...55...

Хогвартс. Ноябрь 1975 года. Осень в Хогвартсе выдалась особенно красивой. Листья на деревьях в Запретном лесу горели золотом и багрянцем, а воздух стал прозрачным и холодным, как стекло. Замок окутывали туманы, и по утрам я любила смотреть из окна на то, как они клубятся над озером, скрывая его поверхность. В такие моменты мир казался застывшим, словно время остановилось, и я могла просто дышать, не думая о том, что ждёт меня впереди. В тот вечер я сидела в Выручай-комнате, глядя на огонь в камине. Дождь барабанил по окнам, и в камине потрескивали дрова, освещая комнату тёплым, мерцающим светом. Комната приняла обличье уютной гостиной с мягкими креслами, старым диваном и книжными стеллажами, уходящими вверх до самого потолка. На столике стояли две чашки с остывшим чаем, которые мы так и не допили, увлечённые разговором. Регулус сидел рядом на диване. Его лицо было напряжённым, пальцы сжимали подлокотник дивана, и он то и дело переводил взгляд с меня на огонь и обратно. Он казался взволнованным, словно собирался с духом, чтобы сказать что-то важное. Я видела, как тяжело ему даётся это решение, как он сомневается, стоит ли доверять мне настолько. Я ждала, знала, что он хочет что-то сказать, но ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Я не торопила его, позволяя самому выбрать момент. В такие мгновения тишина говорила громче слов. — Я хочу тебе кое-что сказать, — начал он наконец, и голос его был тихим, почти неслышным. Он смотрел в огонь, и я видела, как пламя отражается в его тёмных глазах. — Я слушаю, — ответила я, откладывая книгу и поворачиваясь к нему всем корпусом, давая понять, что он может говорить свободно, что готова слушать столько, сколько потребуется. Он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то новое — решимость, которую я не видела раньше. Он смотрел на меня так, будто принял какое-то важное решение. — Я должен рассказать тебе кое-что о своей семье, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я должен рассказать тебе правду. Ты заслуживаешь знать, кто я на самом деле. Я молчала, давая ему пространство для откровенности. Он сделал глубокий вдох, словно ныряльщик перед погружением в ледяную воду. — Моя семья... — начал он, и голос его стал ещё тише. — Мои родители - последователи Тёмного Лорда. Они верят в его идеи. Они считают, что чистота крови - это всё, что имеет значение. Они презирают магглов и магглорождённых. И они хотят, чтобы я стал таким же. Я смотрела на него, и я видела, как тяжело ему даются эти слова. Он говорил о том, что, наверное, никогда не говорил никому. О том, что держал в себе годами. — Именно из-за этого Сириус сбежал из дома, — продолжил он. — Он не мог больше выносить их бредни. Их одержимость чистотой крови. Их ненависть ко всему, что не вписывается в их картину мира. Он ушёл, а я... я остался. Я не был таким смелым, как он. Я взяла его руку, чувствуя, как его пальцы дрожат под моими. Он не отстранился, и это было важно. — Ты не трус, Регулус, — сказала я. — Ты просто был молод. Ты не знал, как поступить. Он покачал головой, и я увидела, как на его глаза наворачиваются слёзы. — Они давят на меня, Лира, — сказал он, и голос его сорвался. — Они планируют преподнести меня Тёмному Лорду как знак преданности семьи. Они считают, что, если я стану Пожирателем Смерти, это будет наивысшей славой для семьи Блэк. Для них это — честь. Для меня — клетка. Он замолчал, и я видела, как он борется со слезами. Я сжала его руку крепче. — Но я вырос, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Я перестал верить всем этим бредням. Их маниакальная вера в чистоту крови, их ненависть - всё это ложь. Я понял это. Я понял, что они ошибаются. Он повернулся ко мне, и в его глазах была такая искренность, что у меня перехватило дыхание. — А после знакомства с тобой, — продолжил он, и голос его стал мягче, — я окончательно принял решение. Я не стану пешкой своей семьи. Я не стану тем, кем они хотят меня видеть. Я хочу быть собой. Я смотрела на него, и знала, что это был поворотный момент. Момент, когда он сделал выбор. Момент, который изменит его жизнь навсегда. — Я должен рассказать тебе ещё кое-что, — сказал он, и его голос стал серьёзным. — Я узнал о крестражах. Нашёл информацию в библиотеке Блэков. В старых книгах, которые хранятся у нас в поместье. Я читал о них, и понял, что Тёмный Лорд создал их. Он разделил свою душу, чтобы стать бессмертным. Он говорил, и я видела, как его лицо становится напряжённым. — Я знаю, что это безумие, — сказал он. — Я знаю, что это опасно. Но, также знаю, что его нужно остановить. И я хочу помочь тебе. — Как ты узнал об этом? — спросила я, хотя уже знала. Он вздохнул, и его плечи опустились. — Это связано с Критчером, — сказал он. — Нашим домовым эльфом. Он рассказал мне о том, что Тёмный Лорд попросил его помочь спрятать что-то в пещере. Критчер не знал, что это, но он рассказал мне. Когда он вернулся, был в ужасном состоянии, почти при смерти, я выхаживал его несколько дней в своей комнате в тайне от родителей. Тогда я начал искать информацию. И нашёл. Он замолчал, и я видела, как он переживает этот момент заново. — Критчер, — продолжил он, и голос его дрогнул, — он был так предан семье. Он сделал всё, что они просили. А Тёмный Лорд использовал его. Я не могу позволить этому продолжаться. Я должен что-то сделать. Я сжала его руку, и он посмотрел на меня. В его глазах была надежда. — Я понимаю, что это сродни самоубийству, — сказал он. —Но я должен попытаться. Он помолчал, и я видела, как он собирается с мыслями. — Я скучаю по своему брату, — сказал он наконец, и голос его был тихим. — Я скучаю по Сириусу. Мы были близки, когда были маленькими. Но потом... потом всё изменилось. Он ушёл, а я остался. Я не знаю, сможет ли он когда-нибудь простить меня. — Он простит, — сказала я. — Я помогу вам, обещаю. Спасибо за то что рассказал мне все это, я никогда не предам твоего доверия. Он посмотрел на меня, и в его глазах была такая благодарность, что у меня сжалось сердце. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо, что веришь в меня. Я сжала его руку, ощущая, как его пальцы сжимаются в ответ. — Ты сильный, Регулус, — сказала я. — Ты сделал правильный выбор. И я буду рядом. — Я не знаю, что нас ждёт впереди, — сказал он наконец. — Но я знаю, что хочу быть частью этого. Частью борьбы. Я сжала его руку. — Я знаю, — сказала я. — И я благодарна тебе за это.