Глава 6. Герои, Злодеи и Куноичи.

Если чему Лайла и радовалась в новом мире, так это Интернету. Концентрированная мудрость поколений смешивалась в кибер-пространстве с видео о котах, откровенным мусором, небылицами и тем, с чего просто неприлично угарал Адриан — мемами. Лайла большинства приколов не понимала, но к чужой придури относилась достаточно снисходительно. В конце концов, на её бывшей родине считалось, что шиноби без милого психологического отклонения — потенциально опасный маньяк с депрессией и кучей разных расстройств. К тому же, когда Адриан смеялся, — позволял себе смеяться, — в животе у Лайлы сворачивался приятный тёплый клубок. Было замечательно осознавать, что в её компании Агрест может быть таким, каким он хочет быть. Приятно и, конечно же, очень полезно. Адриан стал искать её компанию просто потому, что рядом с Лайлой был собой. Так что и в коллеже они начали проводить очень много времени наедине; по крайней мере, Агрест старался устраивать всё так, чтобы они остались вдвоём. У него, кстати, удавалось. К удивлению Лайлы, даже без последствий: Адриан был до того вежливым и милым парнем, что просьба от него об уединении звучала как нечто само собой разумеющееся. Никто не мог отказать нежному зелёному взгляду, ямочке на щеке во время улыбки и смущённо опущенным ресницам. К своему огромному удивлению, Лайла поняла, что Адриан обладает той же способностью, что и она сама: он умеет нравиться людям. Это не было врождённым навыком. Скорее всего, Агрест приобрёл его из-за третирования отца. И, тем не менее, этот навык оказался у Адриана развит до впечатляющего уровня. Что самое приятное — Агрест пользовался им вполне осознанно, точно зная, когда нужно улыбнуться, а когда поднять бровки «домиком». У них было много времени наедине, но Адриан, изголодавшийся до чужого тепла, требовал его всё больше и больше. Лайла тормозила это желание, мягко осаживая Агреста, когда тот забывался и по-детски жадно начинал забирать каждую свободную минуту Росси. Это было неприемлемо, и с самого начала отношений, — о которых Адриан пока ещё не знал, но уже начал задумываться; сложно не думать про романтику, когда находишься рядом с человеком, с которым тебе комфортно, — Лайла выстраивала стену и опоры для дальнейшего брака. У каждого должно быть личное время, мнение, пространство и собственные увлечения. Это тот необходимый минимум для любых отношений, которые будут длиться дольше пары месяцев. Когда Лайла видела сладкие розовые парочки подростков, будто слипшихся и счастливо держащихся за руки, то мысленно давала им от одного месяца до полугода подобной приторности. Она такого не хотела. И вместе со своим основным занятием, — поиском Бражника, — строила нормальные и здоровые отношения с самого начала. Интернет пестрил кучей статей о правильном поведении в отношениях, но полюбила Лайла его не за это обилие букв. О, нет, Росси намного выше оценила кучу видео с героями и Бражником; больше всего информации Лайле удалось найти на «Чудесном Сайте Супергероев» — Ледиблоге. Вела его одноклассница Росси и лучшая подруга Маринетт, Алья Сезер. Поначалу Лайла даже подумала, что Алья может быть Бражником — слишком уж девушка оказалась увлечена супергероями, их способностями, взаимоотношениями. К тому же, Алья проявляла нездоровый интерес к личностям под масками, буквально выслеживая чудесный дуэт в городе. Лайла сама видела, как Сезер убегает после уроков «на охоту». То есть «на поиски супергероев», конечно. Но, будь у Альи кунай или лук вместо фотоаппарата, действо вполне сошло бы за охоту. И всё было бы хорошо и замечательно, Алья-Бражник вполне вписывалась в общую картину мира по своей бредовости и несуразности, но… — Квами не меняют пол своих носителей. Плагг жевал сыр, пока Адриан развлекался в душе с мыльной розовой пеной и утятами. Пел Агрест отвратительно, не попадая в такт и гнусавя на высоких нотах, однако почему-то это делало незамысловатые тексты только привлекательнее в глазах Лайлы. Как-то так получилось, что Адриан начал медленно перебираться в квартиру Росси. Лайла находила в ванной его флаконы со сладкими гелями для душа. На полочке под зеркалом стояла мятная зубная паста, которую Росси терпеть не могла. В шкафу у девушки теперь висело несколько чёрных футболок, к которым Адриан по непонятной причине испытывал огромную слабость. И так, по мелочи: забытые патчи, тетрадка по геометрии, напульсники и камамбер в холодильнике. Мадам Аманда дома практически не жила, так что беспокоиться было не о чем. За последний месяц девушка даже не видела мать своего тела; та ограничивалась пересылкой денег. Так что Лайла со спокойной усмешкой наблюдала за тем, как Адриан медленно «захватывает» территорию, кажется, даже не понимая этого. Мыться вот начал… как сказал Адриан, дома он не может расслабиться даже в душе. Скорее всего, Агрест преувеличивал размер своей проблемы, но Лайле было не сложно пустить парня в свою душевую. Плагг мыться не любил, так что неизменно составлял компанию Лайле, когда Агрест изображал из себя оперного певца. — Значит, мы можем вычеркнуть половину населения, — кивнула Лайла в ответ на слова квами. — Это отлично. Настроение у Лайлы приподнялось. Такой огромный пласт скосился, просто великолепно! — То, что Бражник — мужчина, не шибко тебе поможет, — проворчал Плагг. — Это всё равно дофига людей! Лайла подпёрла голову рукой и с усмешкой посмотрела на не-котёнка. — Ты даже не представляешь, с чем я сталкивалась раньше… Миссия по поимке Бражника стала проще, чем некоторые задания, которые Ино выполняла у себя на родине. К примеру, однажды ей нужно было убить человека, который возомнил себя Имуги. Ей не сообщили ни черт внешности, ни имени, ни каких-либо отличительных особенностей. Только один факт: человек считает себя воплощением духа и может быть настроен к людям весьма агрессивно. И ничего ведь, справилась. А ведь у неё даже Интернета под рукой не было!

***

Итак, Бражник был мужчиной. Лайла бы дала ему возраст от двадцати до пятидесяти, просто по тому, как он говорил и двигался: спокойно и уверенно, быстро перестраиваясь при изменении внешней ситуации. Любо-дорого посмотреть, если бы не проскакивающее сумасшествие и требование отдать Талисманы божьей коровки и чёрного кота. То, что с головой у Бражника не всё в порядке, Лайла подозревала ещё до того, как начала целенаправленно искать информацию про злодея. Некоторые его поступки были нелогичными, иной раз слова противоречили сами себе. Вполне возможно, что супергерои имели дело с психопатом. Не обзывательство, простой диагноз. А что, всё сходилось: бессердечность, равнодушие к окружающим, — разрушение Парижа и страдание людей в подтверждение, — нет никакого раскаяния в своих действиях, эгоцентризм и крайне низкий эмоциональный диапазон. Лайла нашла с десяток видеозаписей с главным пугалом Франции, и этого хватило, чтобы понять: эмоций у Бражника, как у улитки. Злость, ликование, скорбь, и всё по кругу. Лайла поставила на то, что психопатия Бражника была постпроцессуальной. Говоря проще, патология возникла из-за какого-то события в жизни мужчины, меняя что-то в его восприятии реальности. Он таким стал, а не родился. И так психопортрет Бражника начал медленно вырисовываться. На самом деле, для опытного менталиста вроде Ино было легко определить психопата даже в толпе. Другой вопрос: «толпа» в Париже и «толпа» в Конохе — это разное количество людей. В Конохе «толпой» считалось уже десять человек, тогда как для Франции такое собрание даже «группой» не назвали бы. Так что вариант «определи психопата в толпе» пришлось отложить. И придумывать что-то новенькое. Лайла была уверена, что Бражник — человек экстравагантный, возможно даже что небедный. Он умел фехтовать; Адриан тоже, так что Лайла спросила, сколько стоит подобное увлечение. Названная цифра заставляла сомневаться в собственной адекватности. Как и время, которое нужно потратить на освоение этого навыка. Лайла тоже умела фехтовать благодаря памяти Ино, но не проводила за размахиванием шпагой сотни часов. Выучила красивый стиль боя чисто для того, чтобы перед прошлым отцом покрасоваться. Значит, Бражник — богатый психопат. Шизоид, если кто спросит, потому что проявлял ну просто все признаки: требовал себе Талисманы, невзирая ни на что, переживал какую-то глубокую личную травму, чихать хотел на безопасность и здоровье окружающих, а ещё был до ужаса театрален. Ну серьёзно. Какой злодей, кроме киношного или сошедшего с ума, будет пафосно двигать речь перед почти поверженным противником? Лайла видела короткую съёмку, сделанную на дешёвенькую камеру: Бражник стоял над полубессознательным Котом Нуаром и вещал тому что-то несомненно важное. Ничего удивительного, что мотылёк проиграл Ледибаг, выскочившей откуда-то снизу! Отобрал бы кольцо Кота Нуара — и всё, игра закончена. Один Талисман, даже если это Талисман Удачи, наверняка будет слабее, чем два. Но если боги лишили ума, то что уж поделать. Можно брать за теорию, что Бражник — психопат-шизоид. И от этого идти вперёд. С вероятностью в девяносто процентов Бражник представитель творческой профессии или учёный. Но скорее всё же человек вдохновения, а не науки; слишком уж мало логики было в его действиях. И наверняка он живёт один. А если не один, то третирует тех, кто с ним находится под одной крышей — все психопаты-шизоиды так делают, потому что в их головах есть чёткие модели поведения для каждого человека. И если ты в них не вписываешься, то поражённый патологией мозг будет насильно запихивать тебя в обозначенные рамки. Богатый психопат-шизоид, представитель творческой профессии, живёт один или с несколькими людьми. Имеет глубокую душевную травму, исцелить которую может только магия. Что необратимо в этом мире? Во всех мирах? Лайла считала, что только смерть. Значит, Бражнику нужно обмануть Шинигами. Или же вытащить кого-то из его лап. Себя или другого человека? Плагг, с которым Лайла поделилась собственными размышлениями, только головой покачал: — Я не могу ни согласиться, ни опровергнуть твои выводы, — сказал он, вчитываясь в ровные строчки на листе. — Почему? — Магия. Он водил лапками по буквам досье на Бражника, даже проговаривал что-то очень тихо себе под нос и не поднимал на Лайлу глаза. Адриан в этот раз спал: перенервничал после громкой ссоры с отцом, который не собирался менять расписание собственного отпрыска и убирать из него фехтование. — Любую клятву можно обойти, — сказала Лайла будто бы ни к кому не обращаясь. Плагг вздохнул. — Не эту. Но я не могу не отметить, насколько ты потрясающа в составлении психологических портретов. Учла буквально всё. Интересно, как там мой котёнок, — внезапно сменил тему он. Лайла кивнула, показывая, что поняла невысказанное. Фехтование, хм… Как же она обожала копаться в чужих головах.

***

— Кем работает мой отец? Он модельер. Адриан сидел за кухонным столом, промакивая волосы полотенцем. От воды они потемнели и начали забавно виться на кончиках. Глаза Агреста сверкали, словно драгоценные камни — небольшой подарок после всех выплаканных слёз. Опять с Габриэлем поссорился, бедняга. Лайла устала уже от обилия поводов, которые папаша Адриана находил для ругани. Он был очень красивым, этот мальчишка. Красота внешняя дополнялась светом его души изнутри. Лайла хотела бы нежиться в лучах этого мягкого солнышка всю оставшуюся жизнь. У неё были все шансы. С момента её переселения прошло что-то около трёх месяцев, и дело с отбиванием Адриана у Ледибаг двигалось в неплохом темпе. Агрест был романтичной натурой, склонной к проявлению своей привязанности; его не смущали ни окружающие люди, ни камеры. Боги, да он благодаря отцу под взглядом этих камер и вырос! Чего уж там стесняться. Ледибаг… Маринетт была иной. Стеснительной, тоже романтичной, но по-другому. Ей не требовались громкие признания в любви, ближе к сердцу оказались таинственные послания с признаниями и письма, вместо сургуча склеенные розовым сердечком. Ничего удивительного, что она зафиксировалась на Адриане: как никто другой, Агрест из-за своего воспитания подходил на роль прекрасного и благородного рыцаря. То, что он тот ещё шут, Маринетт игнорировала. Она, как и многие подростки, излишне идеализировала своего принца, чем Лайла и пользовалась, перетягивая Адриана, — Кота Нуара, — к себе. Вообще, осознание, что Маринетт — это Ледибаг, было довольно неприятным. Зачатки понимания появились, когда Лайла немного пострадала во время нападения очередного одержимого: бросилась на помощь Коту, у которого из рук выбили жезл, и в итоге попала под падающие кирпичи. Отскочила в сторону, слава всем богам, однако руку ей хорошо отбило. Кот тогда, естественно, кинулся к ней. Но только после того, как акума была изгнана. Лайла долгое время вбивала Адриану: сначала ты доводишь до конца миссию дело, и только потом можешь считать раненых и убитых разбираться с последствиями боя. Он подбежал к ней и с непередаваемым выражением на лице принялся осматривать руку. Лайла отшучивалась тем, что всё в порядке, а такое внимание от супергероя как-то странно воспринимается; уж не влюбился ли он в простую горожанку вроде неё? — Простые горожанки под обвалы не кидаются, — улыбнулся Нуар, слегка розовея щеками. — И шесты супергероям не возвращают. — Осторожнее, мистер Кот, иначе я… — Кот, ты чего застрял? Лайла выглянула из-за плеча Нуара, чтобы посмотреть на Ледибаг. Та была как всегда прекрасна: ни пылинки, ни комочка грязи. Кот же выглядел так, будто его валяли по всем доступным поверхностям… что, в принципе, было не такой уж неправдой. Нуару здорово в тот раз досталось. Разглядывая Ледибаг, Лайла никак не могла понять, кого же она ей напоминает. Словно кто-то мешал Росси вспомнить, провести ассоциацию, поймать кончик мысли, постоянно ускользающей из рук. Это было так похоже на гендзюцу, что Лайла мгновенно очистила сознание и взглянула на Ледибаг ровно, отстранённо и совершенно без единой мысли. В ответ на неё смотрели с усталостью и злобой, которую Росси в этом мире видела только от своей одноклассницы. — Лайла, ты зависла. О чём думаешь? Девушка моргнула, возвращаясь в реальность из воспоминаний. Перед мысленным взглядом так и стояли эти холодные синие радужки: ни капли хорошего отношения. Не будь Лайла куноичи, она бы даже испугалась такого взгляда. Но она была. — Да так… о том, об этом. Расскажи об отце. Адриан выпятил нижнюю губу, тотчас становясь похож на маленького избалованного ребёнка. Лайла шутливо боднула Агреста ногой под столом. — Модельер. Сорок семь лет. Очень любит свою работу… «И не любит меня», — прочитала Лайла в зелёных глазах. Подавшись вперёд, она поймала руку Адриана и сжала его пальцы своими. Такая себе поддержка, но лучше, чем ничего. — Продолжай, — попросила она максимально мягко. — Какой он? Адриан всё ещё куксился на отца, так что говорить о нём не хотел. — Зачем тебе? — Для общего развития, — сказала она, подливая в пустую кружку Агреста чай. — Нужно же узнать, чем дышит родня парня, который мне нравится. Манипулировать чувствами она никогда не стеснялась, но что при Сае, что при Адриане старалась этот навык не использовать. К сожалению, иногда просто не было другого выбора: обида Агреста-младшего на своего родителя была большой и сильной, как многовековой дуб. Вряд ли Адриан смог спокойно говорить про отца, не будучи отвлечён мыслями о чём-то другом. Адриан ожидаемо покраснел и замер. Лайла долила чай и встала, чтобы вновь наполнить заварочник. Некоторые сорта зелёного чая раскрывались только к третьему завариванию. — Отец очень изменился с тех пор, как мама умерла, — начал рассказывать Адриан. Лайла слушала его, ничем не показывая ни собственного внимания, ни заинтересованности. Личность Габриэля Агреста ей была заранее неприятна. Просто потому, что из-за его неумения сдерживать эмоции часто страдал юноша, которого она собиралась в будущем сделать своим мужем. Слушая рассказ Адриана, Лайла мысленно подставляла фигуру Габриэля под выведенные параметры. Так же, как раньше делала с Ледибаг и Маринетт: одного злого синего взгляда было маловато, чтобы с точностью опознать в однокласснице парижскую супергероиню. Но вот потом лавина фактов просто снесла в голове Росси чужое гендзюцу, делая сознание чистым и сильным, как и всегда. В этот раз было так же. Лайла чувствовала, как невидимая сила сопротивляется, и это только больше убеждало её в своих выводах. Смерть Эмили Агрест, любимой жены и матери, вполне могла стать тем событием, из-за которого Габриэль встал на путь психопатии. Идея-фикс с восстановлением «справедливости» и возможным воскрешением Эмили подходили под вариант «невозможно без сильнейшего волшебства». Габриэль был эксцентричен и обуздывал свои творческие порывы. Нелюдим, не любил толпы и даже к сыну относился с предвзятостью. — Я словно не вписываюсь в его рамки, — подтверждал мысли Лайлы Адриан, нервно цепляясь за чашку с чаем. — Никогда не вписываюсь, что бы ни делал… как бы ни старался… Она встала со своего места и обняла Адриана — больше не из чувственного порыва, а из необходимости. Ему нужна была поддержка, Лайла могла её дать, хотя её собственная голова раскалывалась на две половинки: одна точно знала, что Габриэль — идеальный Бражник, другая панически визжала, что добром это открытие не обернётся и Лайле стоит немедленно прекратить копать. Хорошо, что она умела различать свои мысли и чужие, навязанные голоса. Обняв Адриана ещё крепче, Лайла склонилась к его голове и вдохнула запах дынного шампуня. — Я спрашивала, потому что думаю, что твой отец — Бражник, okiniiri. Адриан икнул и затих, даже перестав дышать. Лайла прижалась к нему и прикрыла глаза. — П-почему… как… Его затрясло. Лайла вздохнула и медленно скользнула руками по шее, плечам, груди Агреста, перетягивая внимание на собственные прикосновения. Погладила кончиками пальцев по животу, царапнула кожу сквозь футболку и добилась, наконец, того, чтобы парень задышал. Плагг наблюдал за ней издалека, сверкая кислотой своих глаз. Лайла пальцами надавила под подбородком Адриана, запрокидывая парню голову. Щёки у него были мокрыми, губы искривлены, глаза зажмурены. Но когда она поцеловала его — Адриан распахнул свои сверкающие изумруды, не зная, что же ему делать. На поцелуй он не отвечал, но всё же слегка расслабился, едва Лайла стала мягко касаться губами его щёк, лба и носа. Она могла не говорить ему ничего. Тихо и аккуратно устранить Бражника, если он действительно Габриэль. Не вмешивать Адриана во всё это. Но разве было бы это… правильно? — Мы со всем справимся, — сказала Росси, отстраняясь. В чужих глазах она видела только своё отражение. Больше никакой Ледибаг. Никакой привязанности к Ледибаг. Безоговорочная победа. Со вкусом гойи на языке.