4. «С кончиков пальцев»

      Ключ повернулся в замке с звонким щелчком. Дверь скрипнула. Я переступила порог, и тишина ударила в уши. Знакомые стены и двери. В квартире было всё так же холодно и темно.       Щелкнула выключателем, коридор озарился теплым светом. Я медленно стянула куртку, повесила на вешалку, прислонилась спиной к двери. Закрыла глаза.       «Птичка.»       Обычное слово застряло в голове, как заноза. Я слышала его голос. Тихий, почти шепот. Он сказал это и замер сам. Слишком тихо и… привычно?              Я повторяла его про себя. Раз. Другой. Третий. Но от этого — понятнее оно не становилось. Можно было ведь сказать, что угодно. Не знаю, ну например: «неуклюжая»? или же «невнимательная». Но почему–то я стала птицей. Пиздец. Даже в детстве так не дразнили.       Потянулась к кроссовкам. Шнурок то и дело проскальзывал между пальцев. Руки дрожали. Или это показалось?       Я дернула рукой и всё же сняла обувь, хоть и с трудом. Оставила ее около стены. Выключила свет и меня повело в спальню. Одежда кое–как висела на стуле, но это было самой последней вещью, о которой я вообще думала. Обычное слово всё глубже впивалось куда–то в затылок. В то место, где начиналась головная боль. А лицо горело так, словно я была не на улице, а просидела час в бане.       Я провела ладонями по щекам — горячие. Глупо. Слишком много чести для такого засранца.       Стянув с себя вещи, я махала рукой в темноте, пока не нащупала любимую темную футболку, она была огромной, на несколько размеров больше моего. Главное, что удобно. Натянула ее на себя.       Но почему он так смотрел?       Я стояла посреди комнаты и смотрела на блеклый свет из окна. Ладони поправляли ткань старой футболки. А перед глазами его лицо. До ужаса спокойное. И этот взгляд, который я не могла выкинуть из головы.       — Алиса, хватит — резко вырвалось у меня в темноту.       Я легла на кровать. Прохладное одеяло и подушки вызвали рой мурашек. Или это от усталости? Да, кто знает.       — Боже, ура — выдохнула я в подушку. — Наконец–то.       Перевернувшись на спину, я уставилась на потолок, где играли тени из окна, а комнату изредка освещали лучи проезжающих машин. Свет скользил по стенам, по полу, по моему лицу — и снова исчезал.       Телефон завибрировал где–то около подушки. Я не хотела его доставать. Хотелось просто лежать и не двигаться. Но он вибрировал снова и снова.       — Да, кому я так нужна в такой час — прошипела я.       Подняла телефон, прищурилась от яркого света. На экране всплыли уведомления. Скидки в магазине. Очередные розыгрыши. Обсуждение по учебе… И Ксюша. Несколько непрочитанных сообщений.       Палец сам нажал на неё.       — «Тебя там проводили? Все нормально?».              — «Эй».       — «Не, ну ты хоть ответь, я переживаю».       Я улыбнулась. Почти через силу. Ксюша врывается в тишину, как ураган, и напоминает, что мир всё ещё не рухнул.              — «Да», — написала я. — «Проводил.»       Хотела отложить телефон обратно, как моментально прилетел ответ.       — «И?»              — «Ничего.»              — «То есть, вы переглядывались весь вечер, чуть ли не поедая друг друга, чтоб произошло ничего?» — написала она, отправляя стикер с вопросом.       — «Завтра расскажу»       — «Интриганка. Я запомнила.»       — «Я знаю», — написала я и отложила телефон. Экран погас.       Перевернулась на бок, потом на спину. Потом снова на бок. Подушка была неудобной. Словно квадратной. Я скинула ее в сторону пола и легла на матрас.       — Там тебе и место, ты всё равно не помогаешь.       Лучше конечно же не стало.       В голове всё та же заевшая пластинка, что крутилась уже десятый раз. Его голос. Насмешливый. Слишком близкий, но в то же время такой отстраненный. Нелепые касания.       Ладони резко хлопнули по лицу.       — Не думай. Хватит. Ну сказал и сказал, че теории теперь строить?       Я убрала руки от лица, а из груди вырвался смешок. Вместо того, чтобы успокоиться, в голову полезло другое.       Рыжий. Тот, из кофейни. Тот, которого я видела один раз и даже не знаю, как зовут. И тогда у светофора, когда его образ выскользнул слишком быстро. Но теперь он приходит когда его не «ждут».       Скулы заныли. Я сжала зубы.       Почему он вообще появился? Я о нём даже не думала. Вообще. Ну, может, разок вспомнила, когда сидели в кофейне. Но не специально же. Ассоциация и всё такое. А теперь он стоит перед глазами, как вкопанная статуя. Смотрит. Молчит.       Я резко села в кровати.       — Да что ж такое–то, блять — прошипела я в темноту.       Один таинственный незнакомец с автобуса со своими «птичками», второй вообще без имени и понимания почему именно он приходит в мои воспоминания. И объединяло одно — застряли в голове, как клещи. Хрен выкинешь.       Я откинулась на матрас. Из груди вырвался низкий, усталый стон, и в комнате снова повисла звенящая тишина. Наклонилась за подушкой, что валялась рядом. Легла. Посмотрела в потолок.       Рыжий. Но почему он? Мы даже не знакомы. Я его не знаю. Он меня — тем более. Обычный незнакомец из кофейни въелся в голову слишком сильно. Настолько, что вылезает, даже когда я не хочу о нем думать. От этой ситуации хотелось больше плакать, чем смеяться.       Это всё глупости. У меня обычная бессонница. Вот и видится всякий бред.       Сделала глубокий вдох. Не помогло.

…

      Я лежала с закрытыми глазами. Спала? Не поняла. Лишь вздрагивала от проезжающих машин за окном и свистом ветра.       Сон не шел. Если это можно было так назвать. Включила экран. Поспала часа два от силы. Замечательно. Повернулась на другой бок. Выключила. Снова включила и зашла в соцсети. Палец медленно скролил ленту инстаграма, прокручивая пестрые фотографии из раза в раз.       Лежать надоело. Встала с кровати и пошла в сторону кухни. В коридоре всё так же стоял зонтик. Грех его не заметить, когда чуть не перелетел через него. На кухне тихо шумел холодильник, а я на автомате выглянула в окно. Черные дорожки. Туман и лужи. М-да.       Выпив стакан воды, я пошла обратно в комнату. Застыла в дверном проёме. Меня привлекла книга, всё еще лежавшая на столе. Мне и вовсе не хотелось её читать. Особенно после прекрасного аттракциона во сне.       Я аккуратно зашагала в сторону стола. Так аккуратно, словно здесь не книжка, а монстр во плоти и он меня сейчас придушит за лишний шорох. Пиздец, Алиса, ты что, не поняла?       Но интерес был превыше моего состояния. Я взяла её в руки. Переплет был теплым. По пальцам прошлась дрожь. Я вцепилась крепче, рассматривая обложку ближе. Включая лампу, я плюхнулась на стул. Положила книгу перед собой, а сама облокотилась на спинку стула.       Чем дольше я на неё смотрела — тем больше она меня блять гипнотизировала. Похуй. Если опять отрублюсь — я буду только рада, что хоть посплю.       Я открыла книгу, перелистывая ту часть, что уже прочитала. Меня привлекли рисунки листьев и каких-то цветов. Они казались очень даже симпатичными.       Но после красивых рисунков, я заметила вырванные листы бумаги. Около трех. А потом слова.       Водяник — слово, жирно перечеркнутое чернилами. Чуть ниже было ещё одно: Русалка (муж. род?) и снова зачеркнуто, словно сумасшедший не оценил свою первую задумку и написал вторую. С губ сорвался нервный смешок, когда я увидела огромными буквами: «СИРЕНЫ?» — с огромным, сомневающимся знаком вопроса.       — Понимаю, тяжело найти слово «русалы» — пробурчала я себе под нос.       Официального названия всему этому так и не нашлось. Я могла лишь догадываться, что именно хотел мне передать этот чудик-автор. А про кого — это еще один вопрос, на который ответа не будет.       Я перевернула страницу. Чернила были блеклыми, а вся страница в водяных разводах. Где-то и вовсе невозможно было прочитать текст. Но что-то всё же меня привлекло. Я придвинулась ближе, чтобы разобрать слова.       «— Они те, кто охраняют его — всегда ходят вместе. Никогда не порознь, а словно цельный механизм, что взглянет тебе в самую душу. И вырвет её из твоей глотки.»       «— Один из них певуч. Слышали ли вы когда-нибудь в ночи голос, что до боли вам знаком? Или до мурашек красив? Его песни — «сладкое вино», что опьяняет тебя с каждой секундой всё больше, пока ты не забудешь, как дышать. И даже не заметишь, в какой момент слова замкнуться, а перед тобой окажется страшный ужас.»       Прочитав первые абзацы, я смеялась. Певец, что затягивает к себе куда-то и «съедает твою душу». Это бред. Похоже кто-то и вправду пересмотрел документалку о сиренах. Или куда хуже — искренне в них верил.       Я перелистнула на следующую страницу. Рука зависла в воздухе. Я нахмурилась, потому что думала, что прочитанное на первой страничке — это все, что меня ожидало. Но нет. Почерк был резким, рваным. Кляксы в конце каждого предложения. Но пугало не это. А то, что там было написано…       «— А успеешь убежать от первого? Не успевай радоваться. Тебя встретит тот, кто очарует. Он не умеет петь. Но ему и не нужно это. Внешность от которой невозможно отвести глаз — она идеальна. Смотря на него со света, в его глазах ты увидишь все свои потаенные желания. Вот только не вернешься ты обратно.»       «—Встретишь их — беги. Не оглядывайся. Не слушай. Но запомни: если ты хоть раз ответишь на их зов, если сделаешь шаг навстречу их ледяной красоте. Ты уже мертв. Твои кости станут их игрушками, а душа — вещью в руках Хозяина».       В самом низу страницы шла единственная четкая, аккуратно выведенная и нетронутая строчка: «Кто бы они ни были, они всегда приходят перед Хозяином Омута. Они — его глаза, его уши, его слуги.»       Я замерла от прочитанного. По коже пробежал холодок. Как этот сумасшедший вообще придумал такие страшные подробности? Но главный вопрос повис в воздухе. Неужели кто-то действительно верил, что такое можно было встретить?       Захлопнув книгу, громче чем планировала, лишь разочарованно подумала, что сон это чтиво так и не принесло. Дурость все это. Сплошная дурость.

…

      Я не знаю, как прошла эта неделя. Она просто случилась. Я вставала, ходила на пары, возвращалась, ложилась спать. Никто не писал. Кроме Ксюши. Может оно и к лучшему.       Иногда я думала о рыжем. Скорее даже непроизвольно вспоминала. О том, как он смотрел. Как он застрял в моей голове без спроса.       Видя в толпе рыжие волосы, меня каждый раз встречал ступор. Самое смешное, что это обычные люди, которых я никогда так не замечала. Но теперь — это моя головная боль. И я злилась на себя за это. Но не могла перестать строить хоть малейшую логическую цепочку во всем этом. Пазл не складывался, не получалось.       А потом наступила пятница.       Проснувшись от будильника, я смотрела куда–то в пустоту. Встала и пошла собираться прыгать в очередной день. Надеясь, без приключений и неожиданных встреч.       На улице было солнечно. Я даже улыбнулась. Но это была ловушка.       Сегодня меня встретил персональный ад. Нет, ну серьезно. Нас вытащили на ненужное мероприятие, на котором я торчала два часа вместо одного из–за какой–то дамы, что никак не могла приехать вовремя.       Ещё и куча домашки, что задали преподаватели со словами: — «На сессии я проверю эту работу, она будет влиять на оценку». И конечно же проверка конспектов. Но я скорее в деда мороза начну верить, чем в то, что они это проверят вообще к зимней сессии.       Погода была ничуть не лучше. Хоть и в самом начале вылезло солнце, чем ближе подходило дневное время — меня встретил ливень. Попытка попасть домой была тем еще приключением, которое хотелось поскорее забыть. Но я отчетливо помню, как мои руки ныли и горели от тяжелой сумки с конспектами, а голова вообще не соображала.       Я мечтала побыстрее добраться домой и лечь в мягкую постель.       Квартира. Темный коридор. С зонта глухо капала вода.       — Неужели — протянула я, раскрывая зонт ставя его в углу коридора.       Стягивая на ходу вещи, я шла в сторону своей комнаты. Утонула в одеяле одним рывком. Глаза закрывались сами. Тело налилось тяжестью.

***

      Мигающая лампочка повисла на черном проводе. Приглушенный свет выхватывал обшарпанную сероватую плитку. Стены. Углы. И снова темно.       Я уперлась ладонями в прохладный фарфор. Рука дернулась вперед. Неуклюже. Пальцы крепко схватились за край. Стало светло.       Зеркало. Я стою перед ним. Моргаю.       Бледная. Незнакомая. Снова моргаю.       Отражение смотрело на меня. Всматривалось в лицо. Тонкие пальцы касались щек, растягивая их в стороны. На коже остались красные следы.       Улыбка? Моргаю.       Тепло растекалось на губах. Во рту металлический вкус. Соленый. Сладкий. Слишком много. Желудок выворачивало. По подбородку сползала черная дорожка, медленно капая на грудь. Глухой капающий звук.       Снова.       Снова.       Снова.       Я открыла рот. Алая жидкость растекалась по подбородку, стремительно сползая по шее вниз. Я закашлялась. Её стало больше.       Глаза вниз. Кровь. Пол уходил из–под ног.       Я не падаю.       Дорожки тянулись к сливу. Во рту что–то мешалось. Много. Очень.       Сильнее открыла рот. Зубы. Выпадали один за другим. Звонко стучали по фарфору, как камушки. Я смотрю на них. Свои. Чужие. С темными корнями и в красной жиже.       Поднимаю взгляд. Отражение улыбалось. Я — нет.       Громкий хлопок. Зеркало рассыпалось.       Руки в крови. Осколки зеркала и зубы.       Я смотрю в отражение. На меня смотрит кто–то чужой. Не моё лицо.       Хочется кричать.       А потом — темнота.

***

      Я резко подскочила в кровати. Дыхание сорвалось в хрип. Сердце танцевало где–то в желудке. Ладони касались лица, губ. Я провела языком по зубам. Судорожно. По одному.       Ни крови. Ничего. Совсем.       Обычный сон.       Я уткнулась лицом в ладони, в попытке понять, что мне вообще снилось. Шла по порядку. Раковина в крови. Разбитое отражение в зеркале. И куча зубов.       Я не замечала, как телефон орал уже какое–то время. Рука интуитивно нырнула под подушку, доставая источник звука. Суббота. Половина одиннадцатого утра. Три пропущенных от Ксюши.       Глаза закрывались от яркости экрана, как вдруг он завибрировал снова. Неужели что–то настолько срочное?       — Алло? — выдохнула я.       — Ты спишь ещё что–ли? — громко раздался голос Ксюши.       — Сплю.       — Вставай. Мне нужна твоя помощь. — радостно продолжила она.       Брови сдвинулись ближе друг к другу. Я осторожно протирала глаза пальцами.       — С чем?       — С переездом, — мои глаза резко распахнулись, рассматривая шкаф. — Мы с Ильей решили же съехаться.       Повисла неловкая пауза.       — Уже? — переспросила я. — Серьезно?       Ксюша промолчала пару секунд. Они казались вечностью.       — Ну да, я же говорила тебе об этом. Алиса, давай просыпайся уже — раздался её позитив в трубке.       — А Илья? — потягиваясь, уточнила я.       — Илья будет. И Денис тоже.       Я молчала. Ксюша молчала. Между нами повисла неловкая тишина.       Я хотела отказаться. После той встречи в кофейне прошла тяжелая неделя, а я до сих пор не могу выкинуть из головы его слова. И этот загадочный взгляд сквозь меня.       Может всё–таки послать его куда подальше? Или притвориться, что ничего не было. Почему меня это вообще так волнует?       — Ладно, — сказала я. — Приеду.       Ксюша вскрикнула в трубку, я слегка поморщилась. Но улыбка вылезла слишком быстро. Поболтали ещё немного и я отключилась.       За окном снова было серо. Осень вступала в свой мрачный вид. На столе все те же конспекты, к которым я не хотела прикасаться. Которые я ненавидела всей душой всю эту неделю.       Книга спокойно стояла на полке с той ночи. Мне не снились кошмары после прочитанного тогда. Но приснился сегодня. Напрягало ли? Да. Волновало меня это сейчас — нет.       Натянув футболку, лосины и теплое худи, я направилась на кухню. Чайник на плите. Кофе в кружке. Как себя вести после того вечера? Этот вопрос встал так сильно, что при любом упоминании Дениса, меня косило.       Меня передергивало, когда я вообще об этом вспоминала.       Мы не списывались с ним. Вообще. Ксюша сказала, что это в его стиле «загадочного мальчика», но такого поведения за ним в последнее время не замечала. А мне и вовсе хотелось не думать об этом всем.       Чайник свистнул. Я налила в кружку кипяток, коричневая жижа гипнотизировала меня. Я выпила все одним глотком и направилась в сторону коридора. Схватила куртку с вешалки, натянула кроссовки и вышла.       Машина приехала через пару минут. Я села на заднее сиденье, назвала адрес и уставилась в окно. Город расплывался в серую, мокрую, бесконечную картинку. Дождливый. Холодный. Родной Питер.       Я откинулась на сиденье. Закрыла глаза. Машина плавно тронулась.

***

      Машина остановилась у знакомого дома. Я расплатилась, вышла под дождь — натянула капюшон, который не спасал от ледяного ветра.       Набрала код. Подъезд открылся.       В лифте пахло чужими духами вперемешку с сигаретами. Я прислонилась к стене, закрывая глаза. Сердце колотилось так, что это начинало раздражать.       Ничего не будет. Просто поможешь Ксюше с переездом и всё.       Я поднялась на нужный этаж, а там меня уже ждала Ксюша. Она стояла на пороге — растрепанная, в старой футболке, замазанной пылью, с куском скотча на запястье. Симпатичный браслет.       — А я думала ты не придешь — она отступила, пропуская меня. — Раздевайся, проходи.       — Не могла же я тебя одну бросить — пробурчала я, улыбаясь.       В квартире никого не было кроме нас двоих.       — А где остальной состав БТС? — иронично протянула я, стягивая с себя куртку. Ксюша засмеялась.       — Они поехали за дополнительной партией скотча и коробок. Ты сама знаешь, сколько у меня вещей.       И вправду. Вещей у Ксюши было навалом. Не только гардероб, но и все остальное.       Квартира постепенно опустела. Коробки стояли в углу коридора, сужая пространство. До боли знакомая комната осталась лишь в воспоминаниях. Серые стены и теперь такой же мрачный пол окружали всю квартиру. Украшения и мелочи пестрели в коробках, навевая воспоминания.       Мы познакомились на первом курсе. Она села рядом на каком–то мероприятии — свободных мест было полно, но она выбрала меня. С тех пор мы вместе пили кофе, ходили на вечеринки, а однажды я отмывала её платье от красного вина в туалете какого–то старого питерского бара.       Я зашла в её комнату. Беспорядок из книг, кучи фигурок, что осторожно стояли около разобранного стеллажа. Компьютерный стол собран, туалетный столик тоже.       — Ты будешь чай? — раздался голос позади меня.       — Буду, — не оборачиваясь ответила я.       Стянув с запястья резинку, я завязала небрежный хвост. Посмотрела в зеркало до пола, что одиноко стояло в углу — ничего так. Пошла на кухню. Чайник щелкнул. Разливая кипяток по кружкам, Ксюша сунула одну мне. Она села на табуретку рядом со мной.       — Я, конечно, понимала масштаб проблемы, но откуда у тебя столько вещей появилось? — начала я, отпив чай.       — Сама офигеваю — продолжила она, с легкой улыбкой. Дверь хлопнула. Громко, смачно, с оттяжкой.       — Есть кто? — голос Ильи разнёсся по коридору. — Или вы тут чаи гоняете, пока мы коробки таскаем?       Он зашёл первым — с коробкой в руках, в куртке, которая промокла насквозь. Следом Денис. Тоже с коробкой, тоже мокрый, но улыбался. Спокойно.       — О, Алиса, — Илья поставил коробку на пол. — Живая? А то Денис переживал.       — Я не переживал, — сказал Денис, не глядя на него.       — А кто в машине три раза спросил «она точно будет»? Денис промолчал. Только бросил на Илью короткий взгляд.       — Вы успели разругаться что-ли? — фыркнула Ксюша.       — Пока нет, — ответил Илья. — Но вечер длинный, — протянул он.       Денис стоял в дверном проходе, опираясь плечом к косяку. Белые влажные волосы. Взгляд скользнул по мне и остановился на лице.       — Привет, — сказал он.       — Привет, — ответила я, отпивая чай.       Ксюша посмотрела на меня, потом на него.       — Ладно, — сказала она. — Илья, пошли. Нас там ещё коробки ждут.       — А они?       — А они пока тут подождут. Поклеят скотч. Поговорят.       Илья резко засмеялся.       — Ты как хочешь, а я в свидетели не пойду.       — Пошли давай, — Ксюша толкнула его в плечо, пытаясь сдержать смех.       Я смотрела на них двоих, пока они уходили в коридор. Ни стыда, ни совести у этих двоих. Илья кряхтел и матерился от тяжести, что ему предстояло нести вниз, Ксюша помогала, но скорее смеялась от его шуток. Металлическая дверь захлопнулась. Тишина. Они спустились вниз. А мы остались.

***

      Денис возился на кухне, пока я продолжала собирать книги Ксюши в коробки. Эта тишина напрягала. Пиздец как напрягала. Я слышала как он двигает коробки, рвет скотч, иногда матерясь себе под нос.       Я писала Ксюше с вопросом, куда они пропали. Мне хватило её сообщения «Он тебя не съест» чтоб понять — приедут они похоже не скоро. Замечательно.       Продолжая собирать книги, мне казалось что они никогда не закончатся. Одни в одну — другие в другую коробки. Мысли плыли куда–то не туда, вязли, как в болоте. А руки уже изрядно устали после очередной стопки.       Я засунула книги в коробку. Потом еще одну. Глаза слипались прямо в процессе. Через минуту коробка была полной доверху. Тяжелой.       Встала, поднапряглась. Уперла её в бедро, потащила к выходу.       В коридоре было тесно. Протискиваясь сквозь гору коробок, я наконец поставила эту тяжесть. Вот только теперь другая проблема — выползти отсюда. Проползая мимо коробки с надписью «ХРУПКО», я молилась её не задеть. Не задела. Удача сегодня на моей стороне.       Возвращаясь ко второй партии книг, я села на корточки, отчего колени предательски хрустнули. Ну да. Давай еще развалимся тут.       Взяв скотч, оттянула полоску. Приложила к коробке. Криво. Взяла другую — снова криво.       — Да блять — возмутилась я в голос.       После третьего раза я поняла — это не скотч, а какая–то херня. Ладони дрожали. Волосы лезли в глаза. Встряхнув головой, я посмотрела в сторону дверного проема.       Денис стоял там. Руки скрещены на груди, а на губах улыбка. Смотрел. Я дернулась от неожиданности. Как долго он там стоял? Или это я долго клеила скотч.       Блять. Он видел этот кринж с коробкой? Конечно видел. Вон, лыбится как идиот.       — Чего застыла? — спросил он.       — А ты чего над душой стоишь?       — Вопросом на вопрос? Умно — ответил он спокойно, опираясь на дверной проем. — И как проходит битва со скотчем?       Вот же.       — Скотч хреновый вы принесли — прошипела я, отворачиваясь от его довольного лица.       — А может проблема не в скотче? — негромко сказал он, с весельем в голосе.       Я уже повернулась в его сторону, хотела послать куда подальше. И замерла.       Потому что он сел на корточки. Рядом. Сзади.              Близко. Очень.       Его подбородок был на моем плече. А дыхание обжигало щеку.       — Ты вообще… — начала я.       — Не ори мне на ухо, — сказал он. — Пытаюсь помочь тебе победить в этой схватке, — тихо проговорил он, около моего уха.       Его руки накрыли мои. Пальцы — длинные, теплые. Мои — холодные и короткие. Он осторожно поддел скотч, расправляя и прижимая к картонке.       Но меня смущало не это.       А то, что я чувствовала что–то однажды. Оно тонко касалось меня. Словно это было очень давно. Так давно, что я и сама не помню. Чьи–то руки, что накрывали мои. Чей–то голос, что вел меня за собой. Я не помню. От этого сердце плясало в груди.       Дыхание на ухо вернуло меня в реальность.       — Ты хоть дыши, — сказал Денис, не отрываясь от процесса.       — Я дышу, — ответила я. И подумала: «А вот он — дышит вообще?».       — Я вижу.       Он молча клеил. Аккуратно, медленно, с какой–то пугающей нежностью. Я смотрела на его пальцы, что были испачканы маркером, на ногти, на край его черной футболки, который коснулся моего плеча.       — Готово — ответил он.       — Спасибо — негромко произнесла я.       — Не за что.       Он не убирал руки. А я не двигалась. Мы буквально застыли в пыльной комнате Ксюши. Я чувствовала его дыхание на своей шее, тепло, что шло от его груди в мою спину.       — От тебя вкусно пахнет — сказал он, слегка отодвигая свое лицо от моего.       — Спасибо? — замерла. — Денис, — сказала я.       — М?       Дебил.       — Ты… слишком близко, — осторожно разворачивая голову, ответила я.       — А ты и не отодвигаешься — прошептал он, смотря своими голубыми глазами в мои, его голос дрогнул.       Прошло пару секунд, прежде чем он улыбнулся. Убрал руки. Отодвинулся. Встал, отряхнул колени.       Дверь щелкнула. Я выдохнула. И чуть не засмеялась.       Вот теперь — точно спасение.       Дверь распахнулась. Первой влетела Ксюша с пакетом из «Пятёрочки» в руках, следом Илья с ключами от машины.       — Смотрю, вы тут уже почти закончили… – начала Ксюша и резко замолчала. Она переводила взгляд с меня на Дениса и обратно. Слишком быстро.       Я улыбалась как сумасшедшая.       — Вы вернулись, слава богу, а то мы тут заскучали без вас — ляпнула я.       Господи, ну и бред.       Илья сразу всё просёк. Его глаза загорелись. А улыбка на лице стала еще шире.       — Ну ни хуя себе, — громко сказал он, закрывая дверь ногой. — А вы тут, значит, коробочки заклеиваете? Вдвоём? В тишине? Денис, ты чего стоишь столбом, как школьник на линейке?       Белые волосы упали Денису на глаза, но я прекрасно увидела, как он стиснул челюсть.       — Иди нахуй, Илья, — спокойно ответил он, мило улыбаясь.       Илья только заржал.       — Оооой, да ладно! Я ж вижу, как ты на неё смотрел, когда мы уходили. Типа мальчик загадка. А сейчас как будто вас током шарахнуло. Что, уже успели найти общий язык?       — Только и ждали, пока вы уйдете, — протянула я. — Обломался поцелуй, видите?       Денис закрыл лицо рукой. Илья заржал, как не в себя, наклоняясь вперед. Ксюша ткнула его локтем в бок, но и сама не удержалась — улыбнулась. Её взгляд метался между мной и Денисом.       — Ладно, — сказала она сквозь смех Ильи. — Я все поняла.       — Что? — переспросил Денис с кислой миной.              — Потом расскажу.       Если честно, я не хочу оставаться с ней наедине…       Мы дружно загрузили оставшиеся коробки в машину Ильи. Потом сели на кухне в последний раз. Работа была наконец закончена. По крайней мере, для нас с Денисом. Ксюша пыталась меня разговорить, но я уворачивалась, как от пожара.       Но всё-таки она меня словила.       — Так, признавайся. Что тут было происходило пока нас не было — спросила она с улыбкой, скрещивая руки.       Я смотрела на нее. Потом в окно. Снова на нее.       Выдохнула.       — Он помог мне поклеить скотч и всё… — говорила я, поправляя хвост.       — И всё?       — … он сидел у меня за спиной и дышал в затылок. И ржал над тем, как я не могу поклеить скотч. «Помогаю в битве со скотчем!». Придурок, — жестикулируя, громко выпалила я. Ксюша смотрела на меня, а потом взорвалась со смеху.       — Хулиган какой — продолжала она.       — Да иди ты. Вот так с тобой и делись рассказами — вырвалось у меня, когда я заметила, что парни заходили обратно на кухню. Мы все переглянулись. Илья пожал плечами. Ксюша уже тише смеялась. А я и вовсе пародировала Дениса — нахмурилась и скрестила руки на груди.       Заебись переезд. Незабываемый, я бы так сказала.

***

      Прошла практически неделя с того дня, когда Ксюша и Илья переехали. Мы дружно побывали на их новоселье. Даже не помню, когда в последний раз у меня так болела голова от такого количества выпитого алкоголя. Но это того стоило.       Было немного народа. Новые интересные знакомства. Какие-то близкие с двух сторон, помимо меня и Дениса. Кстати о Денисе. Мы случайно столкнулись в коридоре новой квартиры и каково было моё удивление, что он извинился за ту сцену с скотчем. Я стакан чуть не выронила тогда. За то, что он был слишком… Денисом. Сначала делает, а потом думает. Или не думает вообще.       Где-то в середине вечера, когда все уже разделились на небольшие компании, ко мне подошел парень с цепким взглядом. Представился Антоном. Я даже не заметила, как мы проговорили с ним минут двадцать. Он рассказывал о своем баре и о том, что я обязательно должна его посетить. Антон был очень спокойным в отличие от других. Это было нетипично для таких тусовок.       Но во всем остальном — вечер прошел очень хорошо. Пьяное караоке я точно запомню надолго. Особенно, как Илья и Денис пытались перекричать друг друга. Кто-то развалился на диване, подпевая песни, а кто-то уснул в кресле с бокалом в руке. Я сидела в другом конце комнаты и смотрела на это всё. И улыбалась.       А потом наступила пятница.       Я шла, не чувствуя ног. Натерла их, когда бежала на автобус утром. Листьев практически не осталось. Лишь лужи, после утреннего дождя. Вокруг повисла серая картина. С черными стволами деревьев. И туманом, что окутал всё вокруг, размывая границы впереди меня.       Ветер заползал под куртку, касаясь затылка. Я дрогнула. Худи почти не грел. День был долгим. Ещё один. Я подошла к подъезду. В кармане завибрировало. Остановилась.       Что–то было не так. Слишком много людей. Черных пятен, что облепили вход. Ноги повели меня сами. Соседи стояли кучками. Вокруг тишина. Как в пустой темной комнате. Я подошла ближе.       Гроб.       Лаковый. Темный. Дорогой. Блестел на фоне серого неба. Неуместный. Как что–то, чего здесь быть не должно. Не в этом месте.       А внутри — она. Причина, почему я не люблю соседей.       Иногда я мечтаю, чтоб её не существовало.       Люди разговаривали. Негромко. «Похоже сердце… Была одна… Так неожиданно…». В голове лишь тишина.       Слова не складывались в смысл. Они просто повисли в воздухе. Не могли. Она не могла. Жила сама по себе, орала без разбору. Почему ей умирать от моих слов? Она просто спит. А я ни в чем не виновата. Обычный сон. Я просто сплю. Да, я сплю.       Это пранк. Соседи решили меня разыграть. Сейчас она встанет и заорёт на всех, что они мешают ей смотреть телек. Я знаю её. Она всех бесит. Это её суперсила. Так не бывает, что она просто взяла и…       Я не чувствовала земли под ногами. Ноги стали ватными, словно я плыву. Или падаю.       Так не бывает.       Смотрела на её лицо. Белое, как лист бумаги. Ни одной эмоции. Ни единой морщинки. Вообще ничего. Никакого следа на ту самую злость, которая была в её жизни. Я знаю, что она откроет глаза. Это же в её стиле. Рявкнет, как обычно на всех соседей и уйдет к себе.       Но, она не открыла.       Пустое лицо. И ужасное спокойствие, от которого хотелось отвернуться. Закрыться. Словно она не умерла, а просто потеряла свои краски.       Она не дышала. Я видела. Грудная клетка не двигалась. И я всё равно ждала. Как будто, если я буду смотреть достаточно долго — она вернется. В горле что-то сжалось, а с губ сорвался истерический смешок.       С чего вдруг ей умирать? Вчера ведь, как обычно кричала на улице. Не должна была. Это не я. Не я сделала это. Я вообще не причём. Слова не убивают. Никого не убивают. Она наверное сама виновата в этом. Да!       Слова. Не. Убивают.       — Это какая-то шутка, правда? — сказала я в пустоту.       Сейчас все скажут «сюрприз», и она поднимется. И всё станет на круги своя. Я снова буду на неё орать, она на меня. И это будет нормально. Я хочу, чтобы это было нормально.       Слова стали поперек горла. Открывала рот — и ничего. Я сжала руки в кулак. Разжала. Пальцы мелко дрожали. Как будто сердце билось не в груди, а в руках. Я смотрела на свои ладони и не узнавала их.       Кто-то обернулся в мою сторону. Но никто не ответил. Потому что все знали, что это была не шутка или пранк. Они взрослые люди. Ресницы дрогнули. Всё поплыло. По телу пробежала мелкая дрожь. Растекаясь по рукам и ногам. Не могу остановить это.       Я смотрела на неё и увидела другое.

***

      Два гроба. Больших. Из светлого дерева. Стоят рядом, как родные. Они — передо мной. Высокие, но слишком рядом. Запах цветов вокруг — слишком сильный. Голова начинала кружиться. Из–за них? Или от весенней духоты.       Черные пятна вокруг. Много. До ужаса много.       Я стою между ними. Маленькая. Кто–то стоял впереди. Кругом — незнакомые лица. Смотрели на меня. Я никого не помню.       По щекам текло что–то горячее. Раз за разом. Но я молчала.       Теплая ладонь на моем плече. Бабушкин голос. Её ладонь не такая, как другие.       «Мы справимся. Ты сильная. Ты справишься.»       Я поднимаю голову. Она смотрит на меня. В её глазах — пустота. Слезы уже не бежали. Лишь улыбка дрожала. Большой палец скользнул по моей щеке. Раз за разом.       «Ты справишься» — повторяла она.       А потом смотрела вперёд.       На два гроба.

***

      Я моргнула. Передо мной — чужая старуха. Мертвая.              Нет, я не хотела.       Я хотела чтоб она заткнулась. Это разные вещи.       А я живая. И это я её убила.              Нет. Слова не убивают. Я знаю это.       Тогда почему она лежит здесь?       Я стою у подъезда, сердце колотится где–то в горле. Не могу вдохнуть. Нет. Просто нет. Тяжело. Ноги ватные. Рук не чувствую вообще. Не чувствую себя.       Она не заслужила умирать из-за меня. Она заслужила умереть от своей никчемной старости. От того, что её сердце остановилось. Как у всех. А не от того, что я пожелала ей исчезнуть. Это просто слова. Обычные эмоции. Я не знала, что это так работает. Я не знала.       Кто–то потянул за плечо. Что–то спросил. А я не отрывала от неё взгляд. Он прилип. Смотрю на лицо. Пустое. Чужое.       Убийца. Нет. Я не убийца. Я просто злая и уставшая. Я просто хотела, чтоб она перестала орать. И она перестала. Навсегда.       Иду к двери. Ключи выпадают. Я нагибаюсь, и в груди что–то обрывается. Ладонь царапает асфальт. Не чувствую. Ничего. Вообще.       Поднимаю ключи и вхожу внутрь. Темно. Лампочка мигает. Ступеньки. Одна. Другая. Третья. Ноги не слушаются. Они тяжелые, как будто к каждой привязали по камню. Я тащу их за собой.       Ключ не попал в замок.       Снова.       Снова.       Снова.       Ладони дрожали, немели. Я сжимаю их в кулак, разжимаю. Пытаюсь снова. Дёргаю ручку. Дверь поддалась. Я захожу. Закрываю за собой. Прислоняюсь спиной к стене и сползаю на пол.       Холодно. Пол ледяной. Я чувствую его ладонями, бёдрами. Он просачивается под кожу, под ребра, туда, где воздух застрял и не выходит.       Сижу на полу. Или лежу. Я не понимаю. Смотрю на стены. Они мои. Да. Это моя квартира. Моя дверь. Мой коридор. Я дома. Я должна быть в безопасности.       Я не хотела её смерти. Я хотела тишины. А она умерла. И теперь я не знаю, что с этим делать. Это неправильно. Всё неправильно. Я не должна её жалеть. Она была ебанутой. И что ты сможешь изменить, Алиса?       «Чтоб её не существовало»       Алиса, ты убила её. Не руками. Словами. И она умерла.       Тишина. Нет. Не тишина. В ушах звенело. Высоко. Тонко. Как будто где–то внутри головы что–то оборвалось. Пронизывая насквозь, вытесняя всё остальное.       Она была злой. Она орала на меня. На других.       И я её убила.       Только моё дыхание. Рванное. Поверхностное. Грудная клетка не поднималась до конца. Только те два гроба, которые я вижу перед глазами.       Ты сильная. Ты справишься. Снова и снова.       Я смотрела на свои руки. Они дрожали. Легко, часто, как будто что–то вырывалось изнутри. Я сжала их в кулак. Разжала. Снова сжала. Не чувствую.       Один. Два. Три.       Два гроба. Один гроб. Соседка.       Разве она не заслуживала счастья?       Четыре. Пять. Что я считаю?       Шесть.       Бабушка. Её голос. Её рука на моем плече.       Семь. Восемь.       Я дышала. Глубоко. Медленно.       Девять.       Мое сердце. Оно все еще бьется.       А её — уже нет.       Десять.       Что-то вибрировало в кармане. У бедра. Ритмично. Настойчиво.       Я смотрела на руки, но не видела их. Они продолжали дрожать. Писк начал стихать. Медленно. Липко. Как будто кто–то выкручивал громкость на минимум.       А потом — звук. Где–то далеко. Как сквозь воду.       Телефон завибрировал в ладони. Я смотрела на яркое пятно. Пропущенный вызов. Третий по счету. От Ксюши. Четвертый вызов за последние…сколько? Я не знала. Время проскальзывало мимо меня.       Рука сама потянулась к экрану.       — Алло? — мой голос казался чужим. Словно и вовсе не я.       — Алиса! Ты чего трубку не берешь? Я уже думала… — Ксюша говорила так быстро, с той привычной иронией, что обычно заставила бы меня улыбнуться. — …Слушай, я хотела у тебя спросить за воскресенье. Ты костюм уже выбрала? А то у меня появилась кое–какая идея по твоему костюму…       Я слушала её голос, но слова никак не складывались в предложения. Они проглатывались. Голова болела. Нет, не болела. Всё растворялось, как в тумане.       — Ты че молчишь? Ты тут вообще? — голос Ксюши стал осторожнее.       — Ксюш… — проглотила я. В горле першило. — Можешь приехать?       Молчание. Секунду. Две.       — Алиса, что случилось? — голос изменился. Ирония исчезла. Насторожилась.       — Я не знаю. Просто… — я замолкла, потому что не могу объяснить. Как сказать о том, что я сижу на полу в коридоре, не помню, как сюда попала, а перед глазами всё еще стояли эти два гроба. — Так приедешь?       — Ты где? Дома?       — Да.       — Я сейчас приеду. Только…       — Ксюш, я сама сейчас приеду, — резко перебила её я. — Просто… назови адрес.       — Алис, мне не… — продолжила она.       — Адрес, — вырвалось у меня слишком резко.       Она замолчала. Потом продиктовала адрес своей новой квартиры. Медленно, по слогам. Словно боясь, что я не запомню.       — Записала? — осторожно спросила Ксюша.       — Да, — сказала я, хотя буквы расплывались перед глазами.       Я сбросила вызов. Оперлась ладонью об пол и поднялась на ватных ногах. Меня качнуло в сторону. Рука резко ударилась об стену, из–за чего я смогла удержать равновесие. Телефон в ладони. Такси. Надо вызвать такси.       Открыла приложение. Ввела адрес. Ошиблась. Стёрла. Ввела снова. Снова ошиблась. Я смотрела на экран и не понимала, где здесь вообще ошибка. Цифры плясали по экрану.       Нужно успокоиться. Просто адрес.       Я ввела его на третий раз. Ткнула пальцем на «заказать». Машина приедет через пять минут.       Я вышла из квартиры. Скорее даже вывалилась. Дверь звонко хлопнула. Ключи попали с первого раза. Лифт. Кнопка первого этажа. Я смотрела, как двери медленно закрываются. Скрежет, стук и стоны от старого лифта немного успокаивали. Когда он остановился, я осторожно спустилась с ступенек. И замерла.       Металлическая дверь казалась непобедимым боссом из компьютерной игры. Нужно просто нажать кнопку и выйти. Нажать кнопку. Но ладонь замирала у ярко–красного «огонька» из раза в раз. Боясь обжечься.       Там, снаружи, гроб. Я не могу выйти. Не хочу. На телефон пришло уведомление: «Такси ожидает Вас по указанному адресу. Приятной поездки!». Засунув телефон обратно в карман, снова посмотрела на дверь.       Я толкнула её. Вышла. Пусто.       Ни толпы соседей и незнакомых людей. Ни гроба. Только серый асфальт и лужи. Как будто ничего и не было. Словно я всё это придумала. Или увидела в очередном сне. Я села в такси. Назвала адрес. Водитель что–то спросил, но я не ответила. А смотрела в темное стекло автомобиля, где город проплывал мимо.       Подъехав к дому Ксюши, я подошла под подъезд и набрала код домофона. Первый раз неверно. Второй тоже. Раздражало. Снова набрала цифры — дверь открылась с мелодией. Зашла в лифт, облокачиваясь о стену.       Ксюша стояла на пороге. В старой футболке, с растрепанными волосами. Всё, как и при переезде. Её глаза пробежались по моему лицу, и она не стала ничего спрашивать. Просто отошла в сторону, пропуская меня внутрь.       Я зашла. Стянула на ходу куртку. Попыталась повесить на вешалку. Куртка упала глухим звуком. Ксюша подняла и повесила сама. Я прошла в зал, села на диван. Или легла. Не поняла. Смотрела в одну точку на стене.       Ксюша села рядом. Не близко. Не трогала. Просто была рядом. Мы молчали пару минут прежде, чем она спросила.       — Что случилось?       — Я убила её, — сказала я.       Ксюша молчала. Я чувствовала, как она смотрит на меня, даже не глядя. А когда повернулась — её глаза округлились, насколько это было возможно.       — Что?       — Соседку. Ну та, что вечно орала, помнишь? Я пожелала ей смерти. И она умерла, представляешь? — нервно смеялась я, поворачиваясь в сторону Ксюши.       Она смотрела на меня с таким лицом, с которым смотрят на человека, что признался в самом страшном грехе. Она наклонилась ближе ко мне, поправляя свои светлые волосы.       — Алис, — сказала она медленно, подбирая слова, — Ты не могла её убить. Это нереально. Это всего лишь слова.       — Но она умерла — я замолчала. — Я накаркала… Прокляла… Теоретически? — прокрутила я пальцем в воздухе.       Ксюша громко выдохнула. Помолчала. А потом продолжила:       — Слушай. Люди умирают. От сердца, старости или от того, что жизнь была слишком тяжелой. Ты упускаешь факт — она была старой. Могла умереть от любого пука в её сторону. И умерла. Но это не значит, что это случилось из-за твоих слов.       — Но я пожелала же. Мечтала о её исчезновении.       — И что? Хотеть и сделать — разные вещи, — Ксюша взяла меня за руку. — Ты не убивала её. Но ты можешь продолжать в это верить, если хочешь. Только тебе же хуже будет.       Я посмотрела на нее. Она осторожно сжимала мою ладонь. А потом и вовсе медленно улыбнулась, ожидая того же от меня. Но я так и не смогла.       — Я не знаю, что делать, — сказала я.       — Ничего не делать. Просто быть здесь, со мной — она покрутила мой рукав, разжимая руку. — Чай будешь?       — Ладно — согласилась я.       Она встала и ушла в сторону кухни. Я осталась сидеть на мягком диване и рассматривать стены вокруг. Может Ксюша права и всё это тупое истечение обстоятельств? А может я и вправду сделала это. Мысли противно слипались в вязкий комок, не давая ни секунды здравому смыслу вернуться ко мне.       Через какое-то время Ксюша вернулась с двумя кружками. Одну осторожно протянула мне в руки. Светлая кружка согревала ладони, а я заглядывала внутрь, рассматривая свое кривое отражение.       — Спасибо, — ответила я.       — За что?       — Что не говоришь, что я сумасшедшая — выдохнула я.       — Ты и не сумасшедшая. Но вот уставшая — да, — Ксюша улыбнулась. — А это всегда лечится приятной компанией и чаем.       — Возможно ты права — сказала я, отпивая чай.       — Я когда-то тебе говорила неправду? — поинтересовалась она, поправляя свои волосы.       Мы молчали. А потом Ксюша попыталась меня отвлечь. Рассказывала о новых мемах. О том, как ей Илья рассказал, за похождения Дениса. Мне не была интересна его жизнь, но не обсудить с ней это — я не могу. Мы легли на диван и разговаривали обо всем этом.       Не знаю, что Ксюша мне положила в чай или я и вправду настолько устала. Но картинка передо мной постепенно исчезала. Лишь на мгновение почувствовала, как меня накрыли чем-то мягким и теплым.       И я отключилась от этого мира.

…

      Я проснулась от шороха. А потом голоса. Кто-то разговаривает? Глаза не открывались, а голова казалась огромным кирпичом, который давил на шею. Ресницы слиплись из-за туши, от чего мне было ещё сложнее открыть глаза. Но всё-таки получилось.       Знакомый зал. Одинокий торшер. И темнота за окном. Я села и с меня упал махровый бежевый плед. Похоже я уснула, но не поняла от чего. Шея предательски затекла на пару со спиной.       Диван хоть и мягкий, но спать на нем в неудобной позе — худшее времяпровождение.       Проморгавши, я поняла, что нахожусь в квартире Ксюши. За закрытой дверью кто-то продолжал разговаривать. Посуда приглушенно стучала. А потом шаги.       Дверь осторожно открылась.       — Проснулась? — тихо спросила Ксюша.       За её спиной вылез Илья. То ли от освещения, то ли мне показалось, но он не казался таким уж и веселым, как и всегда. Скорее уставшим.       — Опа, проснулась спящая красавица — протянул он, закуривая айкос.       Все-таки это освещение.       — Сколько вообще я провалялась тут? — спросила я, пытаясь найти часы.       — Ну, часа два где-то — сказала Ксюша.       Я провела ладонью по лицу. Посмотрела на них. Илья был спокоен, но улыбался той самой улыбкой, что кричала «я знаю что-то чего вы не знаете». Ксюша сверлила меня взглядом. Тишина повисла. Неловкая. Такая, что хотелось поинтересоваться, не сдохли ли мы все вместе?       — Ты мне че снотворное налила в чай? — поинтересовалась я.       — Нет, — Ксюша засмеялась, — Мне что, делать нечего? Я бы хотя бы предупредила — продолжила она, убирая плед с дивана.       Илья выдохнул дым в сторону, не глядя на нас.       — Так и скажи, что ты хочешь, чтоб она осталась у нас к завтрашнему событию.       — Какое событие? — я перевела взгляд с него на Ксюшу. Ксюша посмотрела на меня. Потом на Илью. Потом они оба уставились на меня. Как будто я спросила их о решении задачи по экономике. Че, блять, опять происходит?       — Завтра вечеринка, — сказала Ксюша по слогам. — Ты забыла?       Молчание. Секунду. Две.       Клянусь, сюда идеально подошел бы трек со сверчками.       — Твою мать — выдохнула я, закрывая лицо руками. Упала обратно на диван.       — Ну даешь, мать, — Илья заржал, наклоняясь вперед. — О такой грядущей грандиозной пьянке забыть. Себя не уважать!       Ксюша ткнула его локтем в бок. Он только рукой махнул.       Я молчала. Смотрела в потолок. — Мне кажется, тебе надо пойти. — сказала Ксюша уже тише.       — Развеяться. Тебе станет легче.       Я посмотрела на неё. Потом снова на потолок.       — А если я не хочу?       — А ты попробуй, — сказал Илья, не глядя на меня. — Хуже, чем сейчас, уже точно не будет. Если ты конечно не захочешь разнести танцпол там.       Я посмеялась и хотела возразить. Но не смогла. Потому что он был прав.

…

      Прошло еще какое-то время, прежде чем я собралась уезжать домой.       Я сидела на диване и прокручивала последние прошедшие часы в голове. Соседка. Забытые воспоминания. И чувство, что это всё сделала я. Сказала. Пожелала. Да какая разница? Она уже умерла.       Но Ксюша была права. Люди умирают от чего угодно. И в этом нет моей вины. Но страх все равно скользит по позвоночнику. Вдруг это из-за меня? Что если бы я тогда промолчала? Может она была бы жива. Бесила бы дальше. Но жива.       Никто уже и никогда не узнает об этом.       Завтра вечеринка. Еще и нужно найти костюм. Пиздец. Вообще забыла об этом из-за всего происходящего. Неделю назад вроде, мы с Ксюшей обсуждали это всё. Её варианты конечно были креативными. Мумия или же кто-то из аниме. Но первое было слишком трудным, а во втором разбираться и вовсе не хотелось.       Мне нужно придумать что-то попроще.       — О чем задумалась? — поинтересовалась Ксюша, садясь рядом.       — Да о костюме на завтра… Есть идеи полегче? Ксюша задумалась. А потом достала телефон и что-то вбила в поисковик. Потом яркий экран был уже в сантиметре от моего носа.       — Вот тебе идея… Конечно немного специфична — пошептала она. Взяв телефон в руки, я не сразу поняла, за что она говорит. Но потом поняла.       — Смеешься что-ли? Ведьма? — прочитала я по слогам.       — Ну это самое легкое, что можно было найти! — возразила она. — Нет, ну серьёзно. Купила шляпу и достала черное платье — готово.       — Издеваешься же…       — Да тебе не угодишь, родная — засмеялась она.       — Да я лучше в бумагу туалетную обернусь и скажу, что мумия — резко возразила я. — Короче, похер. Ведьма так ведьма.       Ксюшу что-то рассмешило. Возможно моя интонация, а возможно и сам абсурд всего этого. Но я не могла не улыбнуться. Даже немного. Я встала с дивана и потянулась, пока Ксюша присматривала различные варианты моего костюма.       — … Ну представь, какой ты будешь сексуальной в этом. Может и не будешь такой одинокой… — процедила она последнее слово слишком игриво.       — Да иди ты, а — вырвалось у меня.       Ксюша откинулась на диван, продолжая смеяться. А я пошла в коридор, чтобы собираться домой. Уже поздно. Даже неудобно как-то перед ними. Завалилась — поспала, еще и осталась на ночь. Офигевшая сумасшедшая.       Илья вышел в коридор из кухни. В его руках была кружка. Он заглянул за мою спину не понимая, почему Ксюшу что-то так рассмешило. А потом ей кто-то зазвонил и она начала разговаривать сквозь смех.       — Че с ней такое? — поинтересовался он, отпивая чай.       — Да обсуждали мой костюм… Точнее её безумные идеи по его улучшению — сказала с усталостью я, натягивая кроссовок на ногу.       Илья резко хохотнул. Облокачиваясь о стену, он молчал, наблюдая за мной.       — Слушай, — сказал он негромко. — Ты это… если Денис будет слишком липнуть — только скажи. Я ему быстро мозги на место вставлю.       — Мы уже уладили этот вопрос, — ответила я, натягивая куртку.       Он удивился.       Не поверишь Илья, как же я тогда удивилась.       — Ну, смотри. Если че свистни, помогу.       — Спасибо — ответила я с легкой улыбкой.       Он улыбнулся. Коротко. Устало.       — Давай, удачи доехать — отлипая от стены, сказал Илья.       — Спасибо, до завтра получается. Передай Ксюше, что я ей напишу.       — Окей, буду рад с тобой завтра напиться — хмыкнул он, закрывая дверь.       Я вышла в темный подъезд. Замок звонко щелкнул позади. Вызвала лифт. Может всё будет не так плохо, как я думаю? Надеюсь, что хотя бы без приключений с Денисом.       Ну, пожалуйста, вселенная. Может завтра ты будешь на моей стороне и подкинешь мне что-то хорошее?