3. «…Позади…»

— Тебе кажется нужен я?

Д.

***

      Мелкий дождь тарабанил по лобовому стеклу, дворники мотались слева направо, расчищая вид на дорогу. Сигаретный дым плавно растворялся в теплом воздухе салона, сливаясь с шлейфом духов. Было накурено. Я приоткрыл окно, впуская свежий воздух. Пахло сыростью.       Поворот. Еще один.       Город уменьшался в зеркале заднего вида всё сильнее. На губах появилась легкая улыбка, когда я заметил знакомые виды слева от себя. Макушки деревьев, что покачивались от ветра, всё глубже зовя на встречу.       Я наконец-то здесь.       Я затормозил у дороги, ведущей в глубь леса. В ту желто-зеленую темноту, что зазывала меня к себе. Скучала. Мотор затих. Пальцы хаотично отбивали ритм по кожаному рулю. Рука потянулась к подлокотнику, доставая оттуда начатую пачку сигарет и зажигалку.       Я снова посмотрел в окно. Дождь не прекращался. Но и не усиливался. Уже хорошо.       Выйдя из машины, рука толкнула металл. Дверь приглушенно хлопнула. Щелчок. Можно идти.       Я натянул капюшон. Не знаю, зачем сюда приехал. Просто хотелось подышать. Хотелось снова ощутить всё это. Как когда-то очень давно. Пройтись без моря глаз, что выслеживают на каждом углу.       А может и кого-то проведать.       Я вставил сигарету в губы. Зажигалка негромко чиркнула. Ярко-оранжевый огонек осветил лицо на секунду, как маленький фонарик среди всей этой желто-коричневой картины. Я прислонился спиной об дверь машины.       Не хватало мне еще курить там.       Осень давала о себе знать. Под ногами полная каша из листьев, веток и грязи. Главное отмыть потом кроссовки от этого разноцветного месива.       Недалеко от дороги располагались чьи-то дачи или дома. Где-то украшенные красивой кирпичной кладью, а где-то и вовсе — обычные. Простые. Но от того более симпатичные и родные.       Летом здесь всегда было необыкновенно шумно.       Группы детей, что носятся по дорогам. Их родители и родственники, что не в силах за ними уследить. Песни и крики по вечерам до глубокой ночи. А также знаменитые походы на озеро, где отмечали праздники, купались, опасаясь заплывать в самую глубь. Или болото, что было усыпано камышами и ранним утром пугало своим видом.       Сейчас здесь все пустовало. Редко, где мелькали огоньки в окнах. А малышню и вовсе не видно. Было как-то живее, что-ли. Не знаю.       Сквозь горький дым на моих губах вздрогнула улыбка. Помню, как дети заглядывали в ярко-зеленый лабиринт, который усыпан морем пестрых цветов. Как боялись войти и слушали грозные возмущения, что нельзя глубоко заходить в лес.       Ведь их украдут.       Или они потеряются.       Возможно они были бы и правы. Но… На сигарету упала капля, потушив ее.       — Не удивлен. — прошипел я, пряча недокуренную сигарету в пачку.       Поправив рыжие, как эти блядские листья волосы, я отлип от машины, направляясь по своему любимому пути. Под ногами хлюпало. Проходя дальше, я чуть не навернулся на куче листьев, что была залита водой.       Незабываемые, блять, приключения.       С каждым моим шагом деревьев становилось всё больше и больше. Казалось, дождя не было вообще. Лишь шелест на листьях напоминал о нем. Вдалеке что-то мелькнуло.Я шел дальше.       Черное пятно мелькало сквозь деревья. Снова и снова. Я остановился, рассматривая всё вокруг. Рука уперлась в дерево.       Шаги. Похожи на мои.       Мужчина?       Время было не таким уж поздним, но из-за дождя стало темно. Кто-то ломился наугад, не разбирая дороги. Я обернулся, как вдруг заметил человека.       Его шатало из стороны в сторону. Но шел он уверенно — прямо на меня. Тянув что-то за собой. Это «что-то» зацепилось за корень дерева, не давая шагнуть дальше.       Человек дергал раз. Второй. Третий.       Последнее, что успел заметить — блеск металла и звонкий хруст. По спине прошло электричеством. Сука.       Слишком больной хруст.       Фигура человека стала более четкой. Невысокий рост, среднее телосложение. Непонятная тряпка сверху, напоминающая куртку. Это был мужик. С топором и кучей вырубленного дерева за спиной.       Внутри что-то рвануло. Нехорошо — очень знакомо. Будто не дерево срубили, а мне руку оторвал. Челюсть свело так, что зубы заскрипели. В груди расползался горячий ком, который я с трудом сдерживал.       Он не сразу меня заметил. Пока не подошел ко мне ближе.       — Ты че тут забыл, парень? — голос грубый, сиплый.       — Это я у тебя хочу спросить, че ты тут делаешь — ответил я, скрещивая руки на груди. Заглянул за его спину. — Что ты тут делаешь, мудила?       Руки рвались. Да так, что пальцы сами сжались в кулаки. Хотелось залезть на эту блять сосну, которую он завалил, и вырвать глотку ему прямо там.       Он резко засмеялся. Хрипло, с кашлем.       — У нас тут че викторина? Отойди с дороги, пока не прибил.       Я усмехнулся. Нашел кого напугать.       — Так обойди и иди своей дорогой — с лица сползла улыбка. Я выплюнул это ему прямо в лицо. — Деревья оставь в покое. Понял?       Мужик замер. Смотрел на меня как вкопанный. Брови сдвинулись к переносице. В голове застучало — глухо, тяжело, в такт ударам топора, что он крепко держал в своей руке.       Запах перегара ударил в нос. Дело дрянь.       — Своей дорогой? — он улыбнулся, тянув за собой топор. Примеряется. — Вали, пока не прибил нахуй — рявкнул мужик, делая шаг ко мне.       Я не двинулся. Его это, похоже, взбесило. А меня этот полоумный бесил так, что кожа чесалась. Хотелось просто взять и уебать. Одним ударом.       Выруби. Сейчас. Давай. Ты же можешь.       — Ты че, глухой? — мужик сделал еще шаг. Топор уже смотрел своим лезвием на меня.       Замах.       Тело отреагировало быстрее головы. Я отшатнулся быстрее, чем возникла мысль об этом. Рефлексы, однако, не растерял.       Пиздец, блять. Он ещё и топором размахивает тут, как будто я с ним в средневековье встретился. Если позабыли, придется напомнить, кто тут главный.       — Остановись, — сказал я твердо, просачиваясь через глаза ему прямо в душу. Он не остановился. Почти шагнул влево, но до конца тело уже не слушалось. Как приятно, наблюдать карму долбаебов. Каждый раз, как в первый.       — Я сказал, остановись.       — Да иди ты, — бросил он через плечо.       Я оказался около его уха в мгновение.       — Слышишь, старый. Здесь нельзя рубить. Здесь…не рубят. — прошипел я, смотря на его профиль.       Он не успел понять. Даже вякнуть.       Я ударил первым. Ладонью в его запястье, быстро, в сторону. Топор вылетел из дряхлой руки. Сталь лишь успела блеснуть в воздухе и упасть с чавкающим звуком в грязь.       Не давая ему опомниться, я толкнул его в грудь — он влетел спиной в ствол. Дерево дрогнуло, и с веток сорвалась вода. Он заорал глухо, испуганно в жалкой попытке вцепиться в мою куртку.       Я перехватил его руку, сжал. Пальцы не дрогнули.       — Стоять, — сказал я. Моя рука сомкнулась у него на шее. Уже лучше.       — Ты… ты кто — захрипел он, потянувшись рукой к своей шее.       — Дед пихто, долбаеб.       Пальцы сжимались все сильнее. Словно если отпущу — конец. Для меня. Для него. Для всего. Я слышал его хрип, но не чувствовал. Смотрел на лицо, но не видел.       Только красная пелена перед глазами. Она сгущалась с каждым его хрипом. Это уже не человек для меня. А дряхлый мешок с костями, который посмел тронуть моё.       — Пусти… я… не… буду… — он хрипел, пытаясь из-за всех сил оторвать мои пальцы.       Я смотрел на это лицо. На его расширенные глаза, полные ужаса. Он казался таким маленьким. Беззащитным. Словно пару секунд не пытался меня зарубить.       — Забудь сюда дорогу. Если я ещё раз тебя увижу, — наклонился ниже, чувствуя, как слова сами выходят из груди, — я тебя здесь закопаю так, что никто никогда не найдет. Ты услышал?       — Мгм, — он едва прохрипел, хоть что-то, лицо стало белым, как лист бумаги.       Ладонь ослабла. Я отпустил его. Он тут же упал на колени, жадно хватая воздух ртом. Схватил топор. Вскочил и бросился бежать, не оглядываясь. С каждым разом становясь всё меньше и меньше. Даже дерево не забрал.       Я смотрел на свою руку. Пальцы всё ещё были сжаты в кулак. Не помню, когда разжал их. А разжимал ли я их вообще? На этого ответа не нашлось. Хотя, возможно, перед тем как сжать эту мясистую шею надо было разжать…       Моргнул. Вокруг все казалось обычным. Но руки дрожали. В ушах стоял грохот. Голова шла кругом. Все сливалось в одно черное смазанное пятно. В темноту.       Убить. Втоптать в землю. Переборщил. Нахуй. Плевать.       — Хуево, — сказал сам себе в темноте. — Пиздец как хуево.       Я стоял в тишине. Вокруг пахло тошнотворной сыростью и грязью. Ветки деревьев больше не качались, а спокойно оставались на своих местах, словно боялись пошевелиться. Вокруг ни души. Пустота.       — Ты че совсем ебанулся? — раздался холодный голос за спиной.       Я резко дернулся. Сердце подпрыгнуло до горла.       Буквально в двух метрах от меня стоял Вова. В черном пальто, с мокрыми шоколадными волосами, что слипались от влаги, и с абсолютно спокойным лицом. Словно он всё время здесь стоял. Просто наблюдал. Ставлю сто тысяч, что наслаждался.       — Ты че меня до сердечного приступа решил довести? — вырвалось у меня по инерции. — Ты как тут, блять, появился?       — Не поверишь. Чуйка подсказала прийти и вправить тебе мозги. — Вова сделал шаг ближе, остановился, скрестил руки на груди. — Ты фокусы свои заканчивай, Дань. Я не собираюсь бегать к тебе, когда чувствую пиздец. — процедил он.       — Чувствуешь? — я попытался улыбнуться. Не вышло. — Ты че несешь? Тут ничего такого не происходило. Что чувствовать то?       — Что здесь произошло? — резко отрезал он.       Я выпрямился, рассматривая его кислую мину. Жилка на его щеках то и дело подрагивала, а пальцы барабанили по пальто. Он ждал, пока я скажу что-то. Но че он от меня хочет? Пересказ того, что сам исподтишка рассматривал? Этого, к сожалению, ебануть не получиться.       — Мужик с топором шел на меня, — я выдавил из себя смешок. Саркастичный, кривой. — Тебе будет интересно?       — Мне похуй на мужика, — Вова шагнул вперед. Его палец уткнулся мне в грудь. Ткнул раз. Второй. — Ты понимаешь, что нельзя привлекать к себе внимание? Особенно в таком виде.       Я завис.       — В каком виде?       Глаза бегали по недовольному лицу Вовы. Он отвернулся, усмехнулся куда-то в сторону. На лице кривая улыбка, без веселья.       — Ты серьезно не понял? Ничего не почувствовал?       — Я не понимаю, о чем ты, — сказал я. Голос стал тише.       — Дань, — он почти выдохнул это. — Тебя видели. Ты дал себе волю.       — Я не превращался.       — Как ты думаешь, а кто по-твоему, его напугал?       Я открыл рот. Закрыл.       — Он просто испугался, — сморозил я, смутно веря даже сам.       — Он испугался, потому что увидел того, кого не должен был видеть. — Вова смотрел на меня в упор. — Ты хоть представляешь, что было бы, если бы он рассказал? Или если бы кто-то еще увидел?       Я молча смотрел на Вову. Ладони дрожали. Я снова сжал их в кулаки, но было бесполезно.       — Свои образы при себе держи, рыжий. — мы стояли в паре сантиметров друг от друга. Я видел каждую его морщинку. — Тебе надо залечь на дно. Иначе — я приду и сам лично тебя успокою. Понятно объясняю?       — Ты че мне угрожаешь? — я попытался улыбнуться, но вышло нелепо.       — Я предупреждаю. — он развернулся, сделал пару шагов и остановился. — Уходи из леса. Сейчас. Если не хочешь, чтоб сюда набежали испуганные люди и начали рассказывать о мужике с рогами, который кого-то душил.       Я хотел спросить, откуда он узнал. Но его уже не было. Исчез также быстро, как и появился. А я смотрел на его след, где он стоял, чувствуя, как в голове глухо звучало.       Мужик с рогами.       Я посмотрел на свои руки. Обычные. Человеческие. Провел ладонью по волосам — ничего.       Или нет?       Ответа на этот вопрос так и не нашлось.       Идя быстрым шагом обратно, я вернулся в машину. Завел двигатель. Вывернул на дорогу и уехал. Всю поездку я ехал в тишине. Город встречал меня огнями и суматохой. Привычной серой картинкой, что я наблюдал уже много лет подряд.

***

      Осень окончательно достигла пика, когда дни стали короче, дожди — чаще, а настроение все хуже. Я открыл глаза, на меня смотрел потолок, сел в кровати. Глаза слипались от этой непостоянной погоды. Нащупал телефон — экран ослепил ярким светом. На экране показывалось шестнадцать тридцать. За окном уже темно.       Я был в спальне. С того дня прошел уже месяц? Или нет. Не помню.              Я сполз к краю кровати, отчего матрас прогнулся с характерным скрипом. Локти уперлись в колени, пальцы взъерошили рыжие волосы. Снова и снова. Я потер ладонью сонное лицо, и по телу пробежалась неприятная дрожь. Голова машинально опустилась вниз.       Нужно проснуться. Покурить и мозги сразу на месте.       Вставая с кровати, я услышал, как под ногой скрипнул паркет. Комната была в полумраке — хоть глаз выколи. Идти к выключателю было лень. Ладонь похлопала по карману — пусто. Осторожно наклонившись к кровати, я взял телефон и включил фонарик.       — Так-то лучше.       Освещая комнату белым светом, я искал глазами нужную пачку. Подушки были разбросаны в разные части кровати. Одеяло скомкалось в кучу. На одной из тумб было пусто. Направив свет на другую, на губах появилась улыбка.       Вот оно.       Сигареты.       Взяв пачку и зажигалку, я направился в сторону террасы.       Шагая по коридору, я листал последние новости. Море очередных скандалов и грязных сплетен, от которых хотелось смеяться. Особенно смешными были те, где строились теории о моей «пропаже». Подхватив по пути кофту с кресла, я толкнул дверь, запуская порцию прохладного воздуха в квартиру.       Закурил. Город внизу мигал тысячами огней — бесило, успокаивало, хрен пойми.       Затянулся глубже, чем надо. Горло обожгло. Дым заполнял легкие, на секунду вытесняя весь остаток сна. Холодный ветер дернул волосы, заползая под кофту. Я накинул капюшон — лучше не стало.       Дым щипал глаза. На губах остался горьковатый вкус. Вкус осени, всей этой серости, что крутилась около меня последний месяц.       Докурил. Затушил о перила.       Выдохнув последний клуб дыма, он быстро растворился в темноте, не оставив после себя ни следа. Резкий свист ветра заставил укутаться сильнее в кофту. Пора возвращаться в квартиру.       Зайдя внутрь я не почувствовал никакой разницы. Было всё так же холодно. Батареи ещё не включили.       Телефон зазвонил, едва я переступил порог.       Вова.       — Интересно, что в лесу сдохло — проговорил я себе под нос.       Палец скользнул по экрану в сторону. Ответил. Прижимая телефон плечом ближе к уху, я стягивал с себя кофту. По телу пробежались мурашки.       — Ты где? — без приветствия.       — Угадай — ласково сказал я.       Пауза. Он молчал. Долго. Мне кажется, я даже слышал, как он закатывает глаза. Когда он перестал понимать иронию?       — Дома я, — тяжело выдохнул я, проводя ладонью по лицу.       — Я просил тебя не светиться, — процедил он по слогам. — Но не настолько же долго, блять.       — У меня сегодня стрим.       — Впервые за месяц? — прошипел Вова в трубку. — Ты издеваешься что-ли?       — Ты просил быть незаметным. Я и незаметен. — иронично пролепетал я.       Он не ответил сразу. Только шумно выдохнул в трубку.       — Короче, — отрезал он. — Денис собирает вечеринку на Хэллоуин. Ты должен быть. Мне похуй.       Услышав это, я замер в коридоре. Какая еще, блять, вечеринка?       — Я подумаю — протянул в ответ.       — Я не спрашивал. Ты — будешь.       Челюсть непроизвольно напряглась. Я отодвинул телефон от уха, посмотрел на экран. Секунды шли. Бред. Снова поднес к уху, тяжело выдохнул.       — Вова, я взрослый человек.       — Взрослые люди не прячутся по домам, когда на них висят обязательства.       Он попал. Я промолчал, остановился у входа на кухню. Смотрел в темноту коридора и чувствовал, что ещё немного и между нами точно что-то взорвется.       — Ладно, — сказал я. — Приду раз так надо.       — Уже лучше.       Он не попрощался. Просто сбросил. Всё так же в его стиле — резко появиться и исчезнуть, как тогда.       Я убрал телефон в карман. Ладонью поправил волосы.       — Придурок, — сказал я в темноту.       Вова прав, конечно. Но вот эта ошеломляющая весть — просто пиздец. Нет других кандидатов на эту вечеринку? Он и сам прекрасно знает, что я практически нигде не появлялся даже после этого инцидента.       Как же я устал от этого цирка.       Да. Я затих. Но усталость не повод всё бросить.       Пашем.       На кухне меня встретил привычный хаос: кружки, ноутбук и вчерашний пакет из магазина. Включив чайник, я облокотился о столешницу.       Открыл телеграмм-канал. Пора делать анонс стрима, иначе сожрут. Наговорив очередного бреда в кружке, пальцем смахнул на отправку. Пара секунд и несколько тысяч реакций.       Чайник щелкнул. Кипяток в кружку. Идя в комнату, читал комменты и ржал. Придурки.       Включил комп. Поставил свет и настроил кадр. В мониторе я увидел синяки и уставший вид. Рыжие волосы, что торчали в разные стороны. Поправлял их снова и снова.       — Хреново выгляжу, однако, — сказал себе.       Натянул наушники, нашел плейлист. Поехали.       Начало трансляции.       Музыка играла на фоне, а я сидел с выключенным микрофоном дожидаясь народ. Голова двигалась в такт, палец стучит по столу.       В кармане завибрировало.       Вспомнил солнце — вот и лучик, блять.       — «Здарова, в конце октября свободен?» — написал Денис.       — «Смотря для чего интересуешься. Ты по поводу стрима нашего?» — быстро написал я, надеясь, что из-за него.       — «Нет, не об этом.»       — Блять — резко вылетело у меня.       — «Костюмерная вечеринка. Тебя давно не было видно. Пора выбираться из своего гнездышка))»       — «Иди ты.»       — «Та не ломайся, рыжий. Ладно, если че будем ждать тебя по адресу…»       Экран погас. Пальцы стучали по столу. Вечеринка. Костюмированная. Еще и на тематику Хэллоуин… Мне че заняться нечем по их мнению? Вова вообще не упоминал за костюмы.       Откинувшись на кресло, я смотрел на потолок, что был подсвечен разноцветными огнями от освещения. Одна лишь мысль о том, что мне ещё и костюм надо будет искать на всё это, сводила с ума. Но от этой головной боли не отказаться из-за Вовы.       Тяжело выдыхая, я включил камеру.       — Всем привет дорогие дамы и господа, меня зовут Данила Кашин, добро пожаловать ко мне на стрим. Всех рад видеть, к сожалению.       Чат взорвался, я не успевал читать.       «Он живой». «Здарова, рыжий». «Мы тоже не рады».       — В смысле «вы тоже не рады»? Если бы вы только знали, как я не хотел запускать сегодня, это просто ужас.       «Хреново выглядишь». «Бро, у тебя синяки пиздец». «Ты себя нормально чувствуешь?».       — Я болею, че вы думаете стримов нет.       Пришел очередной донат. С волнующим всех вопросом: «Почему не рассказываешь о отношениях?», «Рыжий одинок?»       — Нет, — серьезно сказал я. — У меня жена воооон там стоит — показал я пальцем в сторону пустого коридора.       — Да начнется всеми любимый час донатов…       Стрим проходил как обычно. Кто-то донатил с просьбой «поздравь с др» или «покажи мне фигу». Кто-то просил разобрать очередной скандал. Я разбирал, шутил, матерился.       К концу голос сел. Еще и эти странные арты, от которых хотелось рвать на голове волосы. Море контента. Криков. Нарезок.       Всё как и всегда.

…

      Кружка стояла уже битый час, а спина предательски затекла. Вечер подкрался незаметно. А я потерял счет времени со стримом.       — Всем спасибо за стрим и за то, что вы пришли. Увидимся с вами через неделю.       — Всем пока, — протянул я, включая завершающую заставку.       Выключил камеру. Тишина. Впервые за несколько часов.       Отсутствие на стримах около месяца дало о себе знать. Потянувшись, я наконец-то смог спокойно выдохнуть и расслабиться. Но сидеть дома больше не мог.       Не хотелось. Особенно после прекрасного разговора с моим «наблюдающим» и новости о том, что теперь еще и костюм надо искать на сие событие.       Надо куда-то выбраться. Клуб? Не хожу туда с древности. Поесть и дома могу. Бар. Точно.       Надо махнуть в бар, развеяться.       Медленно встав с кресла, я пошел в коридор. Натянул кожаную куртку. Ключи сунул в карман. Вызывая такси, вышел на улицу. Не буду же с перегаром ехать обратно на своей. Лишения прав не хочется. Так, что сегодня можно и отдохнуть.       Погода желала лучшего. Противный октябрь. Куча сгнивших листьев, вечные дожди и ледяной ветер. Хотя и месяц назад было не лучше.       Машина приехала быстро. Даже не успел покурить. Не везет мне сегодня. Садясь назад, я смотрел на плывущий в окне ночной город.       Надеюсь сегодня у Антона будет пиво, потому что опять пить воду или очередное месиво коктейлей — я не хочу. Может и встречу кого-нибудь.

***

      Машина остановилась у знакомого переулка. Я вышел, накинул капюшон, проходя вглубь мрачных дорожек.       Бар Антона прятался в закоулках между старых домов, где Питер казался не идеальной картинкой в интернете, а настоящим — узкие улочки, облупившаяся штукатурка, редкие фонари. Неоновая вывеска светила на кирпичную стену — единственная подсказка, что это за заведение.       Я толкнул дверь и прозвучал знакомый звон колокольчика.       Внутри был окутывающий полумрак. Лакированное дерево столов поблескивало в тусклом свете подвесных ламп. Сцена в углу пустовала, а инструменты убраны, только стойка для микрофона одиноко стояла там. Темные стены, кирпичные, без каких-то приукрас. Всё просто. Дорого, но без выпендрежа.       На стенах редко свисали украшения в морской тематике.       И… куча цветов. Нет, я серьезно. Целое море, блять. В пик их цветения — я чихал без остановки. Пока Антон и остальные тогда сидели и ржали с меня.       Пахло здесь так же, как и всегда: дерево, пиво и сладкий дым из кальянов у дальних стенок. Уютно, блин.       За длинной деревянной стойкой Антон протирал бокалы. Позади него стояли полки с дорогим алкоголем. Даже не сосчитаешь, сколько всего здесь можно найти при огромном и пьяном желании. Увидев меня, кивнул, не поднимая головы.       — Какие люди, — протянул он. — Всё как обычно?       — Ага, — я сел за стойку. — Расчехляй пиво.       Антон убрал натёртый до блеска бокал, ставя передо мной бутылку.              В горле пересохло. Я сделал глоток — холодное, резкое. Хорошо.       Как же хорошо.       На удивление — Антон был здесь один. Из персонала конечно же. Обычно здесь выступает Илья. Денис же, окружен женским вниманием настолько, что к нему не подойти. Что взять с этого смазливого «ловеласа». Хотя Антону это кажется на руку.       Бар как обычно был засеян людьми, бурлила привычная атмосфера тусовок. Кто-то танцевал, кто-то, как и я, сидел за барной стойкой, только чуть дальше. А некоторые и вовсе обжимались в темных углах, думая, что их никто не заметит. Наивные.       Антон затих, долго рассматривая мой профиль. Мы встретились взглядами.       — Опять какая-то заварушка происходит? — спокойно спросил он.       — Та не то слово, — ответил я. — Вова хоть когда-то перестает следить за всеми подряд? — говоря себе под нос.       — Держись, Дань. Сам прекрасно знаешь его… — Антон покрутил рукой в воздухе. — Его неоднозначный характер.       — Как с ним работают люди, это же полный пиздец… Спасибо за пиво, кстати, — на выдохе ответил я. Антон кивнул.       — Я и сам задаюсь этим вопросом уже много лет.       — Как там у тебя… с кошмарами? Закончились уже? — осторожно поинтересовался он.       Бутылка застыла в паре сантиметров от губ. Пальцы сжали прохладное стекло. Раздался приглушенный звук о дерево. Где-то за спиной кто-то громко смеялся, звякнули бокалы. Звук показался оглушительно резким. В груди снова заворачивалось что-то тяжелое.       — Всё-так же хреново. Один и тот же сон. Третий раз за месяц, — негромко ответил я, крутя кольцо на пальце.       — И что там? — спросил он, скрещивая руки на груди.       — Ну как тебе сказать… — я замялся. — Та забей, там долго рассказывать, — резко вырвалось у меня.       — А я смотрю, ты и не спешишь куда-то, — с улыбкой ответил Антон.       — Так интересно?       — Конечно. Естественно. Не усну теперь.       — Пиздец, Антон, — выдохнул я, облокотившись щекой на кулак. — В общем…       Я закрыл глаза на мгновение. Запах пива и сладкого дыма исчез. А передо мной снова всплыл всё тот же сюжет, что преследовал меня по пятам последнее время.

***

      Солнечный свет сползал на паркет. Пылинки переливались в воздухе белым. Запах пыли и старости мешался с чистым воздухом. Ветер просачивался сквозь старую раму, усыпанную ползучей зеленью, запуская в комнату порцию душного тепла.       На улице было лето. Его пик.       Открыв глаза, первое, что увидел — стеллаж, забитый книгами под завязку. В плечах дискомфорт.       Я встал. Ноги слушаются. Уже хорошо.       Паркет прогибался под шагами. Темные стены светлели с каждой секундой, переливаясь в лучах солнца. Куча хлама, дерева, разбросанные тряпки.       Подошел ближе к стеллажу, пальцы скользили по стопкам книг. Слой пыли скользил под кожей, возвращая яркие краски на обложках. Потрепанные. Кожаные. Крепко переплетенные крупной нитью. Похоже, здесь давно никто не убирал.       Моргнул. Мои вещи? Не пойму.       Напрягая глаза, я пытался рассмотреть всё вокруг.       Всё вокруг стало цельным. Комната. Жара. Лето. За окном разносился шелест листьев, сопровождающимся далёким щебетанием птиц. Заползающая зелень из окон, колыхалась от ветра, оставляя на паркете свои темные силуэты. Кровать, стол, полки. Уголки губ поднялись вверх.       Знакомая комната.       Вернул взгляд на стеллаж, ладони снова скользили по пыльным полкам.       Пустота.       Огромная дыра на уровне моих глаз. Слишком неестественная. Я залип, разглядывая темное пространство, что гипнотизировало меня. Рука скользнула вглубь. В темноту.       — Ты чего? — голос справа.       Поворачиваюсь — и застываю.       Темное пятно, в которое бьет солнце. Контур смутный, плывет перед глазами, как после тошнотворной карусели. Пятно обретает форму.       Моргаю — передо мной девушка. Невысокая. Улыбается. Волосы растекаются по плечам, закрывая часть лица. Солнце подсвечивает силуэт, вырисовывая четкий контур. Хрупкая.       Лица не вижу. Вообще. Только смазанное пятно.       — Кто ты? — раздался мой хриплый голос. Ноги подкосились, и я буквально рухнул на стул, стоявший недалеко от неё.       Пауза. Смех. Пронизывающий, до самой глубины души. Сердце застучало быстрее.       Что происходит?       Тень ползет к моим ногам. Дышать тяжело. Душно. Пиздец как.       Ладони упираются мне в колени. Поднимаю взгляд — она рядом. Близко. Чересчур.       Пытаюсь отодвинуться — в спину впивается деревянная спинка стула. Она даже не моргнула. Словно я не двигался вообще.       Девушка улыбается. Медленно. Подаётся вперёд.       Ещё ближе.       Дыхание обжигает кожу.       — Неужто ты забыл, Данечка? — тихо, в самое ухо. Ласково. Так, что мурашки до затылка.       Откуда знает?       Я дергаюсь, в попытке встать, но руки словно приклеены. Она давит ладонью мне на грудь, возвращая на место. Сердце пляшет где-то в горле. Сквозь страх проступает злость.       — Злишься? Странно. Это я должна злиться. Ты забыл…       Фраза обрывается, проглатывается, искажается. Я перестаю понимать слова.       Кадр размывается, как рисунок на песке под волной. Все темнеет. Она открывает рот, но вокруг тишина.       Касание. Прохладное. Колющее.       Мурашки.       Ладонь.       Последнее, что помню.

***

      Пиво шло как влитое. Глоток за глотком. Обжигая своим холодом горло.       — И я до сих пор не могу вспомнить её лица, — закончил я, когда рассказ оборвался.       Голос прозвучал глухо. Я моргнул. Снова сидел в баре. Антон смотрел на меня. Изрядно долго. Словно пытаясь подобрать слова. Его ладонь лежала на стойке неподвижно.       — Мне казалось после той ситуации в лесу — я постепенно схожу с ума, — сказал я.       — Это странный сон. То — как я себя вел с людьми. Еще и Вова со своей вечеринкой у Дениса…       Достало.       Рядом кто-то сел, не дав Антону вставить и слова своего экспертного мнения. Приторные, цветочные духи окружили, как клубок назойливой тошнотворной мерзости.       — Привет, — интонация отдавала флиртом — Ты один?       Я повернул голову. Блондинка, длинные локоны. Голубые глаза и улыбка в пол-лица. На губах помада. Красивая. Но не мое.       — Уже с тобой сижу — я усмехнулся.       Она улыбнулась наматывая локон на палец. Мы оба знали к чему это. Очень просто.       — Может, скрасишь полностью мой вечер? — казалось, что бедный локон еще сильнее наматывался на ее палец.       Усердно, однако.       — Не сегодня, — отрезал я, отворачиваясь.       — Почему? — она наклонилась ближе, касаясь пальцами моего плеча.       — Устал, — я усмехнулся, отпивая пиво. — И вообще, я не особо интересная компания.       Она не убрала руку. Посмотрела на меня с любопытством, а на губах расплылась хищная улыбка. Я слишком громко вздохнул. Грубо наверное будет, резко убрать руку. Хотя какая разница?       — А мне очень нравятся такие. Скучные и тихие.       Я допил остатки пива, поставил бутылку на стойку. Взгляд скользнул по её лицу, но задержался где-то за ее спиной. На стене, на свету, на чем угодно, но только не на ней.       — Тогда тебе точно не ко мне, — я убрал ее ладонь. — Я еще и грубый.       Прозвучало некрасиво, но количество прикосновений за две минуты превысило мою вежливость. Она улыбнулась, пожала плечами, встала и ушла к другой компании у стойки.       Антон проводил её взглядом. Потом посмотрел на меня.       — А ты мог бы…       — Мог. Но не буду.       — С чего это вдруг — усмехнулся он, подвигаясь ближе.       — Потому что не хочу. Вот и всё.       Я остался сидеть, смотрел на пустую бутылку пива и не знал, радоваться или беситься.       Пожалуй, второе.       Кое-как засунул Антону чаевые за пиво. Я вышел на улицу. Холодный ветер хлестнул по лицу. Только на выходе до меня дошло, что я так и не услышал мнение Антона. Блядство.       Скоро конец месяца. И эта вечеринка. Может, хоть там будет не так хреново. А может, и нет. Поживём — увидим. Но я знал точно — нужно было срочно искать костюм. Вот только какой.       Пойти пересмотреть фильмов что-ли.       А это идея.