...42...

*Зима–весна 1975 года* Новости приходили с каждой совой. Сначала они были редкими, похожими на слухи — шепотки в коридорах, обрывки разговоров, которые тут же затихали, стоило кому-то приблизиться. Потом они стали громче. Потом — невыносимыми. «Ещё одна семья магглорождённых исчезла в Ипсуиче». «Пожиратели смерти напали на деревню в Шотландии. Три трупа. Все — магглорождённые». «Кто-то видел метку над домом в Лондоне. Там жила девушка, выпускница Когтеврана». Я сидела в Большом зале за завтраком и смотрела на газету, которую кто-то оставил на соседнем стуле. Заголовок кричал: «ТЁМНЫЙ ЛОРД НАНОСИТ НОВЫЙ УДАР». Мелкий шрифт под ним перечислял имена, фамилии, даты. Я чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Не та, что обжигает, а та, что замораживает кровь. *Я знала, что это будет. Я знала, что рано или поздно они начнут действовать. Но я не знала, что это будет так... близко. Что это будет так реально* — Лира, ты в порядке? — голос Лили вырвал меня из мыслей. — Ты побледнела. — Всё хорошо, — я отложила газету. — Просто... новости. Лили проследила за моим взглядом и вздохнула. — Это ужасно. Мои родители боятся. Они говорят, что в мире стало страшно жить. Даже здесь, в магической Англии. — Мы не допустим, чтобы это продолжалось, — сказала я, и в моём голосе была сталь. *Я должна начать. Я должна найти способ уничтожить крестражи. Иначе всё повторится. Иначе они все умрут. А я не вынесу этого снова* Северус, сидевший напротив, поднял голову и посмотрел на меня странным взглядом. Он видел больше, чем я думала. — Ты о чём-то задумалась, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — О будущем, — ответила я. — О том, как его изменить. Он не стал спрашивать подробностей. Просто кивнул. — Когда будешь готова — скажи. Я помогу. В его глазах было обещание. Я верила ему. Но было во всем этом кошмаре, нечто что выбивало меня из равновесия не меньше, пусть и не вызывало того же ужаса, скорее тихое недоумение. Мне казалось, что в последнее время Джеймс Поттер сошёл с ума. Он повсюду появлялся рядом со мной. На завтраке он садился напротив, пододвигая к моей тарелке блюдо с тостами, которые я любила. На обеде он умудрялся оказаться на соседнем стуле, хотя обычно сидел с друзьями в другом конце стола. На ужине он приносил мне чай — с мятой, без сахара, как я любила. — Поттер, ты что, моя личная горничная? — спросила я однажды, когда он снова подсунул мне кружку. — Просто заботливый друг, — ответил он с невинной улыбкой. *Слишком невинной. И слишком частой* В моём кармане регулярно оказывались сладости: плитки шоколада с орехами, леденцы с мятой, конфеты-лягушки с редкими карточками. Сначала я думала, что это Лили шутит, но она отрицала. — Это не я, — сказала она с загадочной улыбкой. — Но я догадываюсь, кто это может быть. — Кто? — Присмотрись к тому, кто всегда оказывается рядом. Я присмотрелась. На следующее утро я поймала Джеймса, когда он, оглядываясь по сторонам, засовывал плитку шоколада в карман моей мантии. — Поттер! — воскликнула я. — Ты что делаешь? Он подскочил, как вор, застигнутый на месте преступления. — Я... э-э... просто... это твой любимый шоколад, я знаю, ты говорила, что забыла купить, а я проходил мимо... — Ты проходил мимо моей мантии? — я подняла бровь. Он покраснел до корней волос. — Я просто... хотел сделать приятно! — выпалил он. — Что тут такого? — Ты мог просто отдать его мне в руки, — сказала я, но, увидев его смущение, не выдержала и рассмеялась. — Ладно, Поттер. Спасибо. Но больше не надо меня так... удивлять. — Не могу обещать, — пробормотал он, и в его глазах мелькнул дерзкий огонёк. На занятиях он всегда старался сесть рядом со мной. На трансфигурации он просто отодвинул соседа и плюхнулся на освободившееся место. На чарах он встал за моей спиной и «случайно» наклонялся так близко, что я чувствовала его дыхание. — Поттер, ты дышишь мне в ухо, — сказала я, не оборачиваясь. — А ты пахнешь ванилью, — ответил он. — Тебе кто-нибудь говорил? — Говорили. Но не так близко. — Тогда скажу я, — он улыбнулся, и я поймала себя на мысли, что эта улыбка становится всё более... неотразимой. *Стоп. Что за ерунда? Он просто друг. Просто глупый, навязчивый друг* Но иногда я ловила его взгляд, и от этого взгляда по коже бежали мурашки. Особенно когда я обнимала кого-то из ребят. Однажды я обняла Римуса после того, как он сдал сложную контрольную по трансфигурации. Мы стояли в коридоре, и я сжала его в объятиях, радуясь его успеху. Когда я отпустила его и обернулась, Джеймс стоял в конце коридора и смотрел на меня. Его лицо было напряжённым. Челюсти стиснуты. В глазах — странный огонь, который я не могла расшифровать. — Что? — спросила я, подходя к нему. — Ты выглядишь так, будто я украла твою метлу. — Нет, — сказал он слишком быстро. — Всё нормально. — Ты уверен? — Абсолютно, — он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Просто... Римус, наверное, рад. — Я тоже рада за него, — сказала я. — Он молодец. — Да, — Джеймс провёл рукой по волосам. — Молодец. Я почувствовала, как внутри разливается странный холодок. *Что с ним происходит?* Но, несмотря на странности Джеймса, наша компания стала неразлучной. Мы собирались в Выручай-комнате по вечерам, когда позволяло расписание. Сириус приносил сладости, Римус — книги, Питер — свои новые заметки, над которыми мы смеялись и помогали исправлять. Лили и Северус часто сидели в уголке, тихо переговариваясь, и я замечала, как часто она краснела. Однажды я видела, как Северус прошептал ей что-то на ухо, и Лили густо покраснела, прикрыв лицо рукой. Северус выглядел довольным — почти счастливым. — Ничего себе, — прошептал Сириус, сидевший рядом со мной. — Снейп улыбается. Я думал, это запрещено его кодексом. — Видимо, Лили нашла лазейку, — улыбнулась я. Я чувствовала, как в груди разливается тепло. *Они будут вместе. В этой жизни всё будет иначе. Джеймс не будет страдать от неразделённой любви. Он найдёт своё счастье. Может быть, даже с кем-то другим* Эта мысль пришла неожиданно, и я удивилась ей. *Странно. Почему я об этом думаю?* Римус изменился. Это было заметно всем. Полнолуния больше не были для него мукой. Он поправился, возмужал, и в его глазах появился свет, которого раньше я не видела. — Ты не представляешь, что это такое — чувствовать себя живым, — сказал он мне однажды, когда мы сидели в библиотеке. — Раньше я думал, что моя жизнь — это бесконечное ожидание боли. А теперь... теперь я могу дышать. — Ты заслужил это, — ответила я. — Ты заслужил быть счастливым. Он улыбнулся, и я почувствовала радость, которую нельзя было измерить словами. Сириус стал моим защитником. Он проверял каждый угол, когда я шла по коридору, и ворчал, если кто-то смотрел на меня косо. — Фрей, ты слишком беспечная, — говорил он. — Ты идёшь по коридору, а за тобой тенью — Мальсибер. А ты даже не обернулась! — Сириус, я могу за себя постоять, — напоминала я. — Знаю, — он улыбался. — Но я могу постоять за тебя. Мы же семья. Слово «семья» отзывалось в моей душе теплом. Да, они стали моей семьёй. Все они. Каждый по-своему. Питер больше не был тенью. Он стал уверенным, иногда даже дерзким. Он шутил, смеялся, и в его глазах больше не было страха. — Ты спасла меня, — сказал он однажды, когда мы остались вдвоём. — Ты знаешь это? — Ты сам спас себя, — ответила я. — Я просто показала тебе, что ты можешь. — Нет, — покачал он головой. — Ты спасла меня. Ты показала мне, что я — не то, кем меня хотят сделать другие. Я — не предатель. Я не стану им. Я сжала его руку. — Я знаю, Питер. Я всегда знала.