Часть 2. Танец на острие крыши.

Ночной воздух Парижа был прохладным и свежим, он обжигал легкие, наполняя их энергией и силой. Леди Баг стояла на самом краю своей мансарды, ее пальцы сжимали теплый металл перил. Где-то внизу, в свете фонарей, клубилась обычная городская жизнь, но здесь, на высоте, начинался ее мир – мир скорости, свободы и тайны. Она оттолкнулась от пола с мощным, упругим движением, и йо-йо с тихим свистом рассек воздух, найдя надежную опору на флюгере соседнего здания. Ее тело, закованное в обтягивающий латекс, на мгновение повисло в невесомости, а затем последовало за броском, описывая в темноте плавную, совершенную дугу. Ветер свистел в ушах, заставляя короткие черные волосы развеваться, и она чувствовала, как каждая мышца работает в идеальной гармонии – напрягается, тянется, толкает. Это было чистое, ничем не омраченное наслаждение полетом. Патруль был ее рутиной, священным ритуалом. Она скользила с крыши на крышу, ее алый костюм мелькал в ночи как кровавая вспышка. Взгляд ее, обостренный годами борьбы, выхватывал малейшее движение в тенях, уши ловили каждый подозрительный звук. Но город был спокоен. Слишком спокоен. Эта тишина всегда была обманчивой, предвестником бури. И тогда она увидела его. Или скорее, уловила знакомое, почти неосязаемое присутствие. На самом шпиле старой оперы, силуэтом вырисовываясь на фоне огромной луны, сидел он. Его поза была одновременно расслабленной и готовой к мгновенному прыжку. Длинный хвост мягко колыхался на ветру, а контур его тела – широкие плечи, мощные ноги – казался высеченным из самого мрака. Леди Баг на мгновение задержалась на карнизе напротив, позволяя себе просто смотреть. Даже после всех этих лет его вид вызывал в ней странную смесь восторга и раздражения. Она перепрыгнула через разделявшую их улицу, приземлившись на шпиль с кошачьей грацией, которой он сам бы позавидовал. — Заждался, мой кот? — ее голос прозвучал легко и игриво, нарушая величавую тишину. Кот Нуар медленно повернул голову. Его маска не скрывала широкой, самоуверенной улыбки. Зеленые глаза, яркие и пронзительные даже в полумраке, с нескрываемым восхищением скользнули по ее фигуре, от стоп, облаченных в латекс, до лица, скрытого маской. Этот взгляд был физически осязаемым, он словно обжигал ее кожу через слой костюма. — Моя прекрасная Леди, — его бархатный голос был низким и чуть хрипловатым. — Ждать тебя – это и есть мое главное предназначение. Вся моя жизнь – это ожидание момента, когда твой ослепительный силуэт появится на горизонте. Он спрыгнул со своего насеста и сделал несколько шагов к ней. Его черный костюм, сделанный из того же латекса, что и ее, но матового, поглощающего свет, обтягивал каждую мышцу его торса. Широкие плечи, мощная грудная клетка, каждый пресс кубиками на животе – все это было видно, как на ладони. Он был воплощением силы и ловкости, и он знал об этом. — Ты сегодня особенно прекрасна, — продолжил он, подходя так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло. — Луна просто помешана на тебе. Она отражается в твоем костюме, как в тысяче рубинов. Леди Баг закатила глаза, но уголки ее губ предательски дрогнули. — Твои комплименты сегодня особенно изысканны. Уж не читал ли ты любовные романы вместо патруля? — Я черпаю вдохновение в единственном источнике – в тебе, — он поднял руку, и его пальцы, обтянутые черным латексом, почти коснулись пряди ее волос, но она сделала легкий шаг назад, уходя от прикосновения. Внутри нее бушевал странный конфликт. Ее разум, серьезный и ответственный, отказывался воспринимать эти игривые ухаживания. Они были на дежурстве, они защищали город. Но ее тело, ее женское естество, откликалось на эту настойчивую, животную харизму. На его близость, на его голос, на тот голод, что светился в его зеленых глазах. Он был для нее загадкой, самой опасной и самой притягательной. — Давай сосредоточимся, Кот, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Она повернулась к нему спиной, демонстративно осматривая горизонт. — Тишина меня настораживает. Она чувствовала его взгляд на своей спине, на изгибе талии, так откровенно подчеркнутых обтягивающим костюмом. Ее собственная кожа под латексом будто горела. — О, я полностью сосредоточен, — прошептал он у нее за спиной, и его дыхание коснулось ее шеи, заставив ее вздрогнуть. — Ты не представляешь, на чем. Леди Баг резко обернулась, готовая отчитать его, но слова застряли в горле. Он стоял совсем близко, его лицо было серьезным, а в глазах плясали чертики. Он смотрел на нее не как на напарницу, а как на женщину. И это было невыносимо и пьяняще одновременно. — Хочешь прокатиться до Эйфелевой башни? — предложил он вдруг, меняя тактику. — С высоты вид лучше. И... менее отвлекающий. Он протянул ей руку. Не свой посох, а именно руку, ладонью вверх. Это был жест доверия, партнерства, но в его исполнении он выглядел как приглашение к танцу. Леди Баг колебалась. Принять его руку – значило согласиться на эту игру, на это опасное сближение. Но отказаться – выглядеть слабой, испуганной. — Только если ты обещаешь не болтать всю дорогу, — наконец сказала она, с деланной суровостью складывая руки на груди. Его лицо озарила победоносная улыбка. — Обещаю хранить молчание. Ну... почти. Он отступил на шаг, размахнулся своим посохом-батоном и, метнув его, полетел в сторону башни, оставляя за собой след в ночи. Леди Баг последовала за ним, и снова ветер запел ей свою песню. Она смотрела на его спину, на то, как работают мышцы под черным латексом, и чувствовала знакомое смятение. Она сражалась бы за него насмерть. Она доверяла ему свою жизнь. Но она понятия не имела, кто он, этот человек за маской, чья улыбка сводила ее с ума, а чье молчаливое присутствие давало ей силы. И эта тайна была самой прочной стеной между ними, стеной, которую, она знала, нельзя было разрушить. Никогда.