...41...

Декабрь 1974 года Была уже глубокая ночь, когда я наконец оторвалась от книги в библиотеке. Мадам Пинс час как выключила свет, и я сидела в дальнем углу при свете палочки, заканчивая главу по рунам. *До отбоя осталось около получаса*, — подумала я, взглянув на часы. — *Успею вернуться в подземелья.* Я бесшумно выскользнула из библиотеки и двинулась по тёмному коридору. Факелы на стенах горели тускло, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Я почти прошла поворот, когда услышала голоса. — ...не умничай, Петтигрю. Ты думаешь, у тебя есть выбор? Я замерла. Сердце пропустило удар. Это был голос Эйвери. Я выглянула из-за угла и увидела их: Эйвери, Мальсибер и двое старшекурсников — Уилкс и Розье. Они окружили Питера, прижав его к стене. Питер съёжился, его лицо было бледным, глаза расширены от ужаса. — Я... я не хочу, — пробормотал он. — Я ничего не знаю... — Ты знаешь, кто силён, — прошипел Мальсибер. — Ты знаешь, кто придёт к власти. Ты хочешь быть на правильной стороне, когда это случится? Питер молчал. Его губы дрожали. — Он не заставит нас просить дважды, — добавил Эйвери. — Либо ты с нами, либо ты против нас. А противников... Он провёл пальцем по горлу. В моей голове зазвенело. *Нет. Только не это. Не сейчас. Не с ним.* Я видела страх в глазах Питера — тот самый страх, который когда-то превратил его в предателя. Который заставил его продать друзей. Который уничтожил всё, что было в нём светлого. *Я не позволю. Я не позволю этому случиться снова. Не с этим Питером. Не с тем, кто научился улыбаться. Не с тем, кто смеётся над шутками Сириуса и пытается ловить хлеб ртом.* Я выскочила из-за угла и встала между Питером и пожирателями. — А ну, отошли. Эйвери уставился на меня, как на привидение. — Фрей? Ты что здесь делаешь? — Спасаю друга от мрази, которая решила, что может запугивать беззащитных, — мой голос был холоден, как лед. — А вы, я смотрю, уже начали отрабатывать свои будущие навыки? Мамочки будут гордиться. Мальсибер усмехнулся, доставая палочку. — Умная смерть ничем не лучше глупой, Фрей. — Согласна, — я тоже достала палочку. — Поэтому я не собираюсь умирать. — Ты одна против четверых, — Эйвери шагнул вперёд, его палочка смотрела мне в лицо. — Думаешь, у тебя есть шанс? — Шанс есть всегда, — ответила я. В следующую секунду я сделала то, чего они не ожидали. Я не стала колдовать. Я шагнула вперёд, резким движением выбила палочку из руки Мальсибера — ударом ноги, которому научилась в прошлой жизни, когда ходила на бокс. Палочка отлетела в стену и со звоном упала на пол. — Что за... — начал Эйвери, но я уже выбила палочку и у него. Приём был чисто маггловским, но работал безотказно: захват кисти, резкий поворот, и палочка оказывается у тебя в руке. Уилкс и Розье отступили на шаг. — Колдуй! — крикнул Эйвери. Но я уже развернулась и ударила его ногой в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух. — Ты... ты с ума сошла, — прошипел Мальсибер, потирая ушибленную руку. — Полукровка, грязная... Тут я допустила ошибку. Я отвлеклась на его слова. Эйвери, ещё не до конца пришедший в себя, размахнулся и ударил меня по щеке. В голове зазвенело. На языке появился металлический привкус крови. Тёплая струйка потекла по подбородку. — Лира! — голос Питера был полон ужаса. Я вытерла губу тыльной стороной ладони и посмотрела на Эйвери. — Больше так не делай, — сказала я тихо. — Потому что сейчас ты пожалеешь. — Что ты мне сделаешь, полукровка? Я улыбнулась. Улыбка вышла кровавой и, судя по его лицу, пугающей. — Сейчас увидишь. Питер попытался заслонить меня, но Уилкс отшвырнул его к стене заклинанием. Тело Питера глухо ударилось о камень, и он сполз вниз, держась за плечо. Во мне что-то щёлкнуло. Я не помнила, как начала бить. Только кулаки, ноги, хруст. Приёмы, выученные много лет назад в другой жизни, в другом мире, теперь встали на защиту здесь и сейчас. Эйвери упал первым — после того как я сломала ему нос апперкотом. Мальсибер попытался убежать, но я догнала его и приложила головой о стену. Уилкс и Розье получили по коленной чашечке каждый. Через две минуты все четверо лежали на полу, стоная и поскуливая. Я даже запыхалась. — Палочки убери, — приказала я, обращаясь к тишине коридора. Никто не пошевелился. Тогда я сама собрала их, сложила в карман мантии. — Вы хотели знать, что делает меня опасной? — я наклонилась над Эйвери. — Не магия. Я опасна сама по себе. Он заскулил что-то про своих родителей. — Иди жалуйся, — я выпрямилась. — Расскажи, как ты и твои дружки избивали девушку, а она дала вам сдачи. Посмотрим, кому поверят. Питер всё ещё сидел у стены, прижимая руку к плечу, но его глаза были широко раскрыты и... светились. — Лира, — прошептал он. — Ты... Я схватила его за здоровую руку и потащила прочь. — Бежим, Питер. Быстро. Мы бежали по тёмным коридорам, пока не оказались у входа в гостиную Гриффиндора — она была ближе. — Пароль! — выдохнул Питер. — Какая сволочь, я забыл... — Капут драконис! — крикнул он в отчаянии. Полная дама на портрете удивлённо подняла бровь, но дверь открылась. — Ты... ты пришёл с ней? — спросила дама. — Она со мной! — выкрикнул Питер, вталкивая меня внутрь. — Да пусти ты! Мы ввалились в гостиную, тяжело дыша и прижимаясь спинами к стене. В камине догорал огонь. Гостиная была пуста — отбой уже давно прошёл. Но я сразу их увидела. Джеймс сидел в кресле, положив ноги на столик. Сириус стоял у окна, засунув руки в карманы. Римус читал книгу в дальнем углу. Все трое подняли головы, когда мы ворвались. — Питер? — Джеймс вскочил. — Лира? Что слу... Он замолчал, заметив мой разбитый рот и кровь на подбородке. Его лицо изменилось. В мгновение ока с него слетела вся маска беззаботного весельчака. Осталась только ярость — холодная, белая, опасная. — Кто. — прорычал он. — Тебя. Ударил. Питер, перебивая сам себя, начал рассказывать: — Мы шли... я хотел... а они выскочили... Эйвери и Мальсибер... и те двое... они меня окружили... хотели, чтобы я к Нему примкнул... а потом Лира прибежала и... — Питер, — я положила руку ему на плечо. — Дыши. Он глубоко вдохнул и выдохнул. — Она выбила у них палочки. Ногами. Просто ногами! А потом Эйвери её ударил, и кровь... — он сглотнул. — А потом она их всех избила. Сама. Четверых. А они лежали и скулили, как щенки. Сириус присвистнул. — Фрей, ты что, терминатор? — Я просто рассердилась, — сказала я. Римус подошёл и осторожно осмотрел мой подбородок. — Тебе нужно обработать рану. — Ерунда, — отмахнулась я. Но Питер уже подошёл ко мне и обнял. Крепко, почти до боли. — Спасибо, — прошептал он, уткнувшись лицом в моё плечо. — Спасибо, Лира. Если бы не ты... они бы меня... они бы... — Всё хорошо, Питер, — я погладила его по голове, как когда-то давно, в библиотеке, где он впервые показал мне свои записи. — Ты в безопасности. Они тебя больше не тронут. Сириус подошёл и тоже обнял нас обоих. — Ты чокнутая, Фрей. Самая чокнутая девушка из всех, кого я знаю. Но ты спасла ему жизнь. Спасибо. Римус молча кивнул и положил руку мне на плечо. — Если нужно будет прикрыть тебя перед Дамблдором, мы все скажем, что они напали первыми. Потому что так и было. Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло от их поддержки. Но Джеймс молчал. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. В его глазах всё ещё кипела ярость, но она была приправлена чем-то другим — страхом. — Поттер? — позвала я. Он не ответил. Вместо этого он подошёл, отодвинул Питера в сторону и взял меня за руку. Крепко, почти больно. — Все наверх, — сказал он, не оборачиваясь к друзьям. — Позаботьтесь о Питере. Сириус хотел возразить, но Римус положил руку ему на плечо и увёл. — Идём. Джеймс разберётся. Дверь спальни закрылась, и мы остались вдвоём. Джеймс молча усадил меня на диван у камина. Молча отошёл к шкафчику, где хранилась аптечка. Молча вернулся. Он опустился на колени передо мной. Его руки, которые я видела такими уверенными на метле, на тренировках, в драках — сейчас дрожали. — Я в порядке, — попыталась я увернуться. Он поднял голову, и я замолчала. Его взгляд был таким, что любые возражения умерли на губах. — Не двигайся, — сказал он тихо, но в этом шепоте было больше стали, чем в крике. Он достал марлю, экстракт бадьяна. Смочил ткань. Его пальцы коснулись моего подбородка — осторожно, почти невесомо, словно он боялся причинить мне ещё больше боли. — Больно? — спросил он, промокая кровь. — Немного, — призналась я. Он замер на секунду, его челюсти стиснулись, на скулах заходили желваки. — Джеймс... — Не говори, что всё в порядке, — перебил он, продолжая обработку. — Не сейчас. Я молчала. Смотрела, как его длинные пальцы аккуратно, с невероятной нежностью, касаются моего лица. Как он наклоняет голову, чтобы лучше видеть. Как его дыхание сбивается каждый раз, когда я вздрагиваю. — Готово, — сказал он наконец и захлопнул аптечку. Я вздрогнула от резкого звука. Он поднял глаза. Теперь в них не было страха. Только строгая, требовательная забота. — Лира, — начал он. — Что ты сделала? — Спасла вашего друга, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Что, уже жалеешь? — Я не жалею, — его голос стал тише, но твёрже. — Я спрашиваю: что ты сделала? Выбила палочки у четверых обученных магов? Сама? Без магии? — У них не было палочек, когда я начала их бить, — буркнула я. — Лира! — Что «Лира»? — я встала, заставляя его подняться с колен. — Они угрожали Питеру! Они собрались завербовать его в... в это! Я должна была пройти мимо? — Ты могла позвать на помощь! — он тоже повысил голос. — Могла прибежать к нам! Мы бы... — Вы были в спальне! — перебила я. — Вы бы не успели! — А если бы они убили тебя? — его голос сорвался. — Если бы у них всё же были палочки? Если бы ты не успела их выбить? Я замолчала. В его глазах блестело что-то, что я видела впервые. Не гнев. Не раздражение. Отчаяние. — Джеймс... — начала я. Он вдруг шагнул ко мне и схватил за плечи. Не больно, но крепко — так, что я не могла отстраниться. — Я не хочу тебя потерять, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Ты понимаешь? Когда я увидел твою разбитую губу, когда увидел кровь... у меня сердце остановилось. Я думал, что ты... Он не договорил, только сжал веки, словно прогоняя страшную картинку. Я почувствовала, как внутри тает лед. — Прости, — сказала я. — Я не подумала о том, как это выглядит со стороны. — Ты никогда не думаешь о себе, — он открыл глаза, и в них была боль. — Ты всегда бросаешься спасать кого-то. Это я в тебе и люб... — Он осекся, поправился: — Это я в тебе и ценю. Но ради Мерлина, Лира, береги себя. Хотя бы чуть-чуть. Я вздохнула. — Я попробую. — Попробуешь? — он усмехнулся безрадостно. — Это максимум, что я могу обещать, — я пожала плечами. — Ты же знаешь, я не могу пройти мимо, когда кто-то из вас в опасности. И не буду. Он тяжело вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. — Ладно. Я провожу тебя до гостиной. — Не нужно, я... — Я сказал — провожу, — отрезал он и поднялся наверх. Через минуту он вернулся. В руках у него была странная серебристая ткань. — Мантия-невидимка? — я уставилась на него. — Папин подарок, — он усмехнулся. — Думал, пригодится для шалостей. Теперь пригодится для того, чтобы проводить тебя без лишних вопросов. Он накинул мантию на плечи и жестом пригласил меня подойти. Я встала рядом, и он накрыл нас обоих. Под мантией было тесно. Я чувствовала его тепло даже через мантию. Его дыхание касалось моей макушки. Его рука лежала на моём плече, прижимая меня к себе — чтобы мантия не соскользнула, но мне казалось, что это предлог. Мы шли по тёмным коридорам молча. Я слышала его сердце — оно билось слишком быстро для простой прогулки. В голове Джеймса в этот момент был настоящий праздник. *Она рядом. Она так близко, что я чувствую запах её волос. Ваниль. Я же говорил — ваниль. Как печенье, которое пекла мама по воскресеньям.* Он смотрел на её профиль, освещённый отблесками факелов. Её губы — чуть припухшие от удара, но всё такие же... *Мерлин, о чём я думаю? У неё кровь на губах, а я представляю, как целую её.* Он представил, как они идут не в Хогвартсе, а в их общем доме. Она идёт впереди, включая свет. Он закрывает дверь. Она оборачивается и улыбается ему. — Ты устал? — спрашивает она. — Устал, — отвечает он. — Но теперь всё хорошо. Он подходит к ней. Берёт за талию. Наклоняется. *Поттер, прекрати.* Но картинка не уходила. — Кхм... Поттер... всё хорошо? Её голос вырвал его из мечтаний. — Да, — сказал он слишком быстро. — Всё отлично. Просто... темно. — Мы почти пришли, — сказала она и указала на дверь в подземелья. Он осторожно снял мантию, провёл рукой по её плечу, снимая ткань. Его пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно, скользнув по её спине. Она, кажется, не заметила. — Спасибо, что проводил, — сказала она. — Лира, — он посмотрел ей в глаза. — Пожалуйста. Береги себя. — Я постараюсь, — ответила она, и в её улыбке была та самая чертовщина, от которой у него подкашивались колени. — Я уже обещала. Но вы — мои друзья. Все вы. И я всегда буду ставить вас на первое место. *Их. Она сказала ИХ. Это значит, что я тоже... что я вхожу в список людей, которыми она дорожит.* — Спокойной ночи, Джеймс. — Спокойной ночи, Лира. Она шагнула к двери, обернулась на секунду и скрылась в проходе. Джеймс остался стоять в коридоре, глядя на закрывшуюся дверь, и чувствовал, как по всему телу разливается тепло. *Она сказала «ИХ».* Он прислонился лбом к холодному камню и улыбнулся — шире, чем когда-либо за последние годы. *Я вхожу в их число. Она дорожит мной. Как другом. Пока — как другом. Но этого уже достаточно. Потому что я рядом. Потому что она знает, что я рядом. И однажды...* Он представил её улыбку, когда она произносила его имя — не «Поттер», не «Джеймс», а просто — «Джеймс», как в этой темноте, когда они стояли у двери и она смотрела на него, и в её глазах было что-то ещё, что-то, что он не решался назвать. — Однажды, — прошептал он в пустоту, — ты поймёшь. А я подожду. И, довольный, счастливый, почти эйфорический, он развернулся и пошёл обратно в гостиную, чувствуя, как в груди разгорается огонь, который будет гореть до самого конца.