Глава 24: Начало. Всегда.

Шесть месяцев спустя. Суд над Ли Минхо был быстрым и беспощадным. Гора доказательств, его собственные спокойные, безумные признания и свидетельские показания, включая пронзительные слова спасенной Пак Дживон, не оставили ему ни единого шанса. Приговор — пожизненное заключение в специализированной психиатрической лечебнице с усиленным режимом безопасности. Мир больше никогда не должен был увидеть его «искусство». Эмили Кан вернулась к работе, но что-то в ней изменилось. Суровая холодность смягчилась, уступив место спокойной, обретенной силе. Она по-прежнему была блестящим профессианалом, но теперь ее уважали не только за ум, но и за несгибаемую волю. История ее матери стала достоянием общественности, и это принесло катарсис — и ей, и ее отцу, который, наконец, смог оплакать жену, зная правду. Ким Сокджин, после долгой реабилитации, тоже вернулся в строй. Его плечо иногда ныло при смене погоды, напоминая о цене, которую он заплатил. Но он ни о чем не жалел. Его репутация легкомысленного красавца канула в лету. Теперь он был тем, кто прикрывает спину своей команде, и тем более — Эмили. Их партнерство стало легендой отдела. Их отношения не были стремительными. Они были исцеляющими. Они заново узнавали друг друга без тени смертельной опасности. Долгие вечера с кофе и разговорами, спокойные прогулки, молчаливое понимание, когда одному из них снился кошмар. Это была не страсть, пожирающая все на своем пути, а глубокое, прочное чувство, выкованное в огне. И вот наступил этот день. Небольшая частная церемония на закате, в саду с видом на озеро. Круг самых близких: сослуживцы, ставшие семьей, немногочисленные родственники и, конечно, отец Эмили, смотревший на дочь с глазами, полными слез счастья. Когда Эмили в простом, но элегантном платье цвета слоновой кости вышла к арке, увитой белыми розами, Джин замер. В его глазах не было ничего, кроме бесконечного обожания и той самой, непоколебимой уверенности, что с этого момента и навсегда она — его судьба. Они обменялись клятвами. Не шаблонными, а своими, идущими от сердца. — Эмили, — говорил Джин, держа ее руки в своих, — я обещал когда-то прикрывать твою спину. Сегодня я клянусь быть с тобой не только в работе, но и в жизни. Доверять тебе, уважать тебя и любить тебя каждую секунду нашего общего будущего. Всегда. Эмили смотрела на него, и ее голос был чистым и твердым. — СокДжин, ты вошел в мою жизнь, когда в ней были только тени. Ты стал моим светом, моей опорой и моим домом. Я люблю тебя. И я выбираю тебя своим партнером навсегда. Когда они обменялись кольцами и священник объявил их мужем и женой, Джин наклонился и поцеловал ее с такой нежностью и обещанием, что у всех присутствующих перехватило дыхание. Это был поцелуй, знаменующий конец одной истории и начало другой, куда более прекрасной. На свадебном приеме, под теплым светом гирлянд, они танцевали свой первый танец. Она — в его надежных объятиях, он — не сводя с нее восхищенного взгляда. — Счастлива, миссис Ким? — тихо спросил он, губы у ее уха. Она откинула голову, глядя на звездное небо, а затем снова на него. На его лицо, которое стало для нее олицетворением дома и безопасности. — Всегда, — прошептала она в ответ, повторяя его клятву. — Всегда. И пока они кружились в танце, оставив позади боль и страх, было ясно одно — их история, начавшаяся в кромешной тьме, нашла свой свет. И этот свет будет гореть всю оставшуюся жизнь.