Глава 2. Запреты и ограничения

      Жар в теле. Сухой воздух. Запах пепла и пыли.       Заклинание у Лиры на языке - будто пульс.       — Ignis ruptura!       Посох с треском опустился в землю, и по кругу разошёлся выброс пламени - сжатый, направленный, как удар хлыста. Иллюзорная мишень на дальнем крае зала вспыхнула, исчезла, оставив только обугленный след на каменном полу.       — Слишком сильно, — отозвался наставник, щурясь сквозь клубы дыма. — Опять. Ты не врагу сносишь голову, Лира, а стены академии. Подумай об этом, прежде чем разрушишь что-нибудь ценное.       Она тяжело дышала, пот стирался рукавом с виска.       — Я думала. Просто... я чувствовала этот импульс. Он просился наружу.       — Ты воюешь с фантомом, - строго добавил он. — Прекрати путать гнев с силой. Лира молча кивнула. Наставник ушёл. Остался только запах гари и ощущение, будто воздух ещё звенел от заклинания.       — Ну, не зря говорят, что боевые маги - это пыль, шум и разрушение, — раздался голос откуда-то сбоку.       Она обернулась.       На широком каменном подоконнике сидел Теодор Торрен, лениво болтая ногой в воздухе. Кудрявые рыжие волосы упали на лоб, в руках было яблоко, надкушенное ровно на середине. Янтарные глаза чуть прищурены - он наблюдал за ней, будто за какой-то редкой зверушкой в дикой природе.       — Ты бы хоть предупреждала, прежде чем устраивать апокалипсис. А то у меня, знаешь ли, чувствительные ростки в лаборатории.       — Не думаю, что твоим травам есть дело до мишеней, — буркнула Лира, подходя ближе.       — Моим травам есть дело до всего. Особенно к жару, огню и боевым магам с неустойчивым контролем.       — Хочешь, я выжгу тебе грядку? Эксперимента ради, — усмехнулась она.       Он ухмыльнулся в ответ.       — Только если потом ты её восстановишь. По моей методике. Со всей любовью к почве и природе.       — Этим и занимается маг природы? — в её голосе проскользнула насмешка. — Спасает рассаду и яблони?       — Кто-то должен лечить этот мир, пока вы его рушите, — Тео встал, отряхивая ладони. — Идём, Сиана уже наверняка записала, на сколько минут мы опоздаем.

***

      Сиана Вейр уже сидела в аудитории как всегда на первом ряду, с идеально выровненными пергаментами, безупречно выглаженной мантией и выражением лица, напоминающим о том, что весь мир немного не дотягивает до её стандартов. Её серебристые волосы были заплетены в толстую косу, украшенную нитями иллюзии, они мерцали, отражая свет, словно живые.       — Вы опять опоздали, — произнесла она, не отрываясь от своих записей.       — Мы шли быстро, - возразил Тео. — Просто кое-кто уничтожил полстены в зале, и пришлось обходить.       Сиана подняла на Лиру глаза.       — Следы магии ощущались на половине коридора. Ты хоть пытаешься себя сдерживать?       — Я не игрушка, - Лира села рядом. — И не призрак, чтобы оставлять только тени. Моя магия для боя. Она не должна быть мягкой.       — И всё же она должна быть точной, — ответила Сиана с холодной улыбкой.       В этот момент в аудиторию вошёл архимаг. Высокий, с прямой спиной, будто нес на плечах весь свод законов магии. Его коротко подстриженные волосы были серебристыми, почти стальными, лицо - из тех, на которых время оставляет только вырезанные морщины бременем власти. Он носил простую, но тяжелую мантию, с золотыми вставками из светящегося шёлка. На груди - брошь с гербом академии: пылающий круг над открытой ладонью.       — Архимаг Десмор Иллет, — прошептала Сиана. — Лично. Значит, будет серьёзно.       Он остановился в центре зала. Тишина стала плотной, как ткань.       — Сегодняшний урок вы не найдёте в учебниках, — начал Десмор. Его голос был низким и в каждом слове сквозила сила. — Мы говорим не о формулах. А о границах. О законах. О цене.       Он провёл ладонью по воздуху, и между ним и студентами засияли знаки. Круги, линии, древние символы - магия активировалась без слов.       — Как вы знаете, магия Селларии делится на пять великих направлений: первое - магия природы и восстановления: жизнь, рост, исцеление. Она требует терпения. Маги, что спешат с природой - ломают её. А кто лечит без понимания - калечит.       Тео, сидящий рядом с Лирой, чуть склонил голову, его янтарные глаза внимательно следили за движениями архимага.       — Второе - боевая магия: сила, разрушение, защита. Это магия действия. Она требует воли, а не ярости. Разница между воином и убийцей - это контроль.       Лира ощутила, как вспыхнула невидимая искра внутри. Словно архимаг Десмор говорил именно о ней.       — Третье - магия разума и иллюзий: зрение, восприятие, эмоции. Иллюзия может быть оружием, может - исцелением. Но чаще отравой. Магия разума опасна, когда она становится привычкой.       Сиана едва заметно напряглась. Её серые глаза сверкнули на долю секунды.       — Четвертое - астральные искусства: создание проекций и перемещения по вневременным потокам. Такие маги слышат звёзды и само время. Но звёзды отвечают не всегда, а во времени можно потеряться. Переусердствуешь и есть риск никогда не вернутся в реальность.       Некоторые студенты нервно переглянулись, осознавая опасность этих искусств.       — Пятое - магия кровных уз и ритуалов. Древнейшая. Работает через клятвы, жертвы, связь крови. Могущественная и страшная. Каждый ритуал требует цены. Символы в воздухе замерцали ярче, но потом потускнели.       — А теперь о важном, о Запретах, — продолжил архимаг, его голос стал ещё ниже, жёстче. — Не потому, что мы боимся. А потому, что уже заплатили.       Он поднял руку, и в воздухе всплыли алые знаки. Каждый - будто резаный шрам.       — Кровавые жертвы - магия, питающаяся смертью. Её сила безмерна, но она разрушает носителя. Не бывает магов крови, доживших до старости. Десмор окинул тяжёлым взглядом всех присутствующих.       — Следующий запрет - вытягивание жизненной силы. Ты исцеляешь и убиваешь. Меняешь боль одного на смерть другого. Даже с согласия - это преступление против жизни. Третье - изменение памяти без согласия. Это не помощь. Это насилие. Отнять у человека его прошлое всё равно что лишить его имени.       Архимаг жестом указал на четвертый символ.       — Некромантия. Смерть - это стена. Тот, кто пытается её сломать, не возвращает умерших. Он притягивает чужое, страшное и очень опасное. Пятое - осквернение природы. Принуждение живого к мутации. Превращение земли в источник магии без контроля и баланса. Выкачивание всех ресурсов. Природа мстит всегда, помните об этом.       Студенты не дышали.       — Вы изучаете магию. Но не забывайте: вы не только берёте в руки силу, вы открываете двери. И не все из них ведут туда, откуда можно вернуться.       Архимаг Десмор Иллет стоял перед студентами четвертого курса, его голос звучал спокойно, но в каждом слове чувствовалась твердость прожитых десятилетий. Лира, Тео и Сиана сидели в первом ряду, затаив дыхание.       — Сейчас вы впервые услышите об ограниченных направлениях магии. Не запрещённых, нет. Но таких, что требуют... большего. Самоконтроля, мудрости, осознанности. А значит, и права ими пользоваться достигают не все.       Он выпрямился.       — Магия теней. Искусство сокрытия, обмана и подавления. Вы можете раствориться в полумраке, создать образ, который исчезнет прежде, чем его заметят. Но знаете ли вы, что случается с теми, кто слишком долго прячется в тенях? Они забывают, как выглядят на свету. Магия теней искажает восприятие, может вызывать расстройства сознания. Сильные иллюзии? Путают реальность. Хождение по теням? Рвёт связь с телом. Она разрешена, но только для разведки, маскировки, дозированного подавления и только с разрешения наставников.       Он сжал руки за спиной.       — Магия снов. Завораживает. Кто не мечтал заглянуть в чужое сновидение, послать весточку в чьё-то подсознание, расспросить разум, пока тело спит? Но сны - тонкая ткань. Входя в них, вы рискуете потерять часть себя.       Архимаг на миг опустил глаза, и голос его стал тише.       — Один из лучших магов поколения однажды так и не проснулся, после того как коснулся сна человека, потерявшего разум.       Он посмотрел на студентов.       — Магия снов допускается в ритуалах, астральных практиках, допросах, но всегда под надзором, и только магами третьего круга и выше. Без разрешения - преступление.       Голос Десмора стал резким.       — И, наконец... лунная пыль. Катализатор и проклятье.       Он сделал шаг вперёд.       — Лунная пыль усиливает заклинания. Делает слабого сильным. А сильного разрушительным. Но она изменяет магов. Навсегда. Вы не почувствуете, как перестанете владеть собой. Она выжжет изнутри, истощит разум и вызовет зависимость.       Он провёл рукой по воздуху - все символы исчезли, и в нём остался синий след аурического пламени.       — Использовать её можно. В лабораториях, в экстренных миссиях, на войне, но под контролем. Без разрешения? Это всё равно что развязать шторм в этой аудитории.       Он выдержал небольшую паузу, а затем подытожил:       — Не всё, что можно, следует делать. И не всякий путь, открытый вам, стоит пройти. Магия щедра, но память у неё долгая. Она требует равновесия и, если вы нарушите это равновесие - расплата будет быстрой.       И только после этих слов архимаг позволил себе выдохнуть и кивнул.       — Вопросы?       В аудитории залегла тишина.       Десмор Иллет развернулся и пошёл к выходу. Но у двери остановился и бросил через плечо:       — Помните. Закон существует не чтобы ограничивать вас, а чтобы вы не уничтожили друг друга, пытаясь стать богами.

***

      Столовая гудела, как растревоженный улей. Один из учеников первого курса уже в третий раз ронял вилку, кто-то громко жаловался на «подозрительный вкус» каши, а в дальнем углу случилась словесная дуэль - вроде из-за пирога, но заканчивалась она уже светящимся заклинанием на пальцах.       Лира уселась за стол с подносом и подняла бровь, глядя на друзей:       — Ну, как ощущения после лекции под девизом «не дыши, не двигайся, не магичь»?       Тео облокотился на стол:       — Потрясающе. Я понял, что моя судьба - зелья и травки. Тихо, спокойно, без взрывов. Только я, мята и внутреннее разочарование отца.       — Уверена, мята гордится тобой—, - подала голос Сиана, аккуратно перекладывая ягоды по цвету. — А вот твой отец... вряд ли, Теодор.       У Тео дёрнулся глаз.       — Сиана, я предупреждал, — он прищурился, — не называй меня так.       — Почему, Теодор? — невинно уточнила она, глядя ему прямо в глаза. — Такое красивое, достойное имя. Солидное. Почти как у уставного инструктора по построению.       Тео замер и медленно поднял на неё взгляд. Очень медленно. Янтарные глаза сверкнули, как у кота, на хвост которого случайно наступили.       — Сиана, — сказал он с ледяным спокойствием, — я клянусь всеми корнями мира: если ты ещё раз назовёшь меня Теодором, я разрисую твои учебники настойкой из болотной плесени. Очень выразительно.       — Теодор, Теодор, Тео-дор, — напевно продолжила она, как будто проверяя, на каком именно слоге он окончательно взорвётся.       Он театрально отбросил ложку.       — Всё. Я ухожу. Мой дух слишком свободен для этого тирана.       — Слишком свободен и слишком драматичен, — заметила Лира, усмехаясь.       — Спасибо, я стараюсь, — Тео подмигнул, взял ложку обратно и угрожающе посмотрел на Сиану. — Но ты будешь звать меня просто Тео. Или «великий лекарь». Или «о, повелитель зелий».       — Знаешь, «Теодор» звучал скромнее, - невозмутимо ответила Сиана.       Лира хихикнула, отламывая кусочек хлеба:       — Сиана, может, ты и маг разума, но это не значит, что надо быть такой жестокой. Мы все страдаем. Просто по-разному.       — Я не страдаю, - невозмутимо отозвалась Сиана. — Я наблюдаю. Вот, например, наблюдаю, как Тео разлил чай в третий раз за утро. Это - искусство.       — Это стратегическое отвлечение внимания, — Тео вытер рукавом каплю со стола. — Пока вы смеётесь, я уже забрал последний пирожок.       — Это был мой пирожок! — возмутилась Сиана.       — Ну... теперь он часть меня. Буквально.       Лира покачала головой, смеясь:       — Мне нравится, что после часа, посвящённого всем ужасам магии, мы всё ещё спорим из-за еды.       — Это баланс, - кивнул Тео. — Страх, знание, пирожок. Всё как у архимага в расписании.       — Кстати, о нём, — Сиана хмыкнула. — Я уверена, он умеет выключать людей взглядом. Я видела, как парень с третьего курса забыл, как дышать, когда тот посмотрел на него.       — Это потому, что архимаг Десмор Иллет сам - магия. Строгая, вечная и с голосом, как у грозовой тучи, — прошептал Тео. — Думаешь, он спит?       — Думаю, он медитирует, паря в воздухе, окружённый свитками, — фыркнула Лира. — И время от времени приказывает молниям ударить тех, кто списывает на его экзаменах.       — Тогда мне конец, — пробормотал Тео. — Хотя... если бы он был чуть моложе и чуть менее устрашающий... я бы даже сказал, что он харизматичный. Си, присмотрись.       Сиана смерила его взглядом:       — Тео. Это архимаг.       — А я думал, что ты ценишь серьёзных мужчин. Особенно тех, кто умеет заставить аудиторию замолчать одним «гм».       — Это называется «подавляющее присутствие». И тебе до него, как до Луны, — сказала Сиана, отрывая кусок от лепешки с таким видом, будто мстила ему за всё.       Лира ухмыльнулась, поднимая чашку:       — За магию. За пирожки. И за то, что мы ещё не вылетели.       Трое магов чокнулись кружками. А в углу кто-то снова закричал:       — Кто превратил мой поднос в лягушку?!       — ...И за это тоже, — сказала Лира. — Академия лучшее место на свете.