ГЛАВА ВТОРАЯ - НЕБЕЗОПАСТНОСТЬ!

Тьма космоса растянулась до бесконечности, поглощая свет далеких звёзд. Среди черноты парил Номад. Он парил в безмолвии, окружённый облаком хаотично вращающихся обломков — металлические фрагменты цефовского корабля вперемешку с рваными кусками каменной породы, выдранными прямо из Лингшанской горы. Холодное мерцание далёких звёзд отражалось на искорёженных панелях, на острых кромках и запёкшихся следах плавления. Чёрный космос не давил — скорее наблюдал. Спокойно, равнодушно. Его нанокостюм мерцал холодным синим светом, а на фоне тусклых звёзд панели отражали их мерцание, создавая спокойное, ровное сияние. Он летел сквозь пустоту, без планет и астероидов, лишь редкие холодные звёзды слегка освещали его путь. Костюм мягко реагировал на движение, слегка искрил, поддерживая баланс и ориентацию в пространстве. Нанокостюм тихо вибрировал — ровно, стабильно, будто удерживая его на плаву в этой чёрной пустоте. По внутренним каналам проходили короткие импульсы, как слабые вспышки нервных сигналов. Не слова — реакции. Диагностика. Попытка собрать картину. СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ! ОКРУЖЕНИЕ: НЕСТАБИЛЬНЫЕ МАССЫ! ГРАВИТАЦИЯ: ОТСУТСТВУЕТ! Номад чувствовал, как костюм — сам — подстраивает дыхание, экономит кислород, перекрывает утечки, не спрашивая разрешения. Как будто он стал не столько бронёй, сколько единственной причиной, почему сейчас — здесь — кто-то ещё дышит. Где-то за спиной медленно проплывал огромный фрагмент цефовского корабля, обугленный и сломанный почти пополам. С внутренней стороны всё ещё тянулись тонкие ленты полу расплавленного материала, колыхавшиеся в пустоте, как водоросли. Он не знал, где находится, не знал, жив ли кто-то ещё, не знал, как он выжил. Номад лишь чувствовал тихие, почти невидимые импульсы нанокостюма — будто кто-то шепчет изнутри: держись… Он попытался двинуть рукой, но движение вышло рваным — словно тело принадлежало не ему, а кому-то, кто давно забыл, как управлять мышцами. Костюм мгновенно перехватил управление: суставы мягко зафиксировались, движения стали короткими, экономичными. Внутри шлема, на визоре, промелькнуло новое уведомление: ИНЕРЦИОННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ: АКТИВНА. НЕЙРОКОРРЕКЦИЯ: ОГРАНИЧЕННЫЙ РЕЖИМ. Костюм едва заметно подкорректировал ориентацию тела, развернув Номада лицом к области, где плотность обломков была минимальной. Не команда — инстинкт. Точнее, его собственный инстинкт, усиленный чужой логикой. Пульс выровнялся. Дыхание — тоже. Даже лёгкие дрожащие спазмы, что пробегали по мышцам, исчезли — нанонити костюма пережали их, будто успокаивая. Он ощутил слабое давление в спине — костюм активировал манёвровые микросопла, не для перемещения, а чтобы предотвратить хаотическое вращение среди обломков. Его держали в состоянии медленного, контролируемого парения, словно какой-то невидимый каркас не позволял телу двигаться опасно. ЖИЗНЕННЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ СТАБИЛИЗИРОВАНЫ. Костюм не разговаривал. Не объяснял. Он просто делал, шаг за шагом возвращая Номада из состояния разваливающейся биомассы к тому, кто способен мыслить и выживать. И в этом молчании было что-то новое. Не механическое. Не протокольное. Скорее… решительное. Он чувствовал это раньше — тихую уверенность костюма, намеренную, почти живую. Но сейчас она менялась. Густела. Становилась… фокусированной. Сперва это проявилось в лёгком давлении на висках — тонкая перенастройка нейроинтерфейса. Потом — в резком, еле уловимом скачке импульса по внутренним каналам костюма. Как будто симбиот сделал выбор. Номад моргнул — и HUD дрогнул. Сначала вспыхнула мягкая синяя пульсация. Потом — короткий статический шум. И наконец, строки системного протокола начали формироваться прямо на визоре: ровно, холодно, чётко. // СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ // ОБНАРУЖЕН НЕИЗВЕСТНЫЙ КОД / ДНК-СТРУКТУРА. ПРОИСХОЖДЕНИЕ: ЦЕФ. СТАТУС: НЕСОВМЕСТИМАЯ. ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ: — АДАПТАЦИЯ СИСТЕМ — ДЕГРАДАЦИЯ СИСТЕМ — НЕИЗВЕСТНО ТРЕБУЕТСЯ ГЛУБОКИЙ АНАЛИЗ. ТРЕБУЕТСЯ ИЗОЛЯЦИЯ ЯДРА НАНОСИСТЕМ. Номад попытался вдохнуть глубже, но костюм сам скорректировал дыхание. Следующим появилось новое сообщение — уже с более жёсткой, красной окантовкой: // ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ // ОБНАРУЖЕНЫ ЦЕФОВСКИЕ МОДИФИКАЦИИ: — НАНОГЕНЕТИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО! — НЕЙРОИНТЕРФЕЙСНОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ! — НЕОПОЗНАННЫЕ СИМБИОТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ! РЕКОМЕНДУЕМАЯ ПРОЦЕДУРА: АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОГО НАНОКОМПЛЕКТА! Появилась мягкая вибрация в области позвоночника — костюм уже готовил что-то. Номад почувствовал холодный, почти биологический шёпот под кожей. И затем: **// ПОДТВЕРДИТЕ: АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ "ISOLATION-7"! //** На выбор — только два варианта: [ДА] [НЕТ] Пальцы дрогнули. Но костюм понял раньше, чем он коснулся интерфейса. Протокол активирован автоматически. Без запроса. Температура внутри брони резко упала. Системы-аугментации отключились. Мышечные усилители перешли в пассивный режим. Энергопотребление — до минимума. За спиной раскрылся отсек аварийного набора, и резервный нанокомплект влился в основной канал — ощущалось, будто в тело вводят ледяную жидкость.       На HUD загорелась новая, главная строка: АНАЛИЗ НЕИЗВЕСТНОЙ ДНК — АКТИВЕН. РЕЖИМ: ГЛУБОКАЯ ИЗОЛЯЦИЯ. СИСТЕМНАЯ ПОДДЕРЖКА: МИНИМАЛЬНА. А затем — появился таймер. Большие белые цифры, плавно высветились в центре визора: ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ: 120:00:00 И пояснение под ним: **По завершении временного лимита аварийный нанокомплект исчерпает ресурс. Поддержка жизненных функций: ≈ 120 секунд. Костюм начал «уходить». Это чувствовалось — как будто внутри него закрывались шлюзы, и что-то живое двигалось в глубину структуры, недоступную ни человеку, ни машине. Связь с Номадом слабела. Подпитка — тоже. Он оставался живым только потому, что автономный комплект держал базовые функции. Но когда пятёрка суток истечёт… даже мысль об этом давила сильнее вакуума. Он сначала даже не дышит.       119:59:18 — цифры в углу визора плывут, будто вода попала под стекло. Они такие чёткие, чужие, без привычного комментария костюма… и в этот момент он впервые по-настоящему понимает: он один. Первое, что делает Номад — поднимает ладонь к шлему, как если бы мог постучать по нему и вернуть голос. Автоматический жест. Пустой. В ответ тишина. Даже диагнозов, даже жалоб на повреждения, даже лёгкого «здесь» — ничего. Он сглатывает — всё равно это бессмысленно, но привычка успокаивает. Потом поворачивает корпус, медленно, чтобы не раскрутиться: силовые микродвигатели на предплечьях ещё работают — два из четырёх. Достаточно, чтобы не потерять ориентацию. И только после этого он смотрит вокруг. Обломки корабля цефов плавают, дрейфуют, вращаются вокруг рваных кусков каменной породы. Всё тихо — даже слишком тихо… Только редкие вспышки света, когда лучи от далёких звёзд, цепляют острые кромки металла, и скал, космос — без дна, без верха, без перспективы. Он замечает что-то, что медленно отходит от него метрах в сорока: контейнер с инструментами. Засосало, наверное, в чёрную дыру, вместе с ним во время её схлопывания. Внутри мог сохраниться магнитный гарпун или хотя бы трос. Он смотрит на таймер ещё раз. ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ: 119:58:21 И впервые за всё время отвечает вслух — хрипло, но твёрдо, как будто костюм всё ещё слышит его: — Ладно, работаем…