, думаю ты это уже заметил… — Хорошо. Только пойдем через пещеру, мне так привычнее. Вскоре вдвоём они вышли на улицу, где закатное солнце разливалось над Зоной.  На Диком острове всегда было тише, чем в других уголках запретной территории. Здесь не гремели перестрелки бандитов и вольных сталкеров, только лишь редкие стычки полденцев с мутантами да глухой шум аномалий. Саша предложила пройтись вдоль берега реки, в надежде снова увидеть тех светящихся рыбок. — Как думаешь, скоро Бродяга вернётся? — спросила девушка, остановившись на небольшом причале и опустила взгляд себе под ноги. — Переживаешь о нём? — уточнил Фауст. — Семён сказал, что он ушёл из-за меня… — Саша сжала кулаки. — Мне страшно, что с ним что-то случится. Я не хочу, чтобы вы лишились лидера. — Ты недооцениваешь Бродягу, — спокойно ответил Проповедник. — В Монолите он был лучшим снайпером. — И всё же он там совсем один… — Физически — возможно, — согласился Фауст. — Но каждый из братьев сейчас молится за него. Так что не стоит тревожиться. С Бродягой всё будет хорошо. Монолит защитит его. — Ты так спокойно об этом говоришь. — Потому что страх мешает тебе увидеть истину. А истина проста: Бродяга сильнее, чем ты думаешь. Он был избранным. Да, сейчас он потерян, как и все полденцы, но даже такими мы сильнее этих вольных простаков. Всегда были. И будем.  Проповедник подошёл почти к краю причала и опустился на почерневшие от влаги доски. Саша села рядом, поджав под себя ноги. Его слова легли по-странному правильно. Слишком правильно, чтобы спорить. Она нахмурилась, пытаясь ухватить это чувство за хвост — понять, согласна ли она на самом деле или просто… принимает сказанное как данность. — Тебе не стоит сидеть на холодном, — выдернул Фауст Сашу из раздумий, и начал развязывать свитер, висевший у него на поясе. — Держи, можешь постелить себе. — Ага… Раньше о ней никто не заботился. Все мужчины — да что уж мужчины, большинство людей в её жизни — только и делали, что использовали её. Ирония заключалась в том, что именно здесь, в Зоне, где каждый был сам за себя и выживал как мог, она встретила горстку несчастных мужчин, не помнящих собственного прошлого, которые без колебаний решили ей помочь и заботились, каждый по-своему. Больше всех, конечно, Бродяга и Фауст. Не зря их считали лидерами.  Даже за столь короткое время Саша успела понять, каким большим авторитетом каждый из них обладал в Полдне — и насколько разным был этот авторитет.  — Сегодня их нет, — сказала девушка, подразумевая рыб. — Ещё не вечер, — ответил Фауст, словно прочитав её мысли. Проповедник повернулся в сторону Саши и чуть склонил голову. Едва заметно, но достаточно, чтобы пси-связь стала плотнее.  — Перестань так делать… — раздраженно отвела взгляд Саша. — Как? Я ничего не делаю, — мягко поинтересовался Проповедник. — Я просто рядом. А ведь он и правда просто был рядом. Всегда. Почему же тогда девушке казалось, что с ним что-то не так? Неужели собственная несчастная жизнь заставляла её ненавидеть Проповедника? Фауст ведь до сих пор ничего плохого не сделал, не воспользовался ей даже тогда, когда мог. Он просто помогал, защищал, не требуя ничего взамен, а Саша сделала его своим врагом номер один. Просто потому что за ней тянулись призраки прошлого. Но это были её проблемы, а не полденца. Фаусту вообще, судя по его недугу, досталось от жизни гораздо больше, чем ей. — Фауст… ты помнишь себя? Ну, как выглядишь? — Смутно… вроде только морщин и пару шрамов добавилось, — пошутил он. — Но мне больше интересно, как выглядят другие. — Я слышала, что слепые люди на ощупь могут понять, какой человек перед ними… — Так и есть, — кивнул Проповедник, — но мало кто позволяет. Приходится собирать портрет по кусочкам слушая других. Вот о тебе Квашка много говорит — называет красавицей, а Бродяга до сих пор не может привыкнуть, что у тебя есть синие пряди. Саша тихо посмеялась, понимая, какое мнение сложилось у Фауста о ней — синеволосая красавица, неплохо. Вряд ли Проповедник так подумал бы, будь он зрячим.  Не то чтобы у девушки были проблемы с самооценкой, просто… это Фауст выглядел слишком нереальным. Чужой не только для Зоны, но и для её мира на Большой Земле. Он был необычным, сильным, красивым, словно вырезанным из другой реальности, и это заставляло Сашу одновременно бояться его и хотеть быть рядом. — Я… не против, если ты соберешь этот портрет полностью… — сказала девушка и мысленно ударила себя по лбу. Было нелепо и глупо предлагать такое Фаусту. Какая разница, как она выглядит в его слепых глазах? И всё же… почему-то на мгновение это стало невероятно важно. Медленно и осторожно, Проповедник протянул руку. Пальцы едва каснулись её щеки, скользнули по скуле, затем поднялись к вискам, останавливаясь на мгновение, будто читая, что скрыто под маской. — Ты делаешь вид, что всё в порядке… — заметил Фауст, не убирая руки, — но внутри сломлена. И это уже очень давно. Почему?  Саша промолчала. Странно, что кто-то, не видя её, мог знать так много, просто касаясь, прислушиваясь. Получается, иногда разглядеть кого-то можно, даже не открывая глаз. Когда мужские пальцы опустились к губам и мазнули по контуру, девичье сердце пропустило удар.  — Квашка не соврал, ты и вправду красавица, — сказал Проповедник, слегка улыбаясь и уже собрался отодвинуться. Но Саша внезапно наклонилась вперёд. Её губы коснулись его, мягко и нерешительно. Фауст сначала опешил, ощутив женское тепло, которое он не чувствовал уже очень давно, а затем осторожно и так же внимательно, как до этого прощупывал Сашино лицо, ответил на поцелуй. Оторвавшись, и тем самым, завершая поцелуй, Саша наконец сформулировала то, что всё это время не давало ей покоя. — Ты слишком хорошо целуешься для того, кто ничего не помнит о прошлой жизни… — Я никогда не говорил, что ничего не помню. Она сглотнула. В груди неприятно кольнуло привычным страхом, вперемешку с отвращением. Как бы маняще и заботливо ни выглядел Фауст, с ним определённо было что-то не так. Нельзя больше позволять себе такие слабости, решила Саша, даже если это ради проверки.  Вдруг совсем близко раздался лай. Девушка тревожно завертела головой, тогда как Проповедник, в отличие от неё, сохранял привычное спокойствие. — Пойдём. У нас есть пару минут, чтобы уйти без проблем, — сказал он, вставая и протягивая Саше руку. На этот жест она лишь хмыкнула и, поднявшись сама, быстрым шагом направилась к пещере, ведущей в Убежище. — Похоже, я перестарался со связью… — цокнул Фауст в пустоту и повернул голову туда, откуда доносился лай. В ту же секунду послышался испуганный скулёж — мутанты поспешно убрались подальше от своего более опасного собрата.  Бродяга вернулся под утро — измотанный и недовольный. Хоть он и поговорил с Германом, толку от этого никакого не оказалось. Учёный наотрез отказался сотрудничать с Полднем: ни слова о загадочном артефакте, ни упоминания пространственной аномалии его не убедили.  Таков уж был их крест вселенской ненависти, что полденцы тащили на себе, не имея права сбросить. Теперь Лидер сидел в своей комнате за рабочим столом и устало тёр виски. Придётся искать другой вариант или ждать, пока Дёготь что-нибудь нароет. Завязки фенечки, подаренной Сашей, щекотно коснулись лица. Чёрт… она ведь здесь с ними с ума сойдёт. Её нужно вытаскивать — и как можно скорее. Бродяга попытался выудить из своей дырявой памяти хоть что-то о пространственных аномалиях, от этого не заметив, как в дверь сначала пару раз постучали, а затем кто-то вошёл. — С возвращением! — Саша поставила перед ним горячую тарелку с лапшой. — Я одну пачку для тебя оставила. Бродяга посмотрел в тарелку, буркнул «спасибо» и принялся завтракать. Девушка тем временем присела на какие-то ящики напротив. — Я сегодня не могла уснуть, — сказала она, — поэтому увидела, как ты вернулся. Это, кстати, корейская лапша. Думаю, ты такого раньше не пробовал. — Не пробовал, наверное, — ответил Бродяга, пожав плечами. — Необычный вкус. Остро. — Ага, но вроде всем понравилось. — Что значит «корейская»? — Это страна такая — Корея. Там много фанатов острого. И я покупаю от туда лапшу.  — Фанатов? — Бля… извини, — девушка поморщилась. — Много тех, кому нравится острое. И вообще там красиво. — Понятно… Она помолчала пару минут, собираясь с духом. — Как всё прошло? — наконец задала Саша тот самый вопрос, что не смогла озвучить сразу.  — Никаких зацепок, — коротко ответил полденец. — Извини. — Да хватит уже! Не извиняйся за всё подряд. Это глупая привычка. Пока Бродяга ел, Саша заметила, что он всё ещё носил ту самую фенечку, которую она подарила ему перед вылазкой. От этого захотелось улыбнуться. — Что-то не так? — поймал взгляд девушки Лидер.  — Нет, вовсе нет, просто эту фенечку мне когда-то сплела подруга, — сказала  она и с теплотой улыбнулась. — В знак дружбы и на удачу. Удачи она тебе не принесла… но, может, с кем-нибудь подружиться поможет. От этой тёплой, почти застенчивой улыбки Саши Бродяге вдруг захотелось подружиться именно с ней. Странное чувство накрыло его с головы до ног: щёки неожиданно вспыхнули, но он поспешно списал это на острую лапшу.  Отогнав навязчивые мысли о девушке, Бродяга поднялся из-за рабочего стола. — Спасибо за еду. Мне пора на обход и отдыхать… — сухо проговорил Лидер. — Не за что. Ну, тогда я пойду. Рада, что ты вернулся целым, — ответила Саша. Подхватив тарелку, она вышла из комнаты, оставив Бродягу наедине с непривычными ему чувствами, от которых не получалось избавиться, как бы он не старался.