Часть 2

Лес стал для Артура продолжением его тела. Каждый шорох, каждое движение птицы, изменение ветра – всё это он читал, как открытую книгу. И сейчас все его чувства были обострены до предела, направлены на одну точку – на поляну у озера, где расположилась палатка. Он лежал в засаде на склоне холма, за густыми зарослями папоротника, и смотрел. Смотрел на него. Парень сидел на берегу, бросая плоские камушки так, что они подпрыгивали по водной глади три, четыре, пять раз. Его движения были плавными и точными. Экономными. Не так, как у его шумного друга, который то и дело громко смеялся и пытался залезть в воду. Артур почти не дышал. Внутри него бушевала странная, незнакомая буря. Желание подойти ближе, рассмотреть эти спокойные глаза, смешалось с инстинктивным страхом спугнуть. Он не понимал, что с ним происходит. Этот человек был как диковинный зверь, которого нельзя убить, а можно только наблюдать, затаившись. Именно его шумный друг всё испортил. Парень, которого друзья звали Чечил, решил прогуляться по лесу в одиночку, чтобы, как он крикнул, «найти грибов». И по иронии судьбы его маршрут пролегал прямо под склоном, где прятался Артур. Артур прижался к земле, стараясь стать частью лесной подстилки. Но Чечил, видимо, обладал врождённой наблюдательностью городского жителя, которая тут же сработала на неправильный объект. Его взгляд скользнул по склону, и он замер, уставившись в самую чащу, прямо на бледное лицо Артура. На секунду воцарилась тишина, разорванная только треском ветки под ногой Чечила. – Эй! – негромко, но чётко произнёс парень, и в его голосе прозвучала не столько боязнь, сколько любопытство. – Ты кто? Местный? Артур не ответил. Мысли в его голове закрутились с бешеной скоростью. Он меня видел. Он меня видел. Он может рассказать. Он приведёт сюда других. Он разрушит всё. Он отнимет.. Инстинкт охотника, холодный и безошибочный, заглушил все остальные чувства. Страх, любопытство, странную тягу к тому парню – всё смело, как ураган. Оставалась только простая, ясная цель: устранить угрозу. Он метнулся в сторону, не вверх, а вдоль склона, создавая иллюзию бегства. Чечил, поддавшись азарту погони или желанию разгадать загадку, ринулся за ним. – Эй, постой! Это была ловушка, и Артур был её невидимой пружиной. Он завёл парня глубже, в самую чащу, где стволы деревьев стояли теснее, а свет едва пробивался сквозь кроны. Он знал, что тот спокойно пускающий по водной глади камни парень, услышав крик, наверняка пойдёт на звук. Но у него было несколько минут. Он обогнул старый валежник и замер. Чечил, запыхавшийся, появился из-за поворота. В его глазах уже читалась не уверенность, а тревога. Он понял, что заблудился. – Послушай, я просто.. Артур действовал молниеносно. Рывок. Короткое, приглушённое вскрикивание, которое захлебнулось. Борьба была отчаянной, но недолгой. Чечил был силён, но Артур сильнее. Через несколько мгновений тело Чечила обмякло у него в руках. Сердце Артура бешено колотилось, но не от страха или волнения, а от адреналина и осознания новой, более страшной проблемы. Он быстро перетащил тело в ближайшее укрытие – небольшую пещерку, о которой знал только он, и наскоро прикрыл вход ветками. Он знал, что должен вернуться. Быстро. И он оказался прав. Не успел он отойти от пещеры на десяток метров, как увидел его. Тот шёл по его же следам, лицо было напряжённым, но сосредоточенным, без истерики. Он был близко. Артур сжал кулаки. План изменился. Один уже в ловушке. Теперь пришла очередь второго. Он сделал глубокий вдох и шагнул из-за дерева, преградив ему путь. Они стояли друг напротив друга в зелёном полумраке леса. В глазах мелькнуло узнавание, шок, а затем – ледяная ясность. Он видел перед собой того самого странного человека из зарослей. И, возможно, догадывался, что случилось с его другом. Артур не сказал ни слова. Он просто смотрел. И в его взгляде теперь не было ни капли того неуверенного наблюдения с холма. Теперь это был взгляд хозяина, поймавшего свою самую ценную и самую опасную добычу. Он медленно, почти не двигаясь, протянул руку, указывая в сторону дома. Приглашение. Приказ. Бежать было некуда. Он понимал это. Он окинул взглядом непролазную чащу, потом снова посмотрел на Артура. И сделал шаг вперёд. Не потому, что был покорен, а потому, что другого выхода не видел. Артур развернулся и пошёл, даже не обернувшись, чтобы проверить, идёт ли тот за ним. Он знал – идёт. Охота была окончена. Один – как всегда, вещь, проблема, которую нужно решить. А второй.. второй был загадкой, за которую ему теперь предстояло заплатить. Дом поглотил их, захлопнув за спиной дверь, словно пасть. Воздух внутри был спёртым и тяжёлым, пахнущим пылью, керосином и чем-то неуловимо чужим – теперь ещё и запахом страха и леса, принесённым с новыми пленниками. Артур запер дверь на щеколду и тяжёлый засов – механизм, выглядевший самодельным и чрезмерно грубым для обычного деревенского дома. Он не сразу повернулся к нема, давая тому секунду осмотреться в сумраке гостиной. Пусть видит голые стены, заколоченные окна, груду книг и единственный источник света – керосиновую лампу на полу. Пусть понимает, где он оказался. Когда он всё же обернулся, то увидел, что парень стоит посреди комнаты, не прислоняясь к стенам, его поза была собранной, готовой к действию. Он не метался взглядом, а изучал пространство медленно, внимательно, как шахматную доску. Его дыхание было ровным, слишком ровным для человека, только что пережившего плен. – Как тебя зовут? – голос Артура прозвучал хрипло, он давно не использовал его для вопросов. Он медленно перевёл взгляд на Артура. Его глаза в свете лампы казались тёмными и абсолютно непроницаемыми. Он не ответил. Тишина затянулась, наполняясь гулом натянутых нервов. Артур почувствовал знакомое раздражение, шевельнувшееся где-то глубоко. Он сделал шаг вперёд. – Я спросил, как тебя зовут. Снова молчание. Оно было другим, не тем, что в лесу. Оно было плотным, упругим, почти осязаемым вызовом. Этот парень не цепенел от страха. Он.. оценивал. Артур сжал кулаки. Старые демоны шептали ему простое решение – заставить говорить болью, страхом, унижением. Это всегда работало. Это ломало волю, превращало человека в послушную тряпичную куклу. Его пальцы сами по себе вспомнили знакомые движения. Но когда он поднял взгляд, увидел не просто пленника. Он увидел того, кто не убежал тогда, у озера. Того, чьё спокойствие действовало на него как наркотик и как вызов одновременно. Убить его – значило уничтожить эту загадку, погасить этот странный свет, который он впервые увидел за долгие годы. Вместо удара он резко, почти грубо, схватил его за плечо, развернул и толкнул в сторону узкой двери, ведущей в маленькую подсобку. Там было пусто, голо и относительно чисто. – Сиди тут, – бросил Артур и захлопнул дверь, снаружи щёлкнул простой засов. Он отшатнулся от двери, будто обжёгшись. Его сердце колотилось как бешеное. Он провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Всё пошло не так. Он не хотел этого. Не хотел запирать его. Но этот взгляд.. этот молчаливый вызов.. Он снова подошёл к двери, прислушался. Ни звука. Ни попыток выбить дверь, ни стонов, ни плача. Тишина. Та же самая, что сводила его с ума в одиночестве, но теперь она была другой – осмысленной, живой, полной скрытой силы. Артур отправился обратно в лес. Чечил лежал там, всё ещё без сознания. Холодная, грубая реальность, контрастирующая с необъяснимой загадкой в подсобке его дома. Он связал парню руки и ноги, действуя на автомате. Он не мог заставить его говорить силой. Это было бы поражением. Это значило бы признать, что единственный язык, на котором он умеет общаться – язык насилия. А с этим.. с этим человеком он хотел чего-то другого. Он не мог объяснить что именно, но это желание было жгучим и мучительным. Вернувшись в дом вместе с безсонзательным но ещё живым телом. Скинул его в погреб. Он остановился перед дверью в подсобку. Он снова говорил, его голос звучал тише, но с ноткой неуверенности, которую он ненавидел. – Я.. не причиню тебе зла. В ответ – всё та же оглушительная тишина. Артур прислонился лбом к прохладной деревянной поверхности. Он был охотником, а его добыча взяла его в осаду, даже не сказав ни слова. И он, добровольно, стал её пленником. Он не получил ответа на свой вопрос. Но он получил нечто более важное – понимание, что правила игры изменились навсегда.