ГЛАВА ПЕРВАЯ - ПИЗДЕЦ КОТЁНКУ НЕ ПРИСНИЛСЯ...

Когда авианосец покидал разорённый остров, а огни заката отражались в ледяных волнах, казалось, что кошмар остался позади. Пророк, хотя и раненый, выжил, а Номад, Псих и Елена пытались перевести дыхание после смертельной миссии. Но судьба имела другие планы… Внезапно из темноты океанских глубин появился корабль Цефов. Неожиданная атака — и на авианосец, где находился Номад, был высажен десант цефов. Последнее, что Номад запомнил, это как Пророк, Псих, Елена, и другие члены экипажа авианосца отчаянно отстреливались от цефов, а он, уже лежал, на палубе обездвиженный какой – то хернёй, похожей на боло, которая постоянно херячила его током как электошокер, только по цефовски… сознание постепенно уплывало в спасительную тьму, от невыносимой боли! Костюм ушёл в постоянную перезагрузку, и уже не мог обеспечить его выживаемость. И тут, перед ним появляется уродливая морда цефа, дальше темнота… Он очнулся в холодной лаборатории, прикованный, к подобию операционного стола, и тут, появился липкий страх, сковывающий его движения, как будто сам воздух превратился в цепи. Металлические щупы, микропроводки и датчики проникли в симбиотический нанокостюм, пытаясь подчинить его волю, и мозг… учёные цефов пытались инициировать прямой контроль над его нервной системой, подключив к интерфейсу десятки микрощупов. У цефов, всё-таки, что – то получилось, так, как сознание Номада выключилось, как старый телевизор. И тут, что – то резко пошло не так, Номад, внутри нанокостюма, начал медленно умирать… и нанокостюм, сделал то единственное, что он мог, сделать в этой ситуации. Нанокостюм активировал защитный протокол, который включается при угрозе жизни носителя. Этот протокол позволяет костюму самостоятельно адаптироваться, блокировать внешнее управление и усиливать защитные функции! После активации, этого протокола костюм мгновенно понял угрозу. Лёгкая вибрация по нанопластинкам, мерцание панелей — сигналы, которые цефы не смогли расшифровать. Датчики, подключённые к его рукам, начали менять поток энергии, вызывая у исследователей хаос и сбои оборудования. Костюм передал тонкую волну импульсов прямо в мозг Номада, зажигая его сознание, его Я, и направляя мысли, подсказывая движения. Малейшее движение пальца — и щупы выскользнули, соединения прервались. Костюм снова взял контроль, но теперь на своей стороне, саботируя эксперименты с мастерской точностью. Учёные цефов, хотя какие же они учёные, уйобки они, а не учёные, метались, пытаясь восстановить контроль, но каждый новый щуп вызывал странные эффекты: панели мигали, роботы-ассистенты останавливались, энергоцикл замыкался в непредсказуемой последовательности. Костюм адаптировался мгновенно, реагируя на каждое действие — и в этом хаосе Номад почувствовал, что шанс на побег существует, мизерный, но он ЕСТЬ! И тогда, словно сама материя услышала его волю! Нанопластины костюма засияли ярче, токи энергии слились в ритм его сердца. Номад, порвал монотрос, которым его привязали к этому столу. Плюс гравитационное поле, на руках, ногах и голове. Он просто встал, не заметив всего этого, и даже больше… сковав пространство вокруг себя аурой силы. Цефы поняли слишком поздно: их жертва не была просто человеком — он был симбиозом с живым оружием, не поддающимся никакому контролю! Они поняли, им пришёл пиздец! Каждый шаг, каждый вздох — как отблеск бури. Костюм сам становился разумнее, сильнее, совершеннее, сопротивляясь каждой попытке подчинить его. И в этом великолепном хаосе, в этом триумфе воли над чужой технологией, Номад почувствовал: он ещё не проиграл, и его побег — это не просто шанс, это судьба, выкованная в огне симбиотической мощи. И в этом сумасшедшем танце энергии и материи, в мерцающем хаосе световых вспышек, костюм взорвался силой, которая была больше, чем просто технология. Он рвал цепи, искрился, и энергия, которую он вызывал, разлеталась по всей лаборатории, как молнии в шторме, вместе с мозгами цефов на всех поверхностях, Номад просто вскипятил их, работая ходячей микроволновкой. Глубоко в сердце гор острова Лингшан, скрытый среди ледяных вершин, покоился корабль Цефов, чёрная туча технологий и чужой мощи, но вот что – то произошло, и корабль цефов вздрогнул от внутренних взрывов! Не теряя ни секунды, Номад направился к реакторному отсеку. Костюм, заботливо показывал дорогу на мини карте. Металлические двери открывались под его прикосновением, искры рикошетили от панелей, а датчики сигнала вибрировали в такт его энергии. Каждый шаг отдавался гулом мощных генераторов, каждый вздох костюма был как рев живого зверя. Добравшись до сердца корабля, Номад активировал реактор, заставив его перегрузиться и засиять алым светом, наполняя все отсеки сиянием хаоса. Цефы пытались остановить его, но костюм блокировал любое вмешательство. Металл скрипел, кабели взрывались, панели плавились — корабль оживал в финальном танце разрушения. – Я, пидарасы, вспомню вам всё! Инопланетные уёбки! Или я не Джейк Данн! – выкрикнул Номад в момент начала перегрузки реактора корабля. Горы острова Лингшан дрожали и трескались под гулом реактора Цефов. Корабль, разбитый и разрывающийся изнутри, с каждой секундой выбрасывал в атмосферу колоссальную энергию, создавая чёрную дыру, которая постепенно расширялась. Её гравитация была настолько мощной, что гора Лингшан и большая часть острова начали втягиваться, земля ломалась, скалы рушились, а океан местами всасывался в воронку хаоса. Номад стоял в эпицентре катастрофы, костюм пульсировал, как живой организм. Симбиотический разум полностью управлял телом и энергией, направляя его к ядру дыры. Он связался с Пророком через нейроинтерфейс: — Пророк… не переживай… у меня есть цефовский деактиватор… я вставлю его прямо… в ядро… — голос дрожал, но звучал решительно. — Это единственный способ остановить чёрную дыру… Пророк видел, как земля под ногами Номада начала искривляться, как гигантская сила тянет всё вокруг к светящейся воронке. Его сердце сжалось. — Номад… ты… нет! — крикнул Пророк, но понимал, что его товарищ принял решение. Номад поднял деактиватор и шагнул в самую гравитационную пасть чёрной дыры. Нанопанели костюма искрились, наночастицы светились, а симбиотический разум боролся с гравитацией, удерживая его тело, как живой якорь против бездны. В тот момент, когда деактиватор был установлен, чёрная дыра излучила невероятную вспышку энергии. Гора Лингшан, скалы, леса и корабль цефов были втянуты в хаотичную воронку. Взрыв света осветил облака, огонь расплылся над островом, а земля будто взвизгнула под колоссальной нагрузкой. Пророк видел, как Номад исчезает в сияющем ядре дыры, как жертва, которая спасла всё живое вокруг. Он знал, что Номад ушёл навсегда, но само жертвоприношение удержало катастрофу от разрушения всей планеты. Когда вспышки света улеглись, от остова осталась лишь руина — половина острова была сметена, но остальная часть Лингшана уцелела. Пророк, стоя на безопасном расстоянии, ощутил одновременно боль утраты и триумф: Номад был не просто солдатом, он стал живым оружием и героем, который спас мир ценой своей жизни…