Часть 3

Прошло время. Сколько именно — Алиса и сама не могла сказать. Ее прежняя жизнь стала сном, туманным и далеким. И вот однажды утром она проснулась. Но не от звука или прикосновения, а от странного ощущения. Ощущения… привычности. Она лежала не на парящей платформе или ложе из теней, а на чем-то мягком и упругом. Она открыла глаза, и сердце ее замерло. Над ней был знакомый потолок ее комнаты в Дерри. Бледно-голубой, с тонкой паутиной трещин у люстры. Сквозь шторы пробивался ослепительный солнечный свет, выхватывая из полумрака знакомые очертания: письменный стол, заваленный книгами, стул с накинутой одеждой, постер с группой, которую она когда-то любила. Паника, острая и холодная, кольнула ее под сердце. Она резко села на кровати. На ней была ее старая, мягкая пижама. Все было так, как будто не было ни заброшенного дома, ни канализации, ни бесконечных космических чудес. Как будто все это был лишь долгий, сложный сон. —Нет… — вырвался у нее сдавленный стон. —Нет, это не может быть правдой. Пенни! —Я здесь. Голос прозвучал прямо за ее спиной. Он был низким, бархатным, теплым. В нем не было ни звона, ни эха, ни шипящих обертонов. Это был человеческий голос. Алиса медленно, будто боясь спугнуть мираж, обернулась. У кровати стоял юноша. Высокий, стройный, с невероятно густыми и пышными рыжими волосами, которые отливали медью в солнечных лучах. Он был одет в простые темные джинсы и серую футболку, обтягивавшую его мускулистый торс. Его лицо было бледным, с острыми, но красивыми чертами, а рот был отмечен мягкой, сдержанной улыбкой. И его глаза… Они были не желтыми. Они были цвета лесного ореха, теплыми, глубокими, и в них светилась бездна знакомой, древней нежности.