Маленькая ложь

Пока Бродяга ждал Фауста с Сашей, он не находил себе места. Да ещё и эта Алиса смотрела на полденца с откровенным недоверием — словно уже сложила его портрет у себя в голове, и портрет этот получился явно недобрым. — Откуда у тебя этот браслет? — спросила Алиса, заметив фенечку на его руке. — Саша подарила… — отозвался Лидер и неловко почесал затылок. — Вот же… — цыкнула девушка и отвернулась. После этого они продолжили дальше ждать молча. Бродяга опёрся спиной о стену и уставился в плакат перед собой. С него на полденца смотрела улыбающаяся девушка, а внизу красовалась надпись: «Счастье ближе, чем ты думаешь». Алиса же не сводила взгляда с двери кабинета, словно пыталась прожечь её насквозь. В какой-то момент она резко распахнулась, и оттуда наконец-то вышли Саша с Фаустом. Они подошли к своему другу, и Саша молча кивнула в сторону выхода. Лидер Полдня заметил, что девушку слегка трясёт, но списал это на стресс после встречи с отчимом. — Эй! Саша! Постой! Что сказал отец?! — Алиса поспешила за ними. Уже на выходе, когда они забрали верхнюю одежду, Алиса схватила Сашу за руку. — Мне жаль… Я пыталась поговорить с ним, чтобы он отстал от тебя… — Плохо поговорила, — проворчала Саша и выдернула руку из её неуверенной хватки. Выйдя на улицу, Бродяга, вспомнив, как Алиса посмотрела на фенечку, всё-таки решился спросить, за что Саша так её ненавидит. — За что ты так с Алисой? — Она предала меня. Так что больше я не хочу иметь ничего общего с ней. — Давайте прогуляемся, — вдруг предложил Фауст. — Хорошо, — слишком быстро согласилась Саша. — Тут недалеко есть парк, можем там посидеть. Как же Проповеднику нравилась такая податливая и покорная Саша. Фауст полностью подчинил её себе… и для этого всего-то и нужно было — довести страх до пика, а затем утопить его, чтобы в её сознании появилась тонкая, почти невидимая нить. Теперь он мог дёргать за неё, когда захочет. А следующим шагом девушка станет инструментом — тем, что вернёт Бродягу к Монолиту. Дойдя до парка, они втроём присели на скамейку в тени деревьев. Погода стояла солнечная, и потому парк понемногу наполнялся людьми. Кто-то выходил в обеденный перерыв погреться под лучами солнца, кто-то гулял с ребёнком, а кто-то просто проходил мимо — по своим делам.  — Пойду куплю нам кофе, — сказала Саша и поднялась со скамейки. — Я с тобой, — Бродяга встал следом. Саша лишь пожала плечами и, сунув руки в карманы куртки, пошла в сторону ларька с кофе. — Я подожду здесь, — отозвался Фауст и улыбнулся. Очередь у ларька оказалась приличной, поэтому, пока Саша с Бродягой стояли в ней, девушка пыталась вспомнить что-то очень важное… То, что хотела спросить у Лидера Полдня ещё тогда, когда они вышли из кабинета Олега. Только вот что именно — вопрос вылетел из головы и возвращаться не собирался. — Ты раньше кофе пробовал? — всё-таки решила хоть чем-то разбавить ожидание Саша. — Да. Растворимый. Дёготь как-то принёс нам. — И как тебе? Понравилось? — Было очень сладко. — Не любишь сладкое? — Нет. Хорс любит… и Тихий ещё вроде. Как только Бродяга упомянул людей из Зоны, Саша наконец вспомнила, что хотела у него спросить. Пусть и не совсем понимала — зачем. — Слушай, а контролёры умеют… ну, там… мысли читать? — Контролёры? Зачем тебе это знать? — Просто вдруг вспомнила… про таких мутантов. Вроде Морж рассказывал. Захотелось узнать… почему-то. — Не умеют. Они только пси-импульсы посылают. — Ты когда-нибудь встречал контролёра? — Нет. Мало кто способен противостоять его атакам. Если бы встретился — уже давно был бы безвольным овощем на поводке… Пси-импульсы… безвольный овощ…. Саша медленно повернула голову в ту сторону, где сейчас сидел Проповедник. И вдруг как будто внутри неё щёлкнул тумблер и всё встало на место. Фауст был контролёром… Фауст заставил её забыть, что он сделал в кабинете… Фауст… — Бродяга, он… — начала было она, но резко забыла, что именно хочет сказать. — А? Саша снова попыталась всё ему рассказать про Фауста. Но язык заплетался, а мысли вытекали из головы, не успевая оформиться во что-то связное. Словно кто-то снова осторожно тянул за невидимую нить. — Какое лучше взять Фаусту кофе? — выдохнула девушка, сказав первое, что наконец оформилось в голове. — Он тоже не любит сладкое… Когда подошла их очередь, Саша быстро пробежалась глазами по меню и выбрала самое обычное из того, что было. Не хотелось слишком пугать полденцев новыми вкусами. С тёплыми стаканчиками они вернулись к скамейке. Бродяга вложил один в руки брата и опустился рядом. Саша же осталась стоять, глядя на Фауста сверху вниз. Теперь она точно знала, что с ним не так. Но рассказать кому-то об этом, по всей видимости, не получится. Слова каждый раз застревали где-то внутри.  Оставалось одно — сопротивляться его контролёрскому влиянию и играть роль послушной игрушки. Пока она не узнает, что именно этот гад задумал. — Спасибо, — сказал Фауст. — Запах… приятный. Он медленно сделал глоток, с выражением лица, по которому невозможно было понять — понравилось ему или нет.  — Не за что. Скоро пора будет возвращаться домой… вечером всё ещё холодно. — Квартира остаётся у тебя? — осторожно поинтересовался Бродяга. — Да. Благодаря Фаусту… — Что ты сказал этому уроду? — Лидер чуть повернулся в сторону брата. — Ничего особенного, — спокойно ответил Проповедник. — Я всего лишь объяснил ему разницу между нами. Она едва не дёрнулась от слов Фауста — сильно живо они напомнили о всём, что произошло в том злосчастном кабинете. Но Саша быстро взяла себя в руки. Бродяга хоть и сказал, что контролёры не читают мысли… но как Фауст тогда безошибочно достал сигареты из ящика стола. Откуда он знал, что они там вообще лежат? Вернулись домой они уже под вечер — слишком уж засиделись в парке, да и автобус потом пришлось ждать непривычно долго. Саша сразу юркнула в ванную и подставила руки под горячую воду. Она смотрела на своё отражение в зеркале, пока струи стекали по запястьям, прогревая каждую фалангу, и прокручивала в голове каждый свой шаг, каждое слово. После осознания того, что Фауст всё это время мог контролировать её, доверять больше нельзя было даже самой себе…  «Он ведь не мог… нет… я и Бродяга…» — она отчаянно пыталась убедить себя, что тогда всё сделала по своей воле. Так было легче. Похлопав себя по щекам, Саша вышла из ванной. Бродяга копошился на кухне, а Фауст сидел в своём кресле и перебирал в руках свой кулон, глубоко о чём-то задумавшись. «Семейная идиллия, мать твою», — зло усмехнулась про себя девушка и направилась на кухню. — Что делаешь? — спросила она Бродягу, который с предельной серьёзностью разглядывал крупы на верхней полке. — Я… кое-что вспомнил, — отозвался он. — Из прошлой жизни. У Саши загорелись глаза — хоть какая-то хорошая новость за весь день. Она подошла ближе к полденцу и тоже заглянула в шкафчик. — И что ты вспомнил? — В детстве мне очень нравилась манная каша… — Интересно… — по-доброму посмеялась девушка. — Это тебя так кофе жахнуло?  Она встала на носочки.  — Где-то была, можно приготовить. Они снова оказались слишком близко друг к другу, и в этот раз Саша прислушалась к себе внимательнее. Её снова тянуло к Бродяге — иррационально и до невозможности сильно. «Сделай всё, чтобы влюбить в себя Бродягу». Навязчивая мысль всё крутилась в голове, щекоча и не давая покоя. — Бродяга… — Саша, достав манку из шкафчика, развернулась к полденцу. — У тебя когда-нибудь были навязчивые мысли? — Да. Почему спрашиваешь? — он нахмурился. После встречи с отчимом девушка всё чаще задавала странные вопросы, и это его тревожило. — У тебя всё хорошо? — Я не знаю… просто… сегодня вдруг осознала, что живу не свою жизнь. — О чём ты? — Не смогу объяснить, прости… Бродяга на мгновение задумался. — Моя навязчивая мысль — это всё время желание сбежать. Каждый раз, когда на меня кто-то надеется или чего-то ждёт. Мне хочется просто провалиться под землю. — Но почему? Ты хороший лидер, Бродяга… — удивилась Саша. — По крайней мере, я так вижу. Тебя уважают, и ты так много делаешь для своих братьев… — Просто… Думаю о том, что делаю слишком мало. И что вообще не имею права вести за собой кого-то. Бродяга мягко посмотрел на неё. — Так что, я всегда тебя выслушаю. Когда будешь готова поделиться своей навязчивой мыслью… — Можно тебя обнять? — девичий голос дрогнул. — Конечно, но… — полденец замялся, подбирая слова, чтобы извиниться за то, как часто теперь думает о Саше в контексте совсем не объятий. — Я понимаю, — быстро сказала она. — Прости ещё раз. Я каждый день об этом жалею… — Ты жалеешь? — Ой! — Саша помахала руками. — Я жалею не о нашей… близости… мне… блять… понравилось, — выдохнула она. — А о том, что я тогда совсем не подумала о твоих чувствах. И о твоём согласии вообще… — Всё в порядке, правда, — тихо ответил Бродяга. — И мне тоже понравилось… Девушка сделала шаг ближе и крепко обняла его, сомкнув руки на мужской талии. Бродяга чуть наклонился и обнял её в ответ, опуская голову ей на плечо. — Спасибо, — сказала Саша, отстраняясь. — Твои объятия правда успокаивают. Она попыталась улыбнуться. — Ладно, пора готовить манную кашу. Может, пока будешь её есть, ты ещё что-нибудь вспомнишь. Следующие дни они проводили в квартире, почти никуда не выходя. Саша продолжала готовить полденцев к «взрослой жизни» на Большой Земле — ведь скоро ей предстояло выйти на работу, и им придётся проводить куда больше времени без неё. — Я в магазин. Вам что-нибудь нужно? — протянула Саша из коридора в один из вечеров. Теперь она знала, что Фауст очень любит зелёный чай — жаль только, что яд в него не подсыплешь, — а Бродяга, неожиданно для всех, полюбил груши. — Пойду с тобой, — Лидер Полдня выглянул из проёма комнаты. — Ладно, только давай быстрее. Уже жарко. Вдвоём они дошли до ларька тёти Люды. — Ох, спина моя… — проворчала продавщица, таща коробку со склада. — Сашка! Привет. — Здрасьте. А где Серёга? Вам же нельзя тяжёлое поднимать. — Да кто ж его знает… Забухал, наверное. Ты пока выбирай, я сейчас быстро закончу, поставка приехала. Когда Люда вынесла очередную коробку, у Саши в голове сложился план. — Тёть Люд, — она прищурилась, — вам помощник не нужен? И Саша хитро посмотрела на Бродягу. Хозяйка поставила товар на пол, вышла из-за прилавка и направилась к полденцу, который неуверенно топтался у выхода в ожидании Саши.  — Пьёшь? — Нет… — Саш, — строго позвала девушку Люда, — врёт? — Святой трезвенник, тёть Люд. Сама в шоке, — хихикнула девушка. — Тогда завтра утром приходи, — хмыкнула она. — Пристрою тебя на склад. Бродяга лишь кивнул в ответ, сохраняя своё непробиваемо-спокойное выражение лица. Но внутри он ликовал — наконец-то получится хоть немного слезть с шеи Саши и начать откладывать деньги на дорогу до Зоны. После разговора с Людой они быстро купили необходимые продукты и пошли обратно домой.  Теперь Бродяга спал вместе с Сашей на диване. Об этом попросила она сама, аргументируя это тем, что пока полденец рядом, ей не снятся кошмары. Он даже пытался предложить Фаусту хотя бы спать по очереди на диване, но Проповедник наотрез отказался, а Саша лишь промолчала. Она помнила, что Фауст заставил её полюбить его… получается он был прав насчёт того, что и правда был не таким, как её отчим. Проповедник Монолита оказался куда хуже. Фауст был настоящим монстром. И теперь Саша даже представить не могла себя с ним в одной постели… Пусть даже места на разложенном диване хватало с избытком — так, что они могли спать рядом, ни разу не задев друг друга. Утром, когда Бродяга ушёл на свою первую рабочую смену, они остались наедине.  Контролёр и его добыча. Саша сдерживала каждую эмоцию, словно запирая их под замок. Фауст не должен был заметить ничего лишнего: ни страха, ни ненависти, ни отголосков воспоминаний о том, кто он на самом деле.  За завтраком Саша молча пила чай, стараясь даже не смотреть на Проповедника. Он же, наоборот, выглядел почти блаженно. — Сегодня заглянем к Бродяге? — предложил Фауст. — Уже соскучился по брату? — она продолжала иногда язвить, чтобы не выдать свой страх. — Возможно, но скорее я просто за него беспокоюсь.  «Беспокоишься? Да ты же монстр… бесчувственный… уёбок… как ты вообще можешь делать вид, что тебе не всё равно на Бродягу», — внутри у Саши уже начинало закипать. — Хорошо, давай ближе к обеду сходим. Всё равно делать особо-то нечего, — притворно спокойно сказала девушка и пошла мыть посуду. Фауст опёрся головой о стену и прикрыл глаза. Он уже давно чувствовал, что с Сашей что-то не так. Контролёры и вправду не умели читать мысли, но Фаусту это и не было нужно. Достаточно было пару дней внимательнее проследить, за колебаниями эмоций — и вот он уже раскусил девчонку, как и любого другого жалкого неверующего. Внутри у Саши бушевал целый ураган из страха и ненависти к нему. «Неужели?… Помнит?.. Но я же стёр эти воспоминания и усилил пси-связь. А она всё брыкается», — хмыкнул про себя Фауст и поднялся со стула.  Он подошёл почти вплотную к Саше. — Фауст? — она развернулась к нему.  Взгляд метался по его непроницаемому лицу, тревожно цепляясь за каждую деталь, будто пытаясь прочитать, что будет дальше.  — Ты хорошо держалась, — спокойно произнёс Проповедник. — Но я раскусил твою маленькую ложь. Саша не ответила — в этом уже не было смысла. Фауст её раскрыл. Она захотела отвернуться, но он не дал ей этого сделать, его пальцы держали её за подбородок — хватка была железной.  — Интересно… и как у тебя это получилось? — Фауст начал почти ласково гладить девушку по щеке. «Беги. Он тебя убьёт», — истерично закричал разум Саши. — Я-я… просто вспомнила, — голос дрогнул. — Но Бродяге ничего не рассказала… не могу. Пожалуйста… Фауст, не убивай меня. — Зачем же мне тебя убивать? — Проповедник улыбнулся и мазнул большим пальцем по её нижней губе. — Ты не виновата. Это я недоглядел. Но не переживай — больше такого не повторится. — Прошу… — Саша с трудом сглотнула. — Я не хочу снова быть твоей игрушкой. — Я никогда не делал тебя игрушкой, — почти удивился её словам Фауст. — Понимаешь, Александра… всё это уже было в тебе. Я всего лишь помог раскрыться. — Что ты имеешь в виду? — Бродяга тебе понравился безо всякого влияния… И в меня ты влюбилась тоже сама. Думаешь, я не чувствовал твоего желания убить отчима, когда мы сидели в том кабинете? Я лишь воспользовался тем, что ты сама мне показала. — Я не верю тебе… — Поцеловала меня, тогда на причале, ты тоже сама. — Иди нахуй! — вспылила Саша. — Это всё неправда! Думаешь я поверю такому монстру как ты?! Фауста это откровенно забавляло. Такая Александра — разгорячённая, злая, живая вызывала у него почти детский интерес. Хотелось поиграть. Сломать. Заставить замолчать и подчиниться. Проповедник резко наклонился к её лицу и поцеловал. Саша на мгновение опешила — настолько, что почти ответила, но тут же пришла в себя и слегка оттолкнула его. — Не смей, — прошипела она. — Подумай, — произнёс Фауст, глядя ей прямо в глаза. — Что на самом деле скрыто под твоей агрессией ко мне? — Ненависть. Фауст улыбнулся — другого ответа он и не ждал. — Если бы это было так, — парировал он, — ты бы не стояла сейчас, зажатая между мной и кухонным гарнитуром. Оттолкнула бы сильнее — и я бы отступил… Но ты ведь хочешь другое, я прав? Он аккуратно поглаживал спину Саши, будто успокаивая.  Сил спорить с Фаустом у неё почти не осталось. Где-то в самой глубине души  от этой близости начало зарождаться опасное, предательское желание — и девушка изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы его подавить. Но когда руки Проповедника стали уже совсем нагло скользить по её талии, поднимаясь выше к груди, внутри что-то надломилось. Саша резко вдохнула, словно вынырнула из-под воды, и её тело невольно подалось вперёд, откликаясь на прикосновения. Фауст сразу же подхватил девушку и посадил на столешницу, бесстыдно раздвигая её ноги и вставая между.  Затем он провёл длинными пальцами по её лицу, нащупал губы — и в следующую секунду снова накрыл их своими.  Вторая его рука забралась под Сашину футболку и мягко смяла небольшую грудь, очерчивая пальцем затвердевший сосок. От такого девушка прижалась ещё ближе к мужскому телу и углубила поцелуй. — Подними руки вверх, — почти приказал Фауст, разрывая поцелуй. Саша послушно сделала то, что Проповедник ей сказал, и он, подцепив края её футболки, быстро снял мешавшую припасть губами к девичьим ключице ткань. Фауст опускался поцелуями к груди, а затем поднимался к шее, словно играясь и показывая ей всю разницу между собой и Бродягой. С ним она могла получить удовольствие сразу, расслабиться и отдаваться во власть умелых рук. — Ай… — вскрикнула Саша и вцепилась в волосы Фауста, когда тот укусил её за плечо. Это словно привело её в чувства, и девушка снова оттолкнула Фауста. Она посмотрела на него, тяжело дыша, и если бы полденец был зрячим, он бы увидел взгляд, полный противоречивого желания, который был громче любых слов. — Твое тело… прекрасно… такое нежное и приятное — с искренним восхищением сказал Фауст, снимая уже свою футболку, тем самым обнажая рельефный торс, на котором было немногим меньше шрамов чем у Бродяги.  И это говорил ей… контролёр… разве мог такой как он испытывать эмоции… — Фауст… — Да? — Не обманывай меня… а главное себя. — Я ни разу ещё никого не обманул. Он вновь приблизился к Саше, только теперь мужские руки опустились ниже. Фауст оглаживал внутреннюю часть бедра, там где кожа была ещё нежнее, поднимаясь выше и будто случайно задевая самое чувствительное место. Она ощущала, как жар разливается по животу, шорты потихоньку намокают, а ноги непроизвольно раздвигаются чуть шире, приглашая. — Только скажи, и я остановлюсь, — прошептал он у её уха. Иллюзия контроля… Конечно Саша бы ни за что не попросила об этом Фауста, и он это знал, просто издевался.  Проповедник снял с неё шорты вместе с нижним бельем и впервые пожалел, что ослеп когда-то. Ему всегда нравилось смотреть на то, как девушки под ним изнывали от желания, какие они были открытые и смущенные, готовые принять его полностью. Пальцы Фауста вернулись — теперь напрямую скользнули внутрь, изгибаясь, находя точки, которые заставляли её застонать всё громче. Саша вцепилась в гарнитур за спиной, ноги дрожали, а тело выгибалось.  Вдруг Фауст сначала остановился, а затем и вовсе вытащил пальцы. Девушка от такого уперлась руками в его мощную грудь чуть ли не сама насаживаясь на мужские пальцы. Проповедник на эту жалкую попытку лишь усмехнулся.  — Проси. — Ч-что? — Попроси, если хочешь, чтобы я продолжил. Опять издевка. Он хотел услышать, как она умоляет его продолжать, взять её прямо здесь, в этой маленькой, старой кухне. Тогда Фауст бы точно понял, что у него получилось её сломать. И без всех своих контролёрских способностей. Саша шумно сглотнула, внутри боролось желание и стыд. «Не проси. Не сдавайся снова», — все о чем она теперь думала.  Но тело хотело совершенно другого. Оно хотело, чтобы Фауст снова вставил пальцы, чтобы он укусил, поцеловал. Саша хотела почувствовать его всего. — Пожалуйста… я… хочу тебя…  — выдохнула она наконец. Фауст вернул свою руку на ее клитор, а Саша сбивчиво принялась расстегивать его брюки. Проповедник тяжело вздохнул, сдержав стон, когда она прошлась рукой по его члену. Все же что-то человеческое в нем еще оставалось. Он вошел в нее плавно, вспоминая давно забытые ощущения, какого это — когда узко и влажно. Саша обвила мужчину ногами и руками, принимая его глубже и прерывисто простонала ему на ухо, когда Фауст наконец сделал пару «пробных» толчков.  — Какая же ты мокрая… настолько нравится трахаться с тем кого ненавидишь?  Проповедник двигался медленно и расчетливо, чтобы Саша прочувствовала его полностью. Гарнитур под ней скрипел в такт, холодная плитка врезалась в спину, но это только усиливало контраст с жаром его тела. Саша вцепилась мужские в плечи сильнее, ногти оставили красные полосы. — Заткнись.  Фауст вышел из нее и Саша уже подумала, что он опять начнет издеваться, но полденец лишь стянул девушку со столешницы и резко развернул её спиной к себе, входя ещё глубже и ускоряя темп.  Проповедник запустил свою руку в блондинистую копну и потянул на себя, получая удовольствие от того, насколько теперь контролировал Сашу. Вторая его рука опустилась на талию и сжала до синяков. Саша больше не смогла терпеть, её дыхание участилось, а в голове не осталось мыслей: от того, что боль смешалась с удовольствием, она сразу кончила. Фауст в этот момент почувствовал все эмоции переполнявшие девушку. Усмехнувшись про себя Сашиным предпочтениям в сексе, он вытащил из нее член и кончил следом, прямо ей на спину. Он представил как Саша сейчас выглядит. Голая, грязная, с его укусом на плече и синяками на талии. «Неплохая вышла картина», — подумал Фауст и сделал пару шагов назад, попутно застегивая штаны. Саша тяжело дышала, опираясь руками на столешницу, а затем развернувшись лицом с Проповеднику, она наклонилась, подобрала его футболку с пола, и зло кинув ею в него, молча скрылась в ванной.  Уже стоя под горячими струями воды, девушка чувствовала как ее ноги трясутся, а тело все еще сводит приятной судорогой. Фауст сделал все именно так как ей нравится, даже не спрашивая. Это пугало и притягивало одновременно. Она провела своими руками вслед за фантомным ощущением его рук на своём теле — пальцы скользили по мокрой коже, повторяя путь, который он проделал, и от этого возбуждение начало возвращаться волнами.  Саша теперь не знала, ненавидит ли она его за всё, что произошло или же себя.